Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 184)
— Вы должны благодарить меня, мисс, за то, что не оскальпированы до сих пор. Как неблагоразумно было с вашей стороны искать убежища в этом лесу, где кишмя кишат краснокожие. Проклятые регуляторы помешали мне захватить вашу кузину, но я все-таки надеюсь, что с помощью воинов Тигрового Хвоста мне удастся отбить ее у них. А если и не удастся, с нас достаточно будет и одной вас, чтобы отомстить нашим врагам. Вы только напрасно утомляете ваши глаза, мисс, все равно никого не увидите. Как ни хитры наши преследователи, а мне все-таки удалось обмануть их. Они теперь стараются догнать индейца, впереди которого на лошади сидит закутанный в белое одеяло другой индеец, которого они принимают за вас, а в это самое время мы с вами спокойно доберемся до лагеря Тигрового Хвоста, мисс Магоффин.
Торнлей из себя выходил от гнева, слушая речь Лебара, но в то же время не мог не сознавать, что злодей говорил правду, потому что как раз в эту минуту он услыхал ружейные выстрелы и конский топот в направлении, диаметрально противоположном тому, которое избрал похититель девушки.
Впрочем, в словах Луи Лебара было нечто такое, что было и приятно услышать молодому человеку: он узнал о прибытии регуляторов и о том, что Луизиане удалось найти этих добровольных защитников угнетаемого мирного населения Техаса.
Лебар в это время о чем-то шепотом переговаривался с одним из индейцев, игравшим, очевидно, роль предводителя отряда краснокожих. Затем он разразился веселым хохотом и, обращаясь к пленнице, сказал:
— Слышите, как они усердно стреляют, мисс Магоффин? Как быстро, однако, они скачут. Судя по тому, что выстрелы стали едва слышны, они теперь должны быть уже далеко. Что, если бы им сказать, что они проехали мимо нас и гонятся сами не зная за кем, то-то разозлились бы эти идиоты регуляторы. Но только не вздумайте кричать, мисс Магоффин, потому что тогда, к величайшему сожалению, придется убить вас. А мне, признаюсь вам, не хотелось бы этого делать, потому что я дал слово Тигровому Хвосту доставить вас ему здравой и невредимой. Вас ожидает честь сделаться женой вождя семинолов, а в награду за это вождь обещал мне помочь захватить вашу очаровательную кузину, которая будет моей женой. Сейчас мы поедем с вами в лагерь к семинолам, откуда вашим друзьям трудненько уже будет выручить вас.
Торнлей, слушая, несколько раз хватался за револьвер, но благоразумие брало в нем верх над минутным желанием расправиться с презренным негодяем, и он неподвижно продолжал стоять на одном месте и ждал, что скажет пленница в ответ на глумления похитителя. Но девушка не проронила ни слова. Затем Лебар обратился к начальствовавшему над отрядом краснокожих индейцу и спросил, не пора ли им ехать; индеец ответил ему что-то на языке семинолов, после чего весь отряд легкой рысцой тронулся в направлении к становищу краснокожих.
Эдуард Торнлей сел на лошадь и последовал за ними, стараясь все время держаться на таком расстоянии, чтобы индейцы не могли ни увидеть его, ни расслышать топот копыт его лошади по твердому грунту прерий.
Похитители сначала ехали почти параллельно течению реки на довольно, впрочем, значительном расстоянии от нее, а затем, проехав мили две, стали постепенно приближаться к реке. Торнлей, следуя за ними, все более убеждался, что отряд, как и говорил Лебар действительно направляется к становищу краснокожих, где сам он был всего несколько часов тому назад вместе с Карролем и полковником Магоффином… Вдруг послышались ружейные выстрелы, а затем стал слышен и топот конских копыт. Торнлей решил, что это должны быть регуляторы… Заслышав выстрел, Лебар пустил лошадь в галоп и через минуту вместе с сопровождавшими его индейцами был уже на другом берегу реки… Между тем выстрелы прекратились и Торнлей вывел из этого заключение, что регуляторы, по всей вероятности, нагнали индейцев, старавшихся направить их на ложный след, и, покончив с ними, теперь спешат обратно, чтобы исправить свою ошибку… Торнлей тоже направился к реке и невдалеке от берега скрылся в чаще кустарника, где решил дожидаться прибытия регуляторов. Что же касается Лебара и сопровождавших его индейцев, то они, перебравшись на другой берег реки, моментально спешились и тоже скрылись в кустах, представлявших такое надежное убежище, что регуляторам было бы довольно трудно выбить их отсюда. Здесь они могли бы провести всю ночь до рассвета и дождаться помощи от своих.
Через несколько минут показались регуляторы. Торнлей поспешил к ним навстречу и, указывая на противоположный берег реки, сказал:
— Берегитесь! Там индейцы! — Затем, обращаясь к ехавшему впереди отряда регуляторов всаднику, которого он не без основания считал начальником, мустангер прибавил: — Я Торнлей, мустангер и друг полковника Магоффина. Я вместе с ним ездил в становище краснокожих освобождать его племянника, попавшего в плен к индейцам… А покинул его потому, что отправился разыскивать девушку, которая сообщила нам о нападении на лагерь эмигрантов… Индейцы обманули вас… Вы гнались за индейцем же, завернутым в белое одеяло, а мисс Магоффин на том берегу в какой-нибудь тысяче шагов от этого места. Но я думаю, до рассвета мы ничем не можем помочь ей.
— Почему?
— Потому что похитивший ее человек, бледнолицый, засел на другом берегу в кустах вместе с индейцами и, как только убедится, что вы хотите напасть на него, сейчас же покинет свое убежище и за ночь успеет уйти так далеко, что нам придется потом долго разыскивать его.
— В таком случае…
— В таком случае нам остается только одно: спрятать здесь, в кустах, лошадей, пробраться пешком к берегу и следить за ними. Для вас это будет тем легче, что они даже и не подозревают, что вы знаете место, где они скрываются.
— А если они скроются потихоньку?
— Этого нечего нам бояться… лагерь индейцев на этом берегу… Кроме того, если у вас есть кто-нибудь, знакомый с жизнью прерий, его можно отправить разведчиком, а затем отрядите часть ваших людей и я немного ниже переправлюсь вместе с ними через реку и зайду индейцам в тыл… Если индейцы вздумают покинуть свое убежище, ваш разведчик подаст нам сигнал и мы тогда с двух сторон нападем на них… Есть у вас такой человек?
— О да! У нас есть именно такой человек, какой нам нужен.
— Позовите его и прикажите ему сейчас же отправляться. Начальник подозвал к себе одного из регуляторов, сказал ему несколько слов, и тот сейчас же отправился исполнять опасное поручение. Затем Гейс, спрыгнув с лошади и передав ее одному из своих людей, сказал Торнлею:
— Мне очень нравится ваш план, лучше ничего и придумать нельзя. Слезайте с лошади. Мои люди отведут ее подальше от берега вместе с нашими лошадьми, а затем вернутся обратно. Мы ползком проберемся к самому берегу и будем ждать сигнала от нашего разведчика, в помощь которому я отрядил часть моих людей.
Было около десяти часов вечера. С безоблачного неба сияла луна… Никому, даже человеку, хорошо знакомому с прерией, не могло бы, казалось, прийти в голову, что оба берега реки заняты двумя отрядами врагов, готовых каждую минуту начать битву. Часа через два шериф, внимательно исследовавший берег, сказал Торнлею:
— Наш разведчик, должно быть, давно на месте, и раз он не давал до сих пор сигнала, значит, индейцы и в самом деле решили дожидаться тут наступления… Я хочу воспользоваться этим временем и съездить в блокгауз… Почему бы нам не отправиться туда, захватить с собой человек двадцать и оставить здесь для охраны человек сорок или пятьдесят?..
— Я готов ехать хоть сию минуту.
— Я оставлю здесь своего лейтенанта и прикажу ему на рассвете завязать перестрелку с индейцами…
— Едемте! Едемте скорей! Но прежде скажите мне, с кем я имею честь разговаривать…
— Я шериф Гейс, начальник регуляторов.
Торнлей, услышав это пользовавшееся всеобщим уважением имя, приподнялся и почтительно пожал протянутую ему полковником руку.
Через четверть часа шериф, сделав все необходимые распоряжения, скакал вместе с Торнлеем к блокгаузу; их сопровождал отряд из двадцати всадников.
Глава XXII
БИТВА
В самой чаще девственного леса, носившего название Кросс-Тимберс, среди большой поляны, образовавшейся здесь, видимо, не совсем случайно, а благодаря тому, что над этим потрудились руки человеческие, был расположен укрепленный лагерь племени семинолов. Ими предводительствовал прославившийся своими кровавыми подвигами Тигровый Хвост.
Вечером того дня, когда индейцы напали на блокгауз эмигрантов, по всему лагерю перед палатками ярко пылали огни, заставлявшие предполагать, что большинство воинов вернулось из экспедиции и что в лагере этом индейцы считали себя в полной безопасности. Все пространство между деревьями, окружавшими занимаемую лагерем поляну, было засажено кустарником, образовавшим такую непроницаемую живую изгородь-ограду, через которую было труднее пробраться, чем через большую реку или через крепостные рвы и стены. Ограду эту шириною около пятисот футов прорезывало бесчисленное множество узких извилистых тропинок, искусно замаскированных непроницаемыми для глаз завесами из вьющихся растений. Эта лесистая часть прерии, носившая название Кросс-Тимберс, была значительно выше окружающей ее территории, а поляна, служившая лагерем, наоборот, занимала средину большой впадины, дно которой по уровню было гораздо ниже окружающей эту часть леса местности, что уже само по себе являлось большим преимуществом для тех, которые больше любят рассчитывать на хитрую уловку, чем на силу, и всего больше заботятся о том, чтобы их убежище не было открыто. Такой рельеф способствовал, между прочим, и тому, что сколько бы в лагере ни горело костров, из прерии не было видно ни огня, ни дыма.