Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 181)
Девушка расставила их позади фургонов, которые загораживали единственный вход в блокгауз и под защитою которых, как она думала, краснокожие будут, наверное, пытаться проникнуть к осажденным. Ее предположение подтвердилось скорее, чем она ожидала. В ту минуту, когда она собиралась уже уходить, оставив негритянок охранять опасный пост, под одним из фургонов показался медленно пробиравшийся ползком краснокожий, за которым в нескольких шагах виднелось еще двое индейцев… Теннесси, скомандовав негритянкам стрелять, прицелилась сама в ближайшего индейца и спустила курок… Сраженный ею краснокожий подпрыгнул и растянулся мертвый, а следовавшие за ним обратились в бегство.
Теннесси приказала негритянкам дать еще один залп и затем поспешила к своему месту на парапете и тотчас с ужасом убедилась, что индейцы за время ее отсутствия еще более приблизились к блокгаузу… Она выстрелила в ближайшего к ней краснокожего, что заставило индейцев снова отступить, потеряв при этом еще одного раненым.
Теннесси была не только комендантом, но почти что и единственным защитником этой недостроенной крепости и появлялась со своим карабином всюду и везде, где только, по ее мнению, грозила наибольшая опасность. При этом она сделала удивившее ее открытие, что каждый раз, когда она во весь рост выпрямлялась над бруствером, индейцы прекращали стрельбу. Но удивилась бы еще больше, если бы слышала, как Тигровый Хвост отдавал своим воинам приказание не стрелять ни в нее, ни в ее кузину и во что бы то ни стало захватить их живыми, чтобы взять за них потом громадный выкуп с бледнолицых…
Один из негров, поощряемый примером мужественной девушки, вознамерился подражать ей и, выпрямившись во весь рост, выстрелил в толпу индейцев… Но в тот же миг, в ответ грянул залп, и храбрый защитник блокгауза, взмахнув руками, с громким криком откинулся назад, пронзенный несколькими пулями. К несчастью, предсмертный крик его слышали не одни только защитники блокгауза, которых этот крик умирающего привел в ужас, но и краснокожие, приветствовавшие гибель врага громкими радостными криками и еще смелее начавшие после этого приближаться к блокгаузу. Теннесси снова выпрямилась во весь рост и выстрелила в ближайшего к ней индейца, и это снова заставило врагов отступить.
Между тем солнце опускалось все ниже и в самом непродолжительном времени должна была наступить ночь. В лесу не умолкая гремели выстрелы и слышались крики индейцев. Вдруг Теннесси, которая все свое внимание сосредоточила в эту минуту на том, что происходило в лесу, почувствовала, что кто-то потянул ее за платье. Теннесси вздрогнула и, обернувшись, увидела Луизиану, которая подошла к ней так тихо, что она этого не заметила. Луизиана в левой руке держала хлыст, а в правой — заряженный револьвер, ручка которого была богато украшена серебряной насечкой; ручка другого такого же револьвера выглядывала из кобуры, пристегнутой к поясу.
— Теннесси, — сказала она, понижая голос до шепота, — я не могу вам здесь принести никакой пользы, поэтому хочу пробраться за реку и поискать там помощи…
— Помощи? — повторила с удивлением Теннесси.
— Да, милочка, — отвечала Луизиана.
— Но ты забываешь, Луизиана, что они убьют тебя раньше, чем ты успеешь достигнуть противоположного берега реки.
— Нет, — возразила Луизиана, — они не убьют меня… Разве ты сама не видишь, что они умышленно не хотят стрелять ни в меня, ни в тебя?
— Да, это правда, они, вероятно, хотят захватить нас живыми.
— Потому слушай. Я знаю презренного негодяя, который командует этой шайкой краснокожих. Это убийца Антонио Микелец. Я уверена, что это он заставил индейцев щадить нас, потому что хочет захватить меня в плен и заставить быть его женой. Я уверена, что в меня не будут стрелять ни в коем случае. Я ничем не рискую.
— Но они бросятся за тобой в погоню… Подумай только, что ждет тебя, если ты попадешь к ним в плен. Ты погибнешь!
— Нет, и прежде всего потому, что они не догонят меня, — спокойно отвечала Луизиана. — Моя лошадь скачет удивительно быстро… А потом, если бы они даже и догнали меня, у меня есть два револьвера, и последний выстрел я приберегу для самой себя!..
— Милочка Луизиана, помочь нам может только мой отец, но тебе не удастся пробраться к нему… Слышишь выстрелы?.. Это отец пробивается к нам на выручку. Скоро он будет здесь… Послушайся моего совета, откажись от своего намерения!..
— Нет, я поеду… Кроме того, это отвлечет индейцев, потому что многие из них бросятся за мной в погоню, — возразила Луизиана, — и тогда тебе хоть немного легче будет защищать блокгауз. И потом, — сказала она в заключение, — я, наверное, приведу вам помощь… Я в этом уверена!
И она, не слушая никаких возражений, бросилась к своей лошади, быстро оседлала ее и через минуту уже скакала к реке.
Глава XIX
СЛИШКОМ ПОЗДНО
Странствующий по прериям путешественник обязательно каждую ночь слышит далеко не гармоничный лай и завывание койотов, которые как бы ставят себе в обязанность сопровождать его во все время пути и задавать ему по ночам концерты, прекращающиеся только в том случае, когда приближение врага заставляет обратиться в бегство неутомимых артистов. Бодрствующие и завывающие по ночам койоты, хоть и надоедливы их концерты, являются самыми лучшими и бдительными часовыми как для одинокого траппера, заночевавшего в прерии, так равно и для стоящих лагерем индейцев или охотников, которые часто вынуждены тушить на ночь костры, опасаясь внезапного нападения себе подобных бледнолицых или краснокожих разбойников, которых они боятся больше, чем диких зверей. Прекращение серенады койотов служит знаком, что к бивуаку приближаются люди или крупные хищники, которых трусливые койоты боятся не меньше, чем охотника.
Регуляторы, располагаясь бивуаком на ночь, ограничились устройством временного загона для лошадей, охраняемого часовыми, а затем, не разбивая палаток, зажгли большой костер и, ведя оживленную беседу, принялись готовить ужин. Это, впрочем, отнимало у них мало времени: каждый, кому хотелось есть, подходил к лежавшим вблизи костра двум ланям, подстреленным перед вечером, и большим охотничьим ножом вырезал себе по своему вкусу кусок и жарил его на вертеле, пек на угольях или на раскаленных добела камнях. Скромная трапеза запивалась водой из ручья, на берегу которого расположились регуляторы и который впадал в речку, орошавшую долину, где полковник Магоффин выстроил свой блокгауз. Одну из групп ужинавших регуляторов составляли всего двое: полковник-шериф и знакомый уже нам Батист, служивший проводником.
— Мы теперь совсем близко от Кросс-Тимберса, полковник, сказал проводник, — отрезая кусок жареной говядины.
— Да, всего в нескольких милях, — отвечал полковник, — указывая рукой в ту сторону, где виднелась река.
— Я сгораю от нетерпения…
— Я не меньше вас желаю как можно скорее увидеть вашего друга Микелеца и с ним, может быть, и того, кого ищу я уже давно и с кем мне нужно свести свои личные счеты… Я надеюсь, что завтра, если только полученные вами сведения подтвердятся, мы непременно покончим, по крайней мере, с одним из них…
Полковник умолк и, подняв голову, стал прислушиваться. Затем встал и, подняв кверху руку в знак молчания, вышел за черту лагеря… Койоты вдруг прекратили свой концерт… Полковник сделал еще несколько шагов вперед, опустился на колени, припал ухом к земле и стал слушать… Неопределенный, вначале совсем слабый шум с каждой минутой становился все слышнее, и вскоре полковник совершенно ясно различил топот конских копыт… Гейс вернулся в лагерь, велел потушить костер и привести лошадь, а затем, обращаясь к регуляторам, скомандовал:
— На коней, друзья! Кто-то скачет к нам, спасаясь от погони… Скорей! Через несколько минут и беглецы и преследователи будут здесь!
Регуляторы тотчас бросились за лошадьми. Через минуту весь отряд был уже на конях и в боевом порядке готов был следовать за своим начальником… Шериф, как и подобало ему, ехал впереди. Не успел отряд проехать и четверти мили, как впереди вырисовался темный силуэт всадника, скакавшего во весь опор на белом мустанге.
— Стой! С коня долой! — скомандовал шериф. — Стоять смирно и не трогаться с места, пока я не подам сигнал!
Он один поехал навстречу неизвестному всаднику и через несколько минут с удивлением увидел подъехавшую к нему девушку, сидевшую верхом на белом крапчатом мустанге… Вдруг девушка осадила лошадь и, подъезжая шагом к стоявшему от нее всего в нескольких шагах шерифу, сказала:
— Кто бы вы ни были, умоляю вас спасти меня от преследующих врагов!
— Это само собой разумеется.
— С кем имею удовольствие говорить?
— Я полковник Гейс, техасский шериф, а эти люди регуляторы… Теперь скажите, какие враги преследуют вас?
— Индейцы, — отвечала девушка.
— Хорошо.
— Но ими командует человек, который хуже самого презренного из всех индейцев… Это преступник… Убийца!.. Его зовут Микелец!
— Микелец! Неужели?
— Вы его знаете?
— Я именно его и разыскиваю, и вы сообщили мне самую приятную новость… А вы уверены, что он преследует вас вместе с индейцами?
— Да, он скоро будет здесь… Мне удалось уйти от них только потому, что у меня очень быстрая лошадь… Я увидела огонь у вас в лагере и спешила к вам, но…