Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 135)
— Да, полковник, и даже не только одну эту ночь, а несколько, если это понадобится для… достижения моей цели, — с улыбкой ответил принц.
— Достаточно будет и одной, если ваше высочество не откажетесь последовать моему искреннему совету. Скромностью и деликатностью здесь ничего нельзя будет достигнуть; это можно сделать лишь смелостью, а быть смелым всегда и везде предоставляется победителю.
Ленсфорд знал, что его совет будет выслушан благосклонно. Едва ли бы он решился дать такой совет человеку с большей нравственной устойчивостью, чем принц Руперт.
— Конечно, — подхватил принц, — это будет самым верным способом — действовать, так сказать, нахрапом. Совершенно согласен с вами, полковник. А теперь вернитесь к отряду и распорядитесь насчет квартир. Позаботьтесь также расставить стражу вокруг дома и пикеты вокруг всего именья. Хотя Монмаутс снова в наших руках, но надо быть как можно осторожнее. Мало ли что может случиться неожиданного и непредвиденного? Когда вы все устроите, приходите ко мне и мы с вами еще потолкуем.
Глава XXIX
В ПЛЕНУ
Сестры Поуэль поднялись наверх, в свои комнаты. Им нужно было переодеться к обеду. Однако, когда явилась позванная ими горничная Гуензсиана, ни одна из молодых хозяек не выказывала никакого желания переодеваться.
Усевшись перед своим письменным столом, Сабрина достала бумагу, обмакнула гусиное перо в чернила и принялась с лихорадочной торопливостью что-то писать. Когда письмо было готово, она особенным способом сложила его и, обратившись к горничной, сказала:
— Вот что, милая Гуензс, пойди к нижней калитке и дождись там разносчицу Уинифреду. Она должна скоро прийти. Как только она придет, приведи ее сюда ко мне. Сделай все это как можно незаметнее.
Горничная утвердительно кивнула головой и уже хотела уйти, но Сабрина остановила ее и сделала еще одно распоряжение.
— Вот что, Гуензс, сначала ступай на кухню и скажи повару, чтобы обед был отпущен только тогда, когда Уинифреда уже уйдет отсюда, если вообще она придет. Во всяком случае, на стол без моих дальнейших распоряжений не подавать.
— Неужели нам и в самом деле придется обедать с ним? — с ужасом спросила Вега, когда горничная наконец ушла. — Нельзя ли этого избежать, Саб?
— Никак нельзя, дорогая Вегочка, — спокойно отвечала старшая сестра. — Я уже пригласила принца отобедать вместе с нами, и отказаться теперь от этого будет с нашей стороны грубым оскорблением. Надеюсь, ты это понимаешь, Вегочка?
— Ах, я бы скорее села за стол с самим Вельзевулом, чем с этим вульгарным принцем! Ты и представить себе не можешь, Саб, какой он противный!
— Вижу сама. Я уже знала его по рассказам Ричарда. Но мы должны перенести его общество и всячески стараться занять его и его офицеров. Думаю, пока еще они не позволят себе никакой вольности по отношению к нам. Только бы поддержать их в хорошем расположении духа несколько часов… собственно говоря, мне нужно полным счетом двенадцать часов и тогда мы будем избавлены от всякой опасности.
— Почему же именно двенадцать, Саб? — полюбопытствовала Вега.
— Вот прочти это, тогда узнаешь.
Сабрина показала сестре только что написанную ею записку, и когда Вега пробежала глазами набросанные на бумаге строки, спросила:
— Теперь поняла?
— Поняла. Но с кем ты хочешь послать эту записку?
— С Уинифредой. Для этого я и послала за нею Гуензс.
— Что ж ты не догадалась послать это с Рексом? Уж кстати бы. К тому же он на лошади гораздо скорее доставил бы ее.
— Его могут остановить, Вегочка. Я имела это в виду. Уини пешком скорее везде проскользнет, чем Рекс на лошади, а бежать она может с неменьшей скоростью, чем лошадь. Ей знакомы все тропинки и лазейки во всем Дин-Форесте, и лучше ее никто не умеет исполнять подобные поручения. К несчастью, может случиться, что ее нет дома, что она ушла куда-нибудь далеко. Жаль, что мы не знали сегодня поутру, когда она была у нас, того, что случится вечером.
— Да вот, кажется, она уже и идет! — воскликнула Вега, тонкий слух которой уловил вдруг раздавшиеся на лестнице шаги — одни полегче, другие потяжелее. — Да, да, это, наверное, она вместе с Гуензс.
Действительно, немного спустя, отворилась дверь и на пороге появились две женские фигуры — горничной и за ней разносчицы.
— Иди сюда, милая Уини, — позвала Сабрина разносчицу в комнату. — Как хорошо, что ты так скоро пришла.
— Я пришла бы и раньше, мисс Сабрина, но никак не могла пробраться сюда: весь Холлимид занят стражей. Увидали и не пропускают в усадьбу. Долго я думала, как бы мне пробраться к вам. Наконец мне пришло в голову сказать, что я здешняя прачка и иду за бельем…
— Отлично придумала! — одобрила Вега. — Ну, тогда и пропустили?
— Не хотели и после этого. Но тут явился на выручку один из офицеров и велел не задерживать меня. Вы знаете этого офицера…
— Кто же это такой? — полюбопытствовали обе сестры.
— А это тот самый капитан Тревор, который бывал здесь года два назад.
— А! Странно, что он так хорошо обошелся с тобой, Уини, — задумчиво проговорила Сабрина. — Мы были уверены, что он сердится на нас и не захочет пропустить случая сделать нам неприятность. Ну, тем лучше, если мы ошибались… Но вот что, милая Уини. Я хочу просить тебя об одной услуге. Только не знаю, возьмешься ли ты…
— А почему же вы думаете, что я не возьмусь, мисс Сабрина?
— Потому что поручение, которое я хочу дать тебе, довольно опасное.
— А разве я боялась какой-нибудь опасности? Что вы, мисс Сабрина, Господь с вами! Говорите прямо, в чем дело, и я исполню все, что смогу, в особенности для вас.
— Спасибо, милая Уини. Вот в чем дело. Нужно бы немедленно доставить вот это.
И Сабрина показала разносчице свернутый в трубочку листок бумаги. Опытная в таких делах разносчица сразу поняла, что это было письмо, и поспешила сказать:
— Хорошо, мисс Сабрина, позвольте мне эту штуку, я доставлю ее куда и кому будет нужно, и никому не найти ее у меня, если бы меня и остановили на дороге.
Она взяла у Сабрины бумажную трубочку и так искусно вплела ее в густые пряди своих волос и потом так умело зашпилила эти пряди, что только тогда можно было бы постороннему человеку отыскать бумажку, если распустить все ее косы. Она даже не спросила, кому доставить письмо в Глостере, зная, что адресатом может быть только сэр Ричард Уольвейн, которому не раз уже доставляла письма, написанные той же рукой.
— Ну, я отправлюсь, мисс Сабрина, — заявила она, поклонившись обеим сестрам.
— Когда ты думаешь попасть в Глостер? — осведомилась Сабрина.
— С Джеком и ослом мы ходим четыре часа, а одна я хожу скорее, потому что тогда не стесняюсь дорогой и пробираюсь глухими местами. Надеюсь, пробегу не более трех часов, а может быть, меньше.
— Теперь десять минут седьмого, — сказала Сабрина, взглянув на часы. — Значит, ты будешь там около девяти или немного позднее?
— Да, если меня нигде не остановят и не задержат.
— Ну, авось Бог милостив… постой, мне надо сказать тебе еще словечко на ушко. Подойди поближе и нагнись.
Сабрина была не из маленьких, но форестерская разносчица превышала ее почти на голову. Когда она нагнулась, Сабрина шепнула ей несколько слов, вызвавших на строгом лице разносчицы нечто вроде веселой улыбки.
— Хорошо, мисс Сабрина, — сказала она, отступая к двери. — А теперь пусть Гуензс даст мне побольше белья, чтобы видели, что я недаром назвалась прачкой.
Забрав большой узел белья, форестерка положила его себе на голову и, гордо подбоченившись, вышла из дома. Сестры, оставшись наедине, тревожно переглянулись. Теперь, когда их возбуждение немного улеглось, девушек охватило опасение: что если Уинифреда будет остановлена караулом и подвергнута обыску? Письмо, несмотря на все предосторожности, все-таки может быть найдено у нее в волосах, и тогда девушки окажутся сильно скомпрометированными. В письме были ясные указания, и если они не достигнут своего назначения, можно было ожидать всего самого дурного.
Прошло с четверть часа в томительном ожидании. Обе бледные как смерть сестры сидели в глубоком раздумье. С тревожно бьющимся сердцем они напряженно прислушивались к малейшему звуку, раздававшемуся в доме и вокруг него. Наконец по лестнице снова послышались легкие шаги Гуензс и через несколько секунд она с сияющим от радости лицом вошла в комнату и воскликнула:
— Слава Богу, Уини благополучно выбралась из усадьбы!
— Ты это верно знаешь? — осведомились сестры.
— Верно, верно! Ведь я провожала ее до самой наружной калитки.
— Неужели ее везде так и пропустили без остановок и опросов?
— Какое тут без остановок! — засмеялась Гуензс. — Здесь же, у черного крыльца, караульные не хотели выпустить ее, как мы обе ни спорили и ни доказывали, что если прачка спешит домой с бельем, которое дано ей вымыть к сроку, то ее нельзя задерживать. Пусть посмотрят, что в узле ничего нет, кроме белья. Но куда тебе, и слышать ничего не хотят! Совсем было задержали нашу Уини и хотели куда-то отправить, да на счастье опять подошел капитан Тревор и, когда узнал, в чем дело, велел пропустить нашу «прачку» без всяких препятствий, даже позволил мне проводить ее до задней калитки и отправил с нами солдата, чтобы передать наружному караулу его распоряжение насчет дальнейшего пропуска прачки. Дай Бог ему всего хорошего! Славный этот капитан. Жаль только, что он не из наших…