Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 12)

— Пусть так. Все, что ты говоришь, мне вполне понятно. Но почему ты боишься его?

Кармен молчала. Очевидно, она сделала своей подруге только полупризнание. Что-то еще невысказанное лежало тяжелым камнем на ее сердце.

Почувствовав, что молоденькая тетка, заменявшая ей сестру, глубоко страдает, Иньеса стала умолять ее быть откровенной с нею.

— Кармен, дорогая Кармен, доверься мне во всем. Я должна знать твою тайну. Что случилось? Неужели ты дала слово дону Франциско?

— Не. Я не давала ему ни слов, ни обещаний. Он не имеет на меня никаких прав. Единственная моя ошибка заключалась в том, что я позволила ему нашептывать мне разные глупости.

— Чепуха! Это не играет роли. Дон Фаустино без устали осыпает меня комплиментами и каждый раз, когда мы остаемся одни, становится невыносимо нежен. Это нисколько не мешает мне смеяться над ним.

— По дону Фаустино нельзя судить о доне Франциско. Они совершенно разные люди. Твой поклонник ничего не имеет против того, чтобы над ним подсмеивались. С этим же — шутить опасно. Впрочем, что говорить об этом? У нас нет времени на разговоры. Сейчас меня интересует только одно — действительно ли они направляются сюда?

— В этом не может быть никаких сомнений. По всей вероятности, по городу уже ходят слухи о нашем отъезде. Вот они и решили осчастливить нас прощальным визитом.

— Ах, если бы это был только прощальный визит! Во всяком случае, они выбрали для него крайне неудачное время.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что Кальдерон и Лара могут встретиться с молодыми англичанами. Приближается час, назначенный для нашей верховой прогулки. Папа приглашал лейтенанта и мичмана ровно к двенадцати. Сейчас половина двенадцатого. В каком положении очутимся мы, если калифорнийцы застанут здесь наших друзей-моряков? Скажу тебе прямо, Иньеса, появление Кальдерона и Лара мне крайне неприятно.

— Меня оно ни капельки не трогает.

— Если бы папа был дома, я чувствовала бы себя гораздо спокойнее. У меня нет ни малейшего желания оставаться наедине с Ларой. Я очень не хочу, чтобы он помешал моему свиданию с лейтенантом. Между ними легко может произойти ссора. Это мне нисколько не улыбается. Остается только надеяться, что наши друзья-моряки явятся сюда после того, как наши сухопутные друзья, или, вернее, враги, откланяются и уедут.

— Наши друзья-моряки будут здесь очень скоро. Они уже двинулись в путь. Смотри-ка!

Иньеса вытянула руку в сторону залива, где на спокойных голубых волнах неподвижно стоял фрегат под британским флагом. Около него виднелась гичка. Судя по взмахам блестящих на солнце весел, она находилась в движении. Несколько мгновений молодые девушки не спускали с нее глаз. Вскоре она отделилась от фрегата и быстро понеслась вперед, прямо на песчаную косу, против которой возвышалась гасиенда дона Грегорио. Все гребцы гички были одеты совершенно одинаково; правильность и размеренность их взмахов доказывали, что они служат на военном корабле. Впрочем, юные испанки уделили им мало внимания. Взоры их не отрывались от двух моряков, сидевших на корме. Они узнали бы их на любом расстоянии.

Итак, желанные гости находились уже в пути. Это были те самые гости, которых поджидали стоявшие в патио лошади. Дон Грегорио Монтихо, чрезвычайно польщенный необыкновенной предупредительностью молодых английских офицеров по отношению к его дочери и внучке, пригласил их к себе с тем, чтобы они, покатавшись с дамами верхом, остались у него к обеду. Зная, что верховая прогулка доставит обоим джентльменам большое удовольствие, он приказал перед своим отъездом оседлать лошадей.

Кроуджер и Кедуолладер уже неоднократно бывали в гостях у дона Грегорио и часто удостаивались чести получать от него приглашение к обеду. Теперь им предстояло насладиться этим счастьем в последний раз. Это был их прощальный визит. Однако молодые люди не особенно огорчались этим. Сердца их были полны самых радужных надежд. Они твердо рассчитывали, что знакомство, завязавшееся в Калифорнии, возобновится в Кадиксе, куда собирался зайти «Паладин». Если бы не перспектива скорого свидания, Кармен Монтихо и Иньеса Альварец тоже тяжелее переживали бы близкий отъезд из Сан-Франциско.

Вид скользящей по заливу гички привел юных сеньорит в тревожное и радостное расположение духа. Но когда взоры их падали на дорогу, обеим становилось как-то не по себе. Они боялись, что неизбежная встреча английских моряков с калифорнийскими кабальеро омрачит этот счастливый день.

— Ах, что нам делать! Они наверняка встретятся! — со страхом сказала Кармен.

— Пускай встречаются! — небрежно отозвалась Иньеса. — Невелика беда!

— Что ты! Что ты! Ведь они могут поссориться. Я почти уверена, что они поссорятся!

— А я в этом вовсе не уверена. Впрочем, пусть ссорятся! Нам-то какое дело? Право, я не понимаю тебя, Кармен. Такие девушки, как ты, насквозь пропитанные романтизмом и мечтающие о средневековых рыцарях, должны радоваться столкновению между соперниками. Приободрись! Влюбленные рыцари спешат к нам со всех сторон, одни по суше, другие по морю. Дамы эпохи трубадуров позавидовали бы нашему успеху. Разве ты не чувствуешь себя польщенной? Выше голову, тетушка! Вообрази себя владелицей средневекового замка, вышедшей взглянуть с высоты башен на подъезжающих рыцарей. Докажи им и самой себе, что ты действительно достойна поклонения.

— Ты не понимаешь, какая опасность угрожает нам.

— Пустяки! Если даже наши рыцари поссорятся и будут драться на дуэли, я пальцем не пошевельну, чтобы остановить их. На то они и мужчины! За своего рыцаря я не боюсь нисколько. Если Вилли Кедуолладер не справится с Фаустино Кальдероном, он мне не пара.

— Ты удивляешь меня, племянница. До сих пор я не подозревала, что в тебе таится демоническое начало. По всей вероятности, это голос мавританской крови. Твои слова вдохнули в меня мужество. Я тоже не беспокоюсь за исход возможной дуэли. Я верю в моего рыцаря не меньше, чем ты в своего. Сеньор Кроуджер не спасует перед доном Франциско. А если это случится… Что ж! Я вторично возьму назад мое сердце и буду стремиться в Кадикс.

Между тем гичка с военного корабля быстро приближалась, явно обнаруживая намерение войти в маленькую бухточку, образованную берегом и песчаной косой, о которой уже шла речь. Всадники, ехавшие по главной дороге, не видели ее. Моряки, в свою очередь, не видели всадников. Цепь невысоких холмов скрывала их друг от друга.

Кальдерон и Лара подвигались вперед довольно медленно. Чужестранцу это показалось бы странным, так как лошади скакали галопом. Дело в том, что калифорнийские щеголи приучают своих коней к особенному аллюру, не очень быстрому, но зато в высшей степени эффектному и дающему наездникам возможность выказать свое искусство.

Подняв кверху головы, оба всадника увидели над балюстрадой знакомой азотеи две женские головки. Им показалось, что две пары прекрасных глаз смотрят на них. Тотчас же пришпорив коней, они начали горделиво гарцевать на одном месте.

Вскоре и «рыцари с моря», и «рыцари с суши» оказались вне поля зрения юных сеньорит. Нависшая над морем скала одновременно закрыла от них и часть дороги, и часть берега.

Невидимая сверху гичка причалила к песчаной косе. Оба офицера выскочили на землю. Один из них обернулся и сказал несколько слов боцману, оставшемуся на своем месте и не выпускавшему из рук руля. В этих нескольких словах заключались инструкции относительно того, где и когда должна была поджидать гичка отпущенных на берег офицеров.

— У южной верфи в гавани, — сказал Кроуджер.

Выбор времени и места принадлежит в таких случаях старшему чином.

После того как молодые люди высадились, гичка отчалила и понеслась обратно к фрегату. Моряки начали подниматься в гору, через которую необходимо было перевалить, чтобы попасть на дорогу, идущую вдоль берега. В то же время на противоположный склон горы начали подниматься два всадника. Через несколько минут и тех, и других увидели обе сеньориты, стоявшие на азотее.

До сих пор англичане и калифорнийцы даже и не подозревали, что им предстоит встретиться. Холм все еще разделял их. Пешеходы взбегали на гору приблизительно с такой же быстротой, как и лошади. Словно актеры, не считающие нужным стараться для пустого зала, оба кабальеро в роскошных мангах перешли с галопа на спокойную рысь. На лицах их появилось выражение еле сдерживаемого торжества. В эти минуты они были похожи на притворно скромных матадоров, склоняющих обагренные кровью копья перед улыбающимися в ложе красавицами. Моряки карабкались вверх гораздо менее церемонно. Радуясь возможности расправить онемевшие члены, они весело шли вперед. Настроение у них было повышенное. Они без умолку болтали и смеялись, точь-в-точь как школьники, совершающие праздничную прогулку.

Внезапно глазам их открылся дом, и они в смущении замолкли, увидев над перилами террасы две знакомые женские головки. Обе молодые девушки смотрели в их сторону.

В тот же самый момент всадники тоже увидели и дом, и азотею, и женские головки. Они увидели также, что лица очаровательных сеньорин обращены не в их сторону и что внимание девушек чем-то отвлечено.

Оба кабальеро почувствовали себя глубоко обиженными. Неужели все эффектные номера, которым позавидовал бы самый искусный наездник, не произвели должного впечатления? Что заинтересовало сеньорит? Какой-нибудь нозый корабль, появившийся в заливе? Игра света и тени на воде?