Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 2 (страница 172)

Мне очень хотелось подойти к Луи до того, как он успеет прочесть письмо, и самому сообщить ему приятную новость, но я вовремя вспомнил про обещание, данное мною мадам Дардонвилль, и удержался от этого. Меня, однако, очень интересовало, как примет мой друг радостное известие, и я попытался заглянуть вперед, высунувшись из-за спин стоявших впереди, в надежде увидеть его лицо. Я не был вполне уверен в том, что это он: он мог послать кого-нибудь — рассыльного из конторы, например, — за письмами. Я даже не совсем узнал его голос. К сожалению, впереди меня стояло несколько человек очень высокого роста. Как я ни вертелся, я ничего не мог разглядеть из-за спин.

«Ну, все равно, — решил я, — догоню его по дороге в контору…»

Течение многих мыслей было прервано уходом Луи. Он получил письмо и вышел из залы. Но был ли это на самом деле Луи? Мне казалось, что да, но я не был вполне в этом убежден. Я видел его только сзади. Лишь в то мгновение, когда он подошел к выходу, он слегка повернул голову, так что мне удалось мельком увидеть его профиль. Да, этот человек был безусловно похож на Луи.

«Но, пожалуй, еще больше на Депара!» — вдруг мелькнуло у меня в голове.

Я хотел было еще более внимательно присмотреться, но в этот момент кто-то встал между мной и уходящим, и я потерял его из виду.

«Впрочем, это не имеет значения, — подумал я, — сейчас увижу Луи в конторе. Он всегда бывает там в это время».

Терпеливо дождавшись своей очереди, я наконец подошел к окошку, получил адресованные мне письма и вышел с ними на улицу. Мне хотелось поскорее их прочесть, и поэтому я не направился сразу к Луи, как намеревался сначала, а сделал довольно большой крюк.

Наконец, прочитав письма, я пошел на улицу Рояль. Как я и ожидал, де Отрош был у себя в конторе и искренно обрадовался, увидев меня.

Взглянув на его костюм, я заметил, что он одет совсем не так, как тот человек, которого я принял за него на почтамте. Когда же он успел переодеться? Значит, это был не он!

— Что с вами, мой друг? — спросил Луи, заметив мой недоумевающий взгляд. — Разве я так сильно изменился за время вашего отсутствия? Надеюсь, во всяком случае, что не к худшему?

— Ответьте мне на один вопрос, — сказал я. — Когда вы надели этот сюртук?

— Какой забавный вопрос? Ха-ха-ха! Боюсь, милый мой, что вы потеряли в Сен-Луи не только сердце, но и кое-что другое!

— Бросьте смеяться и отвечайте, очень прошу вас.

— Вы хотите узнать, когда я его надел сегодня?

— Да.

— Да с час тому назад. Это мой рабочий костюм. Я переоделся, когда пришел сюда, в контору.

— И вы его с тех пор ни снимали?

— Нет.

— Вы не выходили из конторы сегодня?

— Нет, не выходил. Но к чему этот допрос?

— Мне показалось, что я только что видел вас.

— Где?

— На почтамте.

— Нет, я туда не ходил. Я никогда туда не хожу. Терпеть не могу этой толкотни и всегда посылаю кого-нибудь за письмами.

— Я видел там человека, поразительно на вас похожего. Теперь я убежден в том, что это был не кто иной, как тот субъект, которому я обязан моим знакомством с вами.

— Черт возьми! — воскликнул молодой креол, вскакивая с места. — Это, наверное, был он. Однако это становится просто невыносимым! Можете себе представить, меня постоянно принимают за него, а его за меня. Хуже, у меня есть основание подозревать, что он иногда выдает себя за меня. Возмутительно, черт бы его взял! Только бы мне удалось его поймать на этом, получить верные доказательства — я сразу обуздал бы его! Он тогда убедится, что я владею рапирой получше, чем ваш приятель Кези. Нет, вы только подумайте, какое безобразие! Какой-то игрок, шулер — или даже хуже — смеет портить мне репутацию! Поверите ли, не дальше, как вчера мои давнишние хорошие знакомые укоряли меня в том, что я будто бы присутствовал на балу в каком-то подозрительном доме в предместье! Ужасно неприятно!

Разумеется, я выразил свое сочувствие моему другу и согласился с ним, что необходимо тщательно расследовать это дело. Еще до моего отъезда на север я неоднократно встречал Депара, и поведение его нравилось мне все меньше и меньше. Я давно уже знал, помимо де Отроша, что этот субъект — шулер и мошенник. Но в этот момент мои мысли были заняты другим. У меня в кармане лежала записочка к Адели от Олимпии. Взглянув на часы, я увидел, что время вполне подходящее для визита. Я мог явиться к ней и исполнить поручение ее подруги. Я простился с Луи и отправился к его сестре.

Меня немного удивлял де Отрош. Несомненно, он успел прочесть письмо мадам Дардонвилль до моего прихода, а между тем я не заметил у него особенно приподнятого настроения. Подумав немного, я решил, что он, по всей вероятности, еще не познакомился с его содержанием. Может быть, рассыльный еще не вернулся. Или же письмо, выданное ему сегодня, было не от мадам Дардонвилль и в нем заключались лишь маловажные известия. Наконец могло случиться, что я ошибся и его имя вовсе не было тогда произнесено на почтамте. Но если он действительно получил то письмо, которое я имел в виду, то оно не произвело на него никакого впечатления. Я ожидал совершенно другого эффекта. Разумеется, я не думал, что он потеряет голову от радости и сразу станет изливаться мне, но спокойствие и равнодушие, с которым он разговаривал со мной, все же удивили меня. Ведь он все время говорил только о Депаре и возмущался своим сходством с этим шулером! Нет, без сомнения, он еще не прочел письма — письма, делавшего его одновременно и женихом любимой девушки, и обладателем крупного состояния.

Мне не трудно было положить конец моему недоумению. Для этого нужно было только задать Луи один вопрос. Какое-то смутное предчувствие опасности побуждало меня сделать это, но затем я вспомнил про просьбу мадам Дардонвилль и решил молчать. К тому же мне не хотелось вмешиваться в личные дела моего друга. В конце концов бояться было нечего. Луи попросту еще не узнал, какое счастье его ожидает. Письмо еще не успело дойти до него. Оно придет со следующим почтовым пароходом…

В это мгновение я очутился перед домом Адели. Я поднялся на обросшую виноградом веранду. При звуке моих шагов в одном из окон поднялись зеленые жалюзи, и на меня глянули милые карие глаза… Все мысли о Луи и его делах вылетели у меня из головы. Я мог думать только об Адели.

Глава X

ЕЩЕ ОДНО ПИСЬМО

Мои друзья из Нового Орлеана не забыли меня за время отсутствия. Они по-прежнему отличались гостеприимством, и я снова стал часто бывать у них. У меня было что порассказать. Моя поездка по прериям была богата приключениями, которыми я мог щегольнуть. Мне приятно было думать, что Адель внимательно слушает меня. Впрочем, и Луи иногда становился внимательным, в особенности тогда, когда я начинал распространяться о достоинствах Олимпии. В такие минуты я старался подметить какие-нибудь признаки ревности у Адели, но она ничем не выдавала себя. Она только предпочитала слушать про диковины, виденные мною в прериях, чем про Олимпию. Впрочем, это можно было объяснить склонностью к романтике. Ведь лихие всадники прерий, с перьями на голове и татуировкой на теле, — эти рыцари девятнадцатого века — не менее увлекательны, чем рыцари средних веков. Они ничуть не уступают последним в смысле храбрости, а по дикости нравов лишь немного превосходят их.

Вскоре я стал посещать дом на улице Бургонь ежедневно. Хотя мои мысли и были заняты Аделью, однако я все же внимательно присматривался и к Луи. Я ждал каких-нибудь признаков, которые указали бы на то, что он получил письмо мадам Дардонвилль, но ничего не замечал. По-видимому, письмо задержалось в пути. Положение мое становилось двусмысленным: я мог одним словом осчастливить моего друга, а между тем обещание, данное мною мадам Дардонвилль, мешало мне произнести это слово. Как меня иногда подмывало проговориться! Ведь осчастливить другого почти так же приятно, как самому испытать счастье.

Прошла неделя, и все еще не заметно было ни малейших признаков того, что Луи получил письмо. За это время из Сен-Луи пришло два почтовых парохода — я наводил справки, — но письма все еще не было.

Может быть, мадам Дардонвилль вовсе не писала Луи? Или же письмо ее пропало?

Впрочем, первое предположение отпадало: ведь она сама мне говорила, что отправила письмо. Второе же казалось вполне возможным, если принять во внимание тогдашние порядки на американской почте и необычайные случаи, которые иногда происходили с корреспонденцией, перевозимой по большим рекам Запада.

Но, с другой стороны, между Сен-Луи и Новым Орлеаном почта никогда не перегружалась. Где же могло затеряться письмо?

Я недоумевал, и даже больше, я начал тревожиться о судьбе послания мадам Дардонвилль. Иногда смутное предчувствие превращалось в более определенное опасение, в особенности когда я вспомнил про инцидент на почтамте в день моего возвращения. Кто-то спрашивал корреспонденцию на имя Луи де Отроша — я отлично расслышал это имя, хотя говоривший произнес его тихо и не особенно внятно.

Получил ли в тот день де Отрош письмо из Сен-Луи или нет? По причинам, о которых я говорил выше, я ни разу не спросил его об этом. Но теперь я решил, что мне не следует дольше молчать. Быть может, мой вопрос удивит и заинтригует его. Но мне это было все равно. Я хотел получить от него определенный ответ. Меня тревожило смутное подозрение.