Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 2 (страница 156)

Он рассказал, как пробил потолок, как упал с крыши и что говорили его сторожа. Рассказал, как ему удалось проползти на руках мимо первого часового, как, не желая проливать кровь второго, он, спрятавшись в кустах, ожидал наступления дня и как по уходе второго часового снова пустился в путь. К счастью, туман, наполнивший долину, скрыл его от всех глаз. Вероятно, за ним была послана погоня, но не скоро, должно быть, когда уже он был далеко. Дорога, по которой его вели в логово разбойников, хорошо запечатлелась в его памяти, а страх за собственную безопасность придал ему силы. При наступлении ночи он достиг деревни, где снова попал в плен.

Затем разговор перешел на Луиджи; бесполезно говорить, что Лючетта обожала своего единственного брата. И она засыпала вопросами молодого англичанина о том, как живет ее брат, как себя чувствует и т. д.

Ответив на все вопросы, Генри должен был рассказать, как он спас Луиджи от мошенников. Затем Лючетта спросила, нравятся ли Луиджи белокурые англичанки, и намекнула на то, что Луиджи обязан оставаться верным одной молодой римлянке, родственнице Торреани. Затем спросила, не считает ли англичанин грехом брак между протестантами и католиками.

Генри чувствовал себя так хорошо у гостеприимного синдика, что теперь без всякой горести вспоминал о своей прежней жизни и Бэле Мейноринг.

В тот же день вечером молодой человек, оставшись наедине с синдиком, сообщил ему о замыслах Корвино на Лючетту и о письме, которое он написал Луиджи, чтобы ускорить его возвращение в Италию.

Торреани не скрывал своего огорчения, но не выказал большого удивления.

Его уже предупредили об этом раньше. Сообщение же о письме, посланном его сыну в таких критических обстоятельствах, удивило старика и растрогало. Он обнял и прижал к сердцу молодого человека.

Этот разговор разъяснил Генри также один вопрос, над которым он тщетно ломал голову. А именно: кто был его таинственный покровитель?

При имени Томассо синдику все стало ясно. Томассо, бывший фермер Торреани, служил в папских войсках и за какую-то провинность был посажен в тюрьму. Затем бежал оттуда и, конечно, искал убежища в горах у разбойников. Воспоминание о некоторых услугах, оказанных ему синдиком, внушило ему его поступки.

Синдик, как известно, уже давно решил покинуть Валь д’Орно и увезти Лючетту. Не далее, как сегодня, он уже продал свой дом и теперь мог спокойно искать себе новое местопребывание.

Впрочем, спешить было нечего. Папские солдаты оставались еще на некоторое время в Валь д’Орно. Синдик мог спокойно ожидать возвращения своего сына.

Лючетта была очень удивлена известием о неожиданном приезде брата. Все свободное время она проводила теперь в разговорах с молодым англичанином и не уставала слушать о его совместной жизни с Луиджи, его таланте и т. п.

Очарование этих бесед нарушалось иногда несносным присутствием капитана Гвардиоли. Не лучше ли ему было преследовать разбойников во главе своего отряда, ведь встретить их было нетрудно?

Генри, весь еще под впечатлением недостойного поведения с ним бандитов, страстно желал отомстить им за свою обезображенную руку и охотно взялся бы служить проводником папским солдатам. Он даже предложил свои услуги капитану, но последний отклонил их таким тоном, что взаимная антипатия между молодым англичанином и знатным итальянцем еще более обострилась. С этого момента они не обменялись ни одним словом, даже в присутствии Лючетты.

В один прекрасный день молодая девушка в сопровождении своих двух кавалеров отправилась осмотреть грот, расположенный на вершине горы, в котором, по преданию, когда-то жил отшельник.

По совету своего отца Лючетта предложила молодому англичанину сопровождать ее.

Капитан Гвардиоли приглашен не был, но он сам вызвался сопровождать Лючетту в случае опасности. Молодые люди стали взбираться на гору.

Гвардиоли, пожираемый ревностью, шел немного позади. Мысленно он проклинал молодого англичанина, и, если бы явилась возможность, он, не задумываясь, сбросил бы его в пропасть или пронзил бы шпагой.

XLVI. ВОЛКИ В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ

Молодые люди достигли вершины горы и осмотрели грот. Лючетта своим мелодичным голоском рассказывала легенду.

Отшельник прожил несколько лет в этой пещере, никогда не спускаясь к деревне. Питался он доброхотными подаяниями пастухов и набожных душ. Вдруг он исчез бесследно. Одни говорили, что его увели разбойники, а другие уверяли, что он сам был разбойником и надел монашеское платье только с целью шпионства.

— А что же говорили пастухи? — спросил капитан. — Они должны были лучше его знать. Или он, может быть, как некоторые другие, умел прекрасно носить личину?

— Вы можете их сами спросить, синьор, — отвечала Лючетта на этот туманный намек. — Вот и они.

Говоря это, молодая девушка указала пальцем на глубокое ущелье с противоположной стороны горы, по которому поднимались пять пастухов с овечьим стадом впереди. В эту минуту расстояние между ними и Лючеттой было не более ста шагов.

Люди эти были одеты в грубые овечьи шкуры, доходящие до колен, в традиционных соломенных шляпах и сандалиях на ногах. В руках у них были палки. Несмотря на удушающую жару, на лицо одного из них был опущен капюшон.

— Некоторые обычаи вашей страны меня удивляют, — проговорил Генри, обращаясь к сестре своего друга. — В Англии на 500 овец было бы достаточно одного пастуха, между тем как здесь стадо гораздо меньше, а при нем пять человек.

— О, — отвечала с живостью Лючетта, задетая в своей национальной гордости, — у наших пастухов стада тоже обыкновенно гораздо больше. Эти, вероятно, оставили часть своих овец на другой стороне горы, потому что…

Слова ее затерялись в оглушительном звоне колокольчиков и приближающегося стада. А пастухи, оставив стадо, подошли к нашим путешественникам. Прежде чем капитан успел открыть рот, один из них заговорил:

— Buono giorno, signori! Molto buono giorno, signora Bella![27]

Эту фразу можно было бы принять за комплимент, если бы тон, которым она была произнесена, не придавал ей другого значения. Звук этого голоса неприятно отозвался в ушах англичанина.

«Однако эти итальянские пастухи не очень-то застенчивы», — подумал он про себя.

— Мы ищем одну пропавшую овцу, — продолжал тот же пастух. — Мы полагали, что она здесь. Не видели ли вы ее случайно?

— Нет, друзья мои, — отвечал капитан, приятно улыбаясь.

— Вы убеждены в этом, капитан?

— О, вполне! Поверьте, что мы были бы счастливы помочь вам найти животное.

— Вашей овцы здесь нет, — перебил англичанин, выведенный из себя наглостью пастуха. — Вы сами это видите, чего же вы настаиваете?

— Вы лжете! — вскрикнул пастух в капюшоне, до сих пор молчавший. — Беглец, которого мы ищем, это вы, молодой англичанин, и мы находим вас в прекрасном обществе. Благодарение Мадонне! Вместо одного животного мы теперь возьмем трех, и среди них великолепнейшую овцу, как бы созданную для наших гор.

С первых же слов Генри узнал голос говорившего, а откинутый капюшон открыл мрачное лицо начальника бандитов.

— Корвино! — невольно вырвалось у Генри.

В этот момент два разбойника схватили его за руки, двое других набросились на офицера, между тем как начальник завладел Лючеттой.

Отчаянными усилиями Генри высвободился из их рук. К несчастью, он был безоружен, а как бы ни были сильны его кулаки, они не могли оказать ему большой пользы в борьбе с разбойниками, вооруженными кинжалами.

Молодая девушка билась в руках атамана, испуская пронзительные крики.

Гвардиоли стоял неподвижно и безмолвно, дрожа всем телом. Он даже не вытащил своей шпаги из ножен.

Генри это заметил. В один миг он бросился мимо наступавших на него разбойников, схватил за эфес шпагу, вытащил из ножен и, как лев, бросился на своих противников.

Трусы отступали, вытащив пистолеты из-за пояса и стреляя, не целясь. Пули пролетели мимо молодого англичанина, который бросился теперь на Корвино.

Разбойник с криком ярости выпустил свою добычу и приготовился к нападению. Он выхватил револьвер и прицелился в молодого человека.

К счастью, револьвер дал осечку, но, прежде чем он успел спустить курок во второй раз, шпага Гвардиоли, направленная более искусной рукой, пронзила ему руку, и пистолет упал на землю.

Генри хотел повторить удар, как вдруг почувствовал, что он во власти восьми рук: бандиты, державшие Гвардиоли, решили прийти на помощь товарищам, а капитан граф бежал с горы с такой быстротой, как только могли его дрожащие ноги.

Молодой англичанин теперь остался один против четверых, ибо, когда Корвино увидал, что его товарищи заняты одним противником, он обхватил рукой стан Лючетты и, подняв ее, как перышко, бросился к ущелью.

XLVII. ОДИН ПРОТИВ ЧЕТВЕРЫХ

Почти обезумев от горя и ярости при виде похищения молодой девушки, Генри немедленно хотел броситься вслед за похитителем, но разбойники окружили его, и прежде всего ему надо было подумать о себе. Только благодаря силе и ловкости, приобретенной им на атлетических играх в школе и в университете, он мог устоять против противников.

К счастью, их пистолеты были разряжены и у них оставались только кинжалы, но разбойники превосходили численностью и ловко отбивали нападения англичанина.

Отчаянный бой этот длился около пяти минут. Молодой человек чувствовал, что теряет силы, как вдруг глаза его упали на грот отшельника. Прочистив себе путь последним отчаянным усилием, он бросился к гроту и остановился на пороге со шпагой в руке.