Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 95)
Глава VII
В ЗАПАДНЕ
Трудно описать изумление Пита ван Дорна и волновавшие его чувства по поводу загадочного исчезновения страшного врага.
Его удивление мало-помалу перешло в суеверный ужас. Он невольно стал спрашивать себя: не во сне ли ему пригрезилось это приключение с буйволом, не гнался ли он по прерии только за призраком буйвола, продуктом своей разгоряченной фантазии?
Но нет! В голове Пита все было совершенно ясно. Малейшие подробности происшествия вставали в его уме в стройном, последовательном порядке, без малейших промежутков и скачков. Да и вообще, в данную минуту, как и всегда, мозг его работал вполне нормально. Пит начал отыскивать глазами какой-нибудь возвышенный пункт, откуда он мог бы лучше обозреть окрестность.
Недалеко от места, где он упал, стоял довольно высокий холмик, образовавшийся из муравьиной кучи. Пит поднялся на ноги, направился к этому холмику, взобрался на него и принялся тщательно оглядывать всю прерию.
Насколько хватал глаз, не видно было ничего, ровно ничего!
Не мог же буйвол, да еще таких громадных размеров, каким был противник Пита, скрыться в мелком кустарнике! Не мог он и исчезнуть так внезапно из виду. Не мог он также, будучи мстительным и жестоким по самой своей природе, отказать себе в удовольствии отплатить лежавшему у его ног врагу.
Пит опять начал сомневаться, действительно ли он гнался за буйволом и ранил его тремя пулями.
Протирая глаза и хлопая себя по лбу, он машинально проговорил вслух:
— Да, право, уж не сплю ли я?
Но точно в ответ на этот вопрос где-то вблизи него как будто из-под земли вдруг донеслось громкое хрипение и мычание.
Звуки эти были настолько характерны, что близость буйвола не могла подлежать сомнению. Вместе с мычанием слышался треск дерева, точно его кто тряс и старался сломать.
Обернувшись в ту сторону, откуда доносились загадочные звуки, Пит заметил, что колючее дерево раскачивается во все стороны.
«А! — подумал молодой бур. — Это, вероятно, мой милейший буйвол ухищряется вырвать с корнем дерево. Он, должно быть, воображает, что я сижу на его колючих ветвях, и вот ему вздумалось стряхнуть меня оттуда, как грушу. Толстокожий силач соображает, однако, недурно, надо отдать ему справедливость. К счастью, он немного ошибся в расчете, но все-таки нельзя не признать в нем большой сообразительности».
Нужно было воспользоваться этим обстоятельством и спастись бегством. Буйвол мог каждую минуту выйти из-за дерева и увидать своего противника на вершине муравьиной кучи. В этом случае молодой охотник, несомненно, был бы обречен на гибель.
Сообразив это, Пит сбежал с муравейника, но внизу вдруг остановился, вспомнив, что при падении с дерева он выронил из рук свой роер. Не лучше ли отыскать ружье? Удобнее встретить буйвола с оружием в руках, если ему вздумается снова напасть на него, да и жалко ружья. Но, с другой стороны, его останавливало соображение: как начать поиски ружья, не навлекая на себя внимания буйвола? Ружье должно находиться около дерева, и идти за ним — значит прямо отдавать себя во власть врага. «Э! Да пусть будет что будет! — решил Пит после некоторого раздумья. — Лучше погибнуть, нежели возвратиться к своим без роера… Не доставлю я удовольствия Андрэ смеяться надо мной!.. Да и вообще, трудно будет найти мне оправдание, если я возвращусь без ружья… Охотник, бросающий ружье, — все давно что дезертировавший и бросивший оружие солдат… Хороший солдат скорее даст себя убить, чем решится выпустить из рук оружие. Если и найдут меня мертвым около моего оружия, меня пожалеют, оплачут, но не будут иметь права обвинять в трусости… Достаточно унизительно для меня уж и то, что я лишился лошади… К тому же я сказал, что или убью этого буйвола, или погибну. Я должен сдержать слово, иначе не буду достоин называться сыном Яна ван Дорна!»
Проговорив этот монолог, Пит осторожно пополз по направлению к колючему дереву. Действительно, в нескольких шагах от него лежал его роер. Буйвол с диким упорством продолжал раскачивать дерево.
Не сводя глаз с ружья, Пит на четвереньках тихо подвигался вперед и благополучно добрался до своего ружья.
К счастью, у него в кармане нашлось еще несколько зарядов, которыми он запасся, отправляясь на стрельбу в цель.
Зарядив ружье, он смело подошел к самому дереву с твердым намерением во что бы то ни стало покончить с буйволом, из-за которого он лишился любимой лошади и перенес столько волнений.
— Посмотрим теперь, кто из нас возьмет верх! — громко сказал он.
Пит осторожно раздвинул ветви и заглянул между них. Тут только он и понял, в чем было дело.
Оказалось, что буйвол попал в плен, застряв головою между стволами дерева. Это был настоящий капкан, из которого не было никакой возможности освободиться. Стараясь вытащить назад голову, несчастное животное и потрясало все дерево. Если бы даже ему удалось вырвать с корнем гигантскую акацию, положение его от этого все-таки не улучшилось бы: стволы дерева, плотно обхватив его шею, все равно не выпустили бы ее. Вот если бы буйвол мог сломать один из стволов, сплошь покрытых длинными колючками, тогда, конечно, освободился бы; но и это было невозможно: голова была крепко зажата между стволами.
При виде этого неожиданного зрелища Пит не мог не разразиться громким хохотом.
Однако чувство великодушия скоро взяло в нем верх над злорадством, и ему стало от души жаль своего беспомощного врага.
«Как это его угораздило так застрять? — соображал молодой человек. — Ах да, понимаю. Когда он во всего размаха набросился на дерево, стволы на мгновение раздались под его напором, и он просунул между ними голову, чтобы рассмотреть, где я, а потом стволы снова приняли прежнее положение — и шея животного очутилась как в тисках… Напрасно стараешься, мой друг: освободиться тебе невозможно. Ты осужден на медленную, мучительную смерть от голода… Странно! До этой минуты я сам готов был предать это чудовище каким угодно мукам, а теперь при виде его страданий мне жаль его… Добивают же из жалости на полях сражений тяжелораненых. Сделаю и я то же с несчастным животным, чтобы покончить его страдания. Это будет благороднее, нежели тешиться ими».
Глава VIII
НОЧЬ ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ
Хотя Питу и удалось, наконец, избавиться от своего врага, но он не был доволен исходом своей охоты, от которой ожидал столько удовольствия. Положим, он возвратится не с пустыми руками — принесет трофеи победы над буйволом. Но лошадь?..
Относительно лошади можно было предположить одно из двух: или она сделалась добычей хищных зверей, которыми кишат все окрестности, и тогда, конечно, Пит никогда больше не увидит ее, а это было бы громадным лишением для него, потому что достать другую негде; или же Гильди чутьем нашла дорогу в лагерь, и теперь все уже знают о несчастье молодого охотника. Значит, когда он возвратится, ему прохода не будет от насмешек.
Вот если бы Гильди могла рассказать, как все случилось, тогда дело было бы другое. Каждый хорошо понимает, что раз лошадь на всем скаку падает на передние ноги, то ни один всадник не может удержаться на ней. Но так как объяснить случившегося она не в состоянии, то все припишут ее возвращение без своего господина прямо неловкости последнего.
Даже Катринка, хотя и добрее других, но, будучи сама прекрасной наездницей, отнесется, пожалуй, к нему если не с презрением, то с насмешкою. Потерять же уважение Катринки было для Пита хуже всего в мире.
Но вскоре от этих мыслей, в которых главную роль играло самолюбие, молодой человек перешел к другим, делавшим более чести его сердцу.
«Видя Гильди, возвратившуюся без меня, — продолжал он размышлять, — мать и сестры могут поднять тревогу. Отец, скрывающий под холодной внешностью такое мягкое сердце, постарается, конечно, утешить женщин, но и сам не менее их будет встревожен. Гендрик пожалеет, зачем не отправился вместе со мною на охоту. Он оказался благоразумнее меня и остался в лагере снимать шкуры с убитых животных. Я должен был бы тоже остаться там. Как старший сын бааса, я обязан давать пример в делах более полезных, чем простая удаль и забава… Да, я поступил глупо… Какой я наделал всем тревоги своей необдуманностью! Хорошо будет мое возвращение в лагерь пешком, усталым, разбитым, исцарапанным и в изорванном платье!»
Пока эти мысли пробегали в голове Пита, солнце стало уже склоняться к горизонту. Скоро должна была наступить ночь.
Добраться до лагеря засветло он едва ли успеет, а перспектива ночевать в прерии, под открытым небом, не особенно его радовала. Вот если бы нашлось какое-нибудь убежище, в котором можно было бы укрыться, тогда еще кое-как можно протянуть до утра; но рассчитывать найти такое убежище очень трудно в той местности, где он находился.
Ввиду этого соображения он решился скорее отправиться в путь по направлению к лагерю, который, по его расчетам, должен находиться в шести-семи километрах.
Разорвав на несколько частей свой носовой платок, он перевязал ранки на ногах и руках, предварительно вытащив из них длинные колючки, зарядил роер и отрезал хвост у буйвола как доказательство своей победы над животным, так далеко завлекшим его от стоянки каравана.
Ему очень хотелось воспользоваться громадными, удивительно красиво изогнутыми рогами буйвола. Такой трофей интересно было бы и сохранить. Но, во-первых, некогда было снимать их с головы животного, а во-вторых, тащить такую тяжесть ему было не по силам. Пит устал до такой степени, что с трудом мог нести даже ружье.