Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 132)

— Плевал я на твою фамилию! — перебил меня великан. — Она мне нужна, как дохлая собака! По какому делу ты сюда явился, вот что я хочу знать!

— Я уже сказал вам причину моего приезда: мне нужно видеть мистера Холта — Хика Холта, если вам так больше нравится.

— Видеть Холта? Ну, если в этом заключается все твое дело, то ты его уже увидел. А теперь убирайся отсюда.

Это слишком буквальное толкование моих слов не сбило меня, и я спокойно продолжал:

— Так это вы Хик Холт?

— А кто тебе сказал, что нет? Что ты ко мне привязался? Иди ко всем чертям!

Эти угрозы и оскорбления, которыми великан скваттер, очевидно, рассчитывал запугать меня, произвели совсем иное действие. Не знаю, можно это назвать храбростью или нет, но я так же мало ценил свою жизнь, как и он. Мне слишком часто приходилось рисковать ею и на поединках, и на поле брани, чтобы я мог испугаться такого грубияна. Я не собирался больше терпеть возмутительный тон и, отбросив все соображения благоразумия, решил положить конец подобному обращению. Отвечать ему тоже руганью было бесцельно.

«Возможно, — подумал я, — надо говорить с ним более решительно». Однако, раньше чем я успел ответить на последний вопрос, он раздраженно и нетерпеливо повторил его:

— Ну, мистер Болтун, выкладывай, да поскорее. Чего тебе от меня нужно?

— Во-первых, мистер Хикман Холт, мне нужно, чтобы со мной обходились вежливо. Во-вторых…

Скваттер снова перебил меня грубым ругательством.

— Еще чего! — рявкнул он. — Говоришь о вежливости, а сам прыгаешь на лошади через чужую ограду и въезжаешь во всю прыть чуть ли не в самый дом! Запомни, мистер Золотые Пуговицы, что я не позволю ни одному человеку — будь то белый, черный или индеец — врываться на мой участок без разрешения. Понял?

— На ваш участок? А вы уверены, что он ваш?

Скваттер побагровел, — может быть, от ярости, но к ней явно примешивалось еще какое-то чувство.

— Не мой участок! — загремел он, уснащая свои слова проклятием. — Не мой участок! Покажите мне человека, который так говорит! Покажите его мне, и, клянусь Всевышним, он больше этого не скажет!

— Вы его купили?

— А тебе какое дело? Я его обработал, и этого вполне достаточно. Лопни мои глаза, если он не останется моим навсегда. А какое тебе дело до моего участка?

— Вот какое, — сказал я, вынимая из седельной сумки документы и стараясь быть спокойным. — Видите ли, мистер Холт, ваш дом стоит на участке № 9, который я купил у правительства Соединенных Штатов. Поэтому вы должны мне сообщить, собираетесь ли вы использовать преимущественное право покупки занятой вами земли или же передадите ее мне. Вот документы. Можете с ними ознакомиться.

— Я так и думал, что ты явился сюда по этому делу! — зарычал он. — Так и думал! Зря старался — ни черта ты не получишь. Плевал я на твои документы! Плевал я на всякие преимущественные права! Все они не стоят вон того пустого початка. У меня есть свои «преимущественные права» на землю. Я сейчас покажу их тебе и посмотрю, как они тебе понравятся.

С этими словами Холт повернулся и исчез в хижине.

«Так, значит, у него есть документы и он является законным владельцем этой земли? — подумал я. — Неужели он купил ее? Если это так…»

Тут мои размышления были прерваны появлением скваттера. Но вместо бумаг, которые я ожидал увидеть, он держал в руках длинное ружье.

— Ну-с, мистер Выгоняло, — проговорил он победоносным и полным сарказма тоном, угрожающе приподняв свое оружие, — вот мои документы. Мое «преимущественное право» — это право ружья. Думаю, тебе достаточно ясно, что я имею в виду, а?

— Нет, не ясно, — ответил я решительно.

— Не ясно? Вот что, незнакомец! Я говорю совершенно серьезно. Посмотри мне в глаза, и ты увидишь, что я не шучу. Если ты не уберешься немедленно, ты живым отсюда не уйдешь. Видишь тот пень? Тень от него идет к дому. В ту минуту, когда она доползет до стены, я застрелю тебя, не будь я Хик Холт. Помни, я тебя предупредил!

— А я предупреждаю вас, мистер Холт, что буду защищаться. Если вы промахнетесь…

— Промахнусь? — прервал он меня и презрительно повел плечом. — Промахнусь, дурень? Ну, об этом я не беспокоюсь!

— Если вы промахнетесь, — продолжал я, не обращая внимания на его слова, — я вас не пощажу. Вы собираетесь подло, как трус, воспользоваться первым выстрелом, но имейте в виду, что в случае промаха я сам вас застрелю, и суд меня оправдает, так как я сделаю это, защищая свою жизнь. Если вы выстрелите, я выстрелю тоже. Берегитесь — я не щажу трусов.

— Трусов? — взревел гигант. — А если я не промахнусь? — продолжал он с многозначительной, полной презрения усмешкой, означавшей, что он всегда попадает в цель. — А что, если я не промахнусь, мистер Хлопушка?

— А вдруг промахнетесь? Не будьте слишком уверены в том, что попадете наверняка. В меня не раз уже стреляли.

— После моего выстрела никому не придется стрелять в тебя.

— И все-гаки я рискну остаться здесь. Если даже вы меня убьете, вы ничего этим не выиграете. Имейте в виду, любезнейший, мы с вами не деремся на дуэли. Если вы меня застрелите, вас покарает закон.

Мне показалось, что мои слова произвели некоторое впечатление на скваттера. Видя, что он молчит, я продолжал тем же решительным тоном:

— Если мне суждено погибнуть от вашей руки, помните, что у меня есть друзья, которые заинтересуются обстоятельствами моей смерти и начнут расследовать их. Если я убью вас, защищаясь, суд меня оправдает. Если же вы убьете меня, ваш поступок расценят иначе. Это будет преднамеренное убийство!

Последнее слово я произнес особенно многозначительно. На лице скваттера отразилось некоторое волнение, и мне даже показалось, что он задрожал и слегка побледнел. Дрогнувшим голосом он ответил:

— Преднамеренное убийство? Нет, нет! Я же тебя предостерег. У тебя еще есть время спасти свою шкуру. Убирайся с моей вырубки, и я тебя не трону.

— Я не уйду отсюда до тех пор, пока вы не признаете моих прав на этот участок.

— В таком случае ты отсюда живым не уйдешь.

— Значит, вы решили стать убийцей?

Я снова подчеркнул последнее слово и увидел, что оно произвело необычайное впечатление. Испугался ли он последствий, или в его душе еще тлела искра человечности, а может быть, — что, впрочем, было мало вероятно — он устыдился своего недостойного поведения? Трудно сказать, почему, но после моих слов скваттер, казалось, немного присмирел.

— Убийца! — повторил он после небольшого раздумья. — Нет, нет, я не убийца! И без того уже плохо, когда тебя обвиняют в преступлении, в котором ты не повинен. Я не собираюсь совершать убийство, но теперь я тебе уже не позволю уйти отсюда. Минуту назад я этого хотел, но ты сам потерял шанс на спасение, назвав меня трусом. Нет, ты должен умереть. Готовься к смерти. Я тебе покажу труса!

— Конечно, трус!

— В чем же моя трусость?

— В вашем ничем не оправданном нападении на меня, особенно поскольку оно дает вам возможность стрелять первому. А что, если я сейчас сам застрелю вас? Вы видите револьвер в моей кобуре? Прежде чем вы вскинете свое ружье к плечу и прицелитесь в меня, я успею всадить в вас все шесть пуль. Если бы я так сделал, как бы вы это назвали? Не трусостью и не преднамеренным убийством?

Глава XXIII

ДУЭЛЬ БЕЗ СЕКУНДАНТОВ

Говоря это, я видел, как выражение лица моего великана противника постепенно менялось. Казалось, в мозгу его созревало новое решение, вытеснявшее раннее намеченный план действий. Неужели я сумел пробудить его честь? Именно к этому я и стремился и теперь продолжал разговор в том же духе, ибо только это могло подействовать на человека такого склада.

— Вы не отваживаетесь действовать открыто? — насмешливо сказал я. — Вы хотите подло убить меня, а для этого нужно, чтобы ваш выстрел был первым.

— Это ложь! — крикнул гигант, выпрямившись во весь рост с такой величественной осанкой, какой я от него не ожидал. — Я не собираюсь убивать исподтишка, и первый выстрел мне вовсе не нужен. Не такой уж Хик Холт плохой стрелок, чтобы опасаться тебя и твоей хлопушки. И не так он дорожит жизнью, чтобы бояться ею рискнуть! Хоть ты и надутый индюк, но в подлости ты меня винить не сможешь! Однако ты, кажется, парень, не трус, поэтому я, пожалуй, сделаю по-другому.

— Как? — воскликнул я, пораженный этими словами и полагая, что они означают конец нашего столкновения. — Значит, вы хотите поступить по справедливости?

— Я хочу честно биться с тобой!

— Ого, дуэль?

— Дуэль, если это так по-вашему называется, мистер.

— Я согласен. Но ведь у нас нет секундантов?

— А ты думаешь, что два человека не способны честно драться без секундантов? Видишь пень у изгороди?

— Вижу.

— Так вот, мистер, становись перед ним или позади него, как тебе больше нравится. Здесь, у сарая, тоже есть пень — это будет мое место. Между ними ярдов двадцать. Годится тебе такое расстояние?

— Такое или другое — мне все равно, — ответил я машинально, все еще охваченный изумлением, не лишенным некоторой доли восхищения.

— Ну, так слезай с лошади и забирай с собой ружье. Мое при мне, как видишь. Думаю, что больше одного раза стрелять мне не придется, но, если бы я промахнулся, берегись: я заряжаю ружье быстро! И помни, мистер: один из нас не уйдет отсюда живым.

— А кто же подаст нам сигнал для первого выстрела?