Майн Рид – Пронзенное сердце и другие рассказы (страница 33)

Мы не нуждались в таком предисловии, чтобы слушать внимательно. Все с нетерпением ждали продолжения. Лейтенант стал рассказывать.

– Большинство из вас знает, что мой отец известный скотовод и торговец скотом, и я с детства помогал ему. Как раз шесть лет назад у нас собрался гурт; скот откормился и был готов к переходу в Гальвестон, откуда его должны были переправить морем в Гавану. Гурт очень большой, около пяти тысяч голов, и стоил не меньше ста тысяч долларов. За три дня до Рождества мы собрали скот и двинулись по старой испанской дороге через Голиад. Когда наступило Рождество, мы оказались в глубине прерии, и все шло хорошо. На ночь мы остановились, но о празднике и не думали. Отец опасался, что скот может понести; хотя, казалось, для этого не было причин. Трава роскошная, мы разрешали животным наесться вволю, после чего собирали их вместе, и они лежали и покорно пережевывали жвачку. К тому же нас было около двадцати человек; примерно половина – мексиканские вакерос; остальные – молодые представители семейств из южных штатов. Руководил всеми пастухами мексиканец по имени Моралес, вакеро с огромным опытом, который все знал о скоте – начиная от того, как принять теленка, до свежевания туши; думаю, это он что-то сказал отцу, заставив его так нервничать в ту ночь. Во всяком случае никто не пытался праздновать; только разожгли большой костер и сытно поужинали.

Покончив с ужином, мы уже готовы были завернуться в свои серапе, оставив дежурить четыре-пять человек. Как вы, наверно, знаете, когда по прериям гонят большое стадо, пастухи делятся на три части и по очереди дежурят ночью. Они ездят верхом вокруг гурта до смены. Делается это для того, чтобы животные не разбрелись в темноте, а также чтобы помешать волкам и койотам приблизиться и вспугнуть скот.

Так вот, первая вахта села верхом, а остальные, уставшие после проведенных в седле двенадцати часов – нам пришлось немало скакать галопом, потому что первые два-три дня скот обычно очень тревожится, – остальные уже ложились, когда Моралес, который уже какое-то время стоял в стороне, глядя в небо, быстро подошел к нам со словами:

– Сеньор Редвуд, мне это не нравится.

Обратился он к моему отцу, который удивленно ответил:

– Что не нравится, дон Игнасис? – Любой мексиканец, независимо от своего положения и профессии, сеньор или дон.

– Во-первых, – ответил вакеро, – мне не нравится вид неба; во-вторых, ощущение в воздухе. Именно в такую ночь скот может понести.

– Но какое может иметь к этому отношение состояние неба или атмосферы? – удивился мой отец.

– Самое непосредственное, ваша честь, – ответил мексиканец. – Как раз воздух часто, если не всегда заставляет животных панически бежать, хотя я не философ, чтобы объяснить, почему это так. Многие считают, что эту панику вызывают хищники, испугавшие стадо. Но причина не в этом. Если бы это было так, почему целое ганадо (стадо), тысячи голов – я сам это видел – бегут одновременно, хотя рассеяны на целой лиге или льяно и спокойно пасутся? Клянусь, сеньор, вы можете мне поверить; говорю вам, что-то есть в воздухе – я слышал, это называют электрисидад; и это и заставляет скот бежать, хотя почему и куда – кто знает?

– Что ж, – ответил мой отец, вопросительно взглянув на небо, – кажется, в воздухе сейчас ничего нет, иначе мы увидели бы молнию и услышали гром. И посмотрите на скот! Он совершенно спокоен; не шевельнет ни рогом, ни копытом. Животные слишком устали после…

Но закончить он не успел. Не успел он сказать еще слово, как все животные в огромном гурте одновременно вскочили на ноги, как будто каждое хлестнули бичом.

Никакой волк или койот не мог вызвать такое одновременное вскакивание; и действительно, никаких хищников и не было, иначе караульные их заметили бы и сообщили.

Но у нас не было времени для предположений. Моралес закричал:

– Каррамба, сеньорес! Как я и ожидал – естампеда (Паническое бегство скота)! – И ни слова не добавив, бросился к стреноженным лошадям.

Отец последовал за ним, понимая, что только мексиканец знает, что нужно делать. Бегство скота так далеко от привычных пастбищ, в глубине дикой прерии, может привести к потере большинства, если не всех животных. На ставке сто тысяч долларов – и дело решается словно подбрасыванием монеты.

Конечно, я тоже побежал; так же поступили и все мексиканцы и несколько техасцев. Но большинство молодых людей из Штатов остались у огня. Они были новичками в перегонке скота и не знали, что делать.

Да и все мы не знали бы, если бы Моралес не показал нам пример. Прихватив с собой кол из изгороди и лассо, он вскочил на спину своей неоседланной лошади с криком:

– Сеньор Редвуд! Есть только один способ спасти стадо! Мы должны заставить животных скакать в родео!

Не очень поняв его слова, мы тем не менее не стали дожидаться объяснений. На это не было времени: животные, постояв секунду-другую, с фырканьем и громким ревом устремились в бегство; земля задрожала под их копытами, словно началось землетрясение.

– Ауда! Аудела! – закричал Моралес, хлестнул своего мустанга и поскакал за стадом.

Все, кто успел сесть верхом, поскакали за ним, держась поближе к его лошади. Какое-то время скакали цепочкой. Но чем все это кончится, знал только сам вакеро и несколько его помощников.

Вскоре, однако, все мы поняли, что значит «скакать в родео». Нужно было держаться во главе стада и сбоку от него, заставляя передних животных поворачивать направо или налево – в соответствии с тем, на каком фланге мы находились.

Поскольку мы оказались слева, задача заключалась в том, чтобы повернуть скот направо, и, к счастью, было достаточно света, чтобы мы видели гурт. Луны не было, но небо было усеяно звездами, и в их бледном свечении мы различали темную движущуюся массу, вытянувшуюся в длинную ленту, так как более сильные обгоняли слабых.

Пустив лошадей в галоп, мы вскоре поравнялись с самыми первыми животными; Моралес и другие пастухи продолжали кричать изо всех сил и колотить бегущих животных по шее, спине и рогам.

Как мы вскоре поняли, эти действия вызвали желаемый результат. Авангард длинной ленты начал сворачивать направо, увлекая за собой остальных; постепенно линия перестала быть прямой, а приобрела очертания спирали, причем завитки этой спирали все время сокращались.

Все теперь понимали, зачем это нужно: заставить скот бежать кругами, пока он не выдохнется. Если бы мы попытались просто остановить животных или повернуть их назад, они скорее всего вырвались бы и разбежались в двадцати направлениях, и тогда у нас не было бы ни малейшего шанса собрать их снова.

Благодаря больше скорости лошадей мы легко направляли бег стада. Но Моралес предупредил нас об опасности, и потому мы продолжали держаться сбоку от стада, кричали и колотили самых проворных животных.

Так продолжалось почти час, пока стадо не бежало уже по кругу, причем голова колонны приблизилась к хвосту. Мы уже поздравляли себя с окончанием испытания: после дня пути скакать всю ночь в родео не очень приятно. Но тут мы увидели и услышали кое-что такое, что вызвало новую тревогу. Мы развели лагерный костер среди густого кустарника, который не давал возможности увидеть свет костра издалека. Уезжая в таких обстоятельствах, мы не заметили направления и не думали о нем до последнего времени. Но теперь услышали крики и увидели, как взлетают вверх горящие ветви, разбрасывая искры, – и все это внутри круга бегущего стада.

Конечно, мы сразу поняли, в чем причина криков и дикой жестикуляции. Нашим товарищам, оставшимся у костра, угрожала опасность. Черный круг стремительно сужался и скоро сомкнется; скот раздавит и людей, и костер своими бесчувственными копытами!

Не сомневаюсь, что именно таким был бы конец, если бы родео продолжалось еще несколько минут. Но Моралес знал, что теперь гурт можно остановить; заметив опасность, которой подвергались наши товарищи, он опередил гурт; мы поскакали вслед за ним и громкими криками и размахиванием руками сумели остановить передовых животных. Сделать это оказалось легко: сами животные страшно устали и были рады остановиться. То, что заставило их пуститься в бегство, больше не действовало.

Итак, друзья, – сказал в заключение лейтенант, – если кому-нибудь из вас придется гнать скот по равнине, и он понесет, вы знаете теперь, что делать. Заставить животных участвовать в родео.

Среди пальметт

Приключение в болотах Луизианы

Для охотника, которому нравятся новые живописные картины природы, который к тому же интересуется естественной историей, мало какой район представляет такой же интерес, как низовья Миссисипи, та их часть, которая расположена в штате Луизиана. Хотя местность здесь ровная, как поверхность океана, она совсем не монотонна. Ее обширные поросшие осокой болота, прерываемые полосками чистой воды: ручьями, озерами и бийу (заболоченная часть озера или пруда); ее обширные зеленые саванны, усеянные рощицами и окаймленные первобытными лесами, – все это предлагает взору необыкновенное разнообразие ландшафтов. Здесь много дичи для охоты с ружьем и собакой, дичь эта разнообразна; здесь можно удовлетворить стремление к добыче, а значительный риск для здоровья и даже жизни придает охоте здесь особую остроту. Обширные безлесные болота, неисследованные и покрывающие сотни квадратных миль, служат жильем для почти всех болотных птиц и водной дичи, известной на Североамериканском континенте; воды, блестящие под изобильной растительностью, и стоячие, и проточные, изобилуют жизнью; здесь водится множество видов рыбы, в том числе и очень необычные ее разновидности, такие, как рыба-кошка, рыба-бык и саргон, или морская щука; эта последняя опасна, как акула; здесь же бесконечное разнообразие рептилий: огромные черепахи, в твердых панцирях и в мягких раковинах; лягушки и тритоны невероятных размеров; ядовитые мокассиновые змеи и водные гадюки; и наконец короли или тираны этого мира – уродливые аллигаторы, которые в этой безлюдной местности, где их никто не беспокоит, достигают длины в семь или восемь ярдов. Охотник, проходящий по местности, где живут эти гигантские пресмыкающиеся, должен постоянно держать собаку под контролем, не отпуская от себя; в противном случае он рискует потерять ее и узнает о своей утрате только по визгу, когда собака, зажатая в челюстях рептилии, уходит под воду и больше никогда не покажется на поверхности. Эти чудовища особенно любят собачье мясо и могут даже нарушить свои привычки, чтобы раздобыть его.