Майн Рид – Белый вождь (страница 38)

– Я нахожу его превосходным, – ответил Вискарра. Он сразу приободрился.

– Мы собьем с толку самого дьявола, – продолжал капитан. – Подозрения рассеются как дым. Наши акции сильно поднимутся. Население начнет восхищаться нами. Да и как не восторгаться людьми, победившими краснокожих, освободившими прекрасную пленницу и вернувшими ее в лоно семьи! Вдобавок ко всему эта пленница – родная сестра человека, покушавшегося на нашу жизнь. Чего доброго, сам Карлос переменит мнение о нас. Розита будет клясться – не знаю, впрочем, стоят ли теперь чего-нибудь ее клятвы, – что пробыла все это время в плену у индейцев. Не беспокойтесь, она солжет даже любимому братцу.

Превосходный план! Мы приведем его в исполнение сегодня же, не правда ли?

– Конечно. Как только солдаты разойдутся по казармам, Гомец может двинуться в путь. Я сегодня никуда не поеду. По правде говоря, гоняться за сиболеро совершенно бессмысленно. Единственное средство поймать его заключается в устройстве западни, приманкой которой служила бы Розита. Сооружением такой западни я и займусь. Не тревожьтесь больше ни о чем, полковник! Завтра в полдень, самое позднее, я явлюсь к вам с докладом о том, что у нас произошла отчаянная схватка с хикариллами или ютами, что несколько индейцев убиты, что пленница спасена, что драгуны проявили необычайную доблесть, что некоторых из них надо представить к производству в унтер-офицеры и так далее. Ха-ха-ха!

Комендант тоже рассмеялся. Настроение у него улучшалось с каждой минутой. Робладо успел уже внушить ему, что полученная им рана нисколько не опасна и что через недельку-другую он будет абсолютно здоров. Свои уверения капитан подтвердил тем, что обозвал гарнизонного врача дураком.

Освободившись от страха смерти и других беспокойных мыслей, Вискарра обрел наконец душевное равновесие, которого был лишен уже сутки. Но ему не удалось насладиться им как следует. Страстное желание отомстить Карлосу стало томить его.

Поздно вечером, после того как замолкли звуки вечерней зари и солдаты разошлись по казармам, ворота крепости бесшумно открылись. Маленький отряд, выехавший из них, двинулся по дороге в горы. Этот отряд состоял из трех человек. На муле плотно закутанная в широкий плащ сидела женщина. Двоих мужчин, сопровождавших ее, можно было принять за индейцев. Они обращали на себя внимание фантастическими костюмами, разрисованными лицами и украшениями из перьев. Однако это были не индейцы, а лишь переодетые сержант Гомец и рядовой Хозе, отвозившие по месту назначения сестру сиболеро.

ГЛАВА XXXVIII

В то время как сиболеро приближался к опушке чаппаралла, драгуны, получившие приказ мчаться вслед за ним, только выезжали из ворот крепости. Возня с лошадьми и оружием отняла у них добрых двадцать минут. Карлосу нечего было бояться погони. Если бы речь шла о нем одном, он не счел бы нужным кружить по обходным тропинкам. Мрак чащи раздражал его. Он был уверен в своем коне и знал, что гарнизонные лошади не могут догнать его ни при каких обстоятельствах.

Выбирая едва заметную тропинку, сиболеро думал не о себе, а о Хуане и остальных товарищах. Может быть, им грозит какая-нибудь опасность?

Тревога за них охватила его уже тогда, когда он скакал во весь опор по большой дороге, и заглушила в нем всякий страх за собственную жизнь. Ему пришло в голову свернуть по направлению к Нинье-Пердите, увлечь за собою драгун и таким образом дать Хуану и индейцам возможность покинуть опасное место.

Карлос не привел в исполнение этого плана только потому, что мало доверял благоразумию Хуана. Молодой ранчеро отличался и излишней горячностью, и некоторым недостатком дальновидности. Увидев, что сиболеро спасается от преследования, он, пожалуй, счел бы своим долгом выйти со всем отрядом из-за прикрытия кустов. А именно этого Карлос и желал избежать. Вот почему он отказался от своей первоначальной мысли и поехал прямо туда, где Хуан поджидал его возвращения.

– Как я рад видеть тебя живым и невредимым! – воскликнул ранчеро. – Но за тобою гонятся драгуны! Посмотри-ка, сколько их!

– Порядочно, – ответил Карлос, вглядываясь. – Однако они здорово отстали!

– Что же нам делать? – спросил Хуан. – Бежать врассыпную или всем вместе?

Сиболеро ответил не сразу. Три плана возникли в его мозгу. Можно было или рассыпаться по кустам, или, по возможности скрываясь от неприятеля, выбраться на ту дорогу, которая привела их в чащу, или же, наконец, сперва показаться драгунам, а потом уже искать спасения в противоположном конце чаппаралла. Вступать в бой с солдатами Карлос не собирался. При данных условиях это было бы просто безумием.

Благодаря привычке к быстрым решениям сиболеро взвесил открывавшиеся перед ним возможности в одно мгновение ока. Первый план он тотчас же отбросил. Бежать врассыпную значило обречь себя на гибель. Чаща тянулась только на четыре мили в длину и на две в ширину. Солдат было достаточно, чтобы они могли оцепить это небольшое пространство. Им, несомненно, удалось бы захватить в плен по крайней мере половину маленького отряда. А кончилось бы дело тем, что ни в чем не повинных индейцев обвинили бы в нападении на крепость и строго наказали, а может быть, и просто убили бы на месте.

Попытка пробраться через чаппаралл незамеченным больше всего привлекала молодого охотника. Он соблазнился бы ею, если бы не боялся, что драгуны догонят его отряд до наступления ночи. Не следует забывать, что мулы, на которых ехали пеоны, были уже сильно утомлены и едва ли могли соперничать с лошадьми неприятеля. Карлос с сожалением отказался от этого плана, представлявшего то громадное преимущество, что драгуны не увидели бы ни Хуана, ни тагносов и не получили бы, таким образом, возможности обвинить их в соучастии.

В конце концов сиболеро остановился на третьем плане. Все эти размышления заняли не больше десяти секунд. Ответ Карлоса, обращенный не только к Хуану, но и ко всем членам экспедиции, звучал как приказание.

– Подъезжайте все к самой опушке. Высуньтесь из-за кустов так, чтобы видны были только ваши головы, плечи и луки. Испустив воинственный клич, тотчас же поворачивайте назад. За мной!

Карлос двинулся по направлению к опушке и через несколько мгновений выехал на открытое место. Тагносы разделились на две группы, начальство над которыми приняли Хуан и Антонио. Вытянувшись в неровную линию, обе группы высунулись из-за кустов. Тагносы размахивали луками и отчаянно кричали. Создавалось впечатление, что чаппаралл занят дикими индейцами.

На таком расстоянии только крайне опытный глаз мог бы отличить тагносов от вольных сынов прерии. Почти все они носили длинные, развевающиеся по плечам волосы и были одеты так же, как свободные юты или команчи. Луки, которыми они потрясали в воздухе, считались неотъемлемой принадлежностью всех индейцев, а воинственный клич их звучал не менее грозно, как и воинственный клич враждующих с белыми дикарей. К тому же многие члены отряда Карлоса лишь недавно расстались с вольной кочевой жизнью и сохранили прежние навыки.

Уловка эта произвела именно тот эффект, на который рассчитывал сиболеро. Солдаты приближались к чаще небольшими кучками. При виде индейцев некоторые из них тотчас же остановились. Если бы в эту минуту из крепости не выехал большой отряд, они не замедлили бы повернуть обратно.

Страх овладел ими. Они не сомневались в том, что в чаппаралле прячется большая банда индейцев. Это убеждение подкреплялось воспоминанием о последних днях, в течение которых они без устали разъезжали по окрестностям Сан-Ильдефонсо, тщетно пытаясь напасть на следы «дикарей». Теперь эти «дикари» сами вышли им навстречу.

Довольный успехом своей хитрости, Карлос приказал товарищам снова углубиться в чащу и вернуться на сборный пункт.

После того как приказание сиболеро было исполнено, Антонио вывел маленький отряд из чаппаралла. На этот раз он направился к верхней равнине не через Нинью-Пердиту, а по другой дороге. С высоты горного прохода открывался широкий вид на кустарник и окружавшую его степь. Отойдя на три мили от того места, где они поджидали Карлоса, беглецы с удовольствием увидели, что доблестные драгуны все еще в нерешительности топчутся у опушки. Их, очевидно, смертельно пугала чаща, кишевшая свирепыми дикарями.

Оказавшись на верхней равнине, сиболеро приказал своим спутникам ехать на север, к глубокому оврагу, находившемуся на расстоянии десяти миль от горного прохода. Беглецы благополучно достигли намеченной цели. Ни один драгун не показался у них в тылу.

Овраг, о котором вспомнил Карлос, тянулся в восточном направлении, параллельно Пекосу. Он представлял собою русло потока, образующегося во время дождливого сезона. В тот миг, когда к нему подъехали беглецы, воды в нем не было и в помине. На дне его, покрытом толстым слоем мелких камней, лошадиные копыта не оставляли следов, на основании которых можно было бы строить те или иные предположения.

Путники спустились в овраг и, проехав пять-шесть миль, сделали привал.

Карлосу хотелось ознакомить товарищей с тем планом, подробности которого он тщательно обдумывал в течение последних двух часов.

До сих пор из всех членов маленького отряда был скомпрометирован только он один. Навлечь подозрения на товарищей отнюдь не входило в его расчеты. Ни Хуан, ни Антонио не переступали границы чащи. Смуглолицых тагносов, промелькнувших между кустами, испуганные драгуны не могли разглядеть как следует. При таких условиях было в высшей степени желательно, чтобы Хуан и его пеоны вернулись на свою ферму незамеченными.