Майлен Константиновский – Кто похитил полдубленки? (страница 11)
Так что поздравляя пернатого виртуоза, собравшиеся на поляне поздравляли и себя. А поздравления сыпались на него со всех сторон, он смущенно принимал их, не успевая отвечать…
— Видите, я оказался прав! — заявил вдруг Удильщик, ни к кому не обращаясь.
— В чем? — осведомился Гепард.
— Я всегда утверждал, что цитату, — нежелательную, конечно, — можно побить только другой цитатой. В данном случае так и произошло.
— Надеюсь, дорогой Соловей, последняя цитата прозвучала достаточно убедительно? — молвил Кашалот, как бы подводя черту под затянувшимся инцидентом с соловьиной «забастовкой протеста». — И вы навсегда откажетесь от своего, не побоюсь сказать, чудовищного намерения?
— Уже отказался, — даже не сказал, а радостно пропел Соловей. — Я буду петь по-прежнему… нет, еще лучше! — он вспорхнул и, уже покидая поляну, обернулся и крикнул на лету:
— Спасибо вам и до…
Певец хотел сказать «до свидания», но произнеся «до», тут же забыл, что это не нота, а предлог, и до коапповцев донеслось удаляющееся сольфеджио: «до-соль-до-ре-ми-фа»…
— Инцидент, как говорят, исперчен, — констатировал Гепард, процитировав классика поэзии, и не нашлось никого, кто бы пожелал побить эту цитату другой по рецепту Удильщика. Напротив — Кашалот как бы подхватил и продолжил ее, заявив:
— Что дает нам возможность вернуться к рассмотрению проблемы отношения к женам, матерям, сестрам и подругам. Итак, мы остановились на том, что… ммм… на чем?
— На знаках внимания, — подсказала Стрекоза. — И рассмотрели пока только серенады.
— Что ж, пойдемте дальше: какими еще могут быть знаки внимания? Сейчас, сейчас… — Кашалот стал рыться в бумажных залежах на своем пне, бормоча: — Куда-то делись листки с тезисами — только что были здесь… — он разворошил бумаги так, что они посыпались на землю. — Ах, какая досада!
Сова стала его успокаивать:
— Да не кручинься ты, Кашалотушка, бог с ними, с бумажками твоими, — нешто без них не обойдемся? Я тебе и так скажу: ежели хочешь женскому полу внимание оказать, то хошь пой, хошь не пой — это твое дело, а вот что беспременно мужчина должон делать, так это подносить подарки — наша сестра их страсть как любит!
— Подарки! — воскликнул Кашалот. — Ну конечно — как же я забыл… Не обязательно дорогие, но от всего сердца! Но какие именно?
К счастью, председатель КОАППа вспомнил, что Удильщик собирался написать для газеты «Вечерний КОАПП» статью «Для вас, молодожены» и с этой целью взял интервью в магазине подарков и в салоне для новобрачных. В ответ на просьбу своего обожаемого начальника Удильщик с готовностью достал блокнот, извинился, что у него пока лишь черновые наброски, поэтому возможны стилистические погрешности, и зачитал следующий текст:
«В период насиживания яиц у серебристых чаек принято, сменяя жену в гнезде, преподносить ей веточку или пучок травы. Если же вы не Чайка, а Баклан с Галапагосских островов, вы должны подарить подруге пучок водорослей. Ну, а если вы Крачка…»
— Так-так-так, очень любопытно, — перебил Удильщика веселый голосок. Он принадлежал сидевшей на берегу озера симпатичной птице, похожей на небольшую чайку.
— Так что там сказано насчет подарков у крачек? — поинтересовалась она, подлетая к Удильщику. — Можно взглянуть? — и, не дожидаясь ответа, заглянула в его блокнот. — Надо же, всё правильно написано, не ожидала! — и она прочла вслух: —
«Ну, а если вы Крачка, ваше подношение — маленькая рыбка. В свою очередь ваша супруга, сменяя вас в гнезде, сделает вам точно такой же маленький подарок».
Кстати, я вот сейчас подумала: не отсюда ли пошло выражение «птичка, скушай рыбку»?
Удильщик, несколько оторопевший в первый момент от неожиданного налета (в буквальном смысле — птица ведь к нему подлетела!), пришел в себя и хотел было отчитать «налетчицу» за бесцеремонность, но она его опередила, представившись и объяснив свое поведение:
— Дело в том, что я Крачка. Это мы с моим благоверным дарим друг другу по очереди рыбку — у меня и песенка есть про это, хотите спою? — и, опять-таки не дожидаясь ответа, запела приятным голоском, а все с удовольствием слушали:
— Насколько я смыслю в благородной латыни, — сказал Гепард, — «эт сетера» в переводе значит «и так далее».
— Образованная! — с удовлетворением промолвила Сова (она всегда гордилась, когда представители ее птичьего племени проявляли себя в чем-то, достойном уважения).
Удильщик заинтересовался, почему, познакомившись с записью в его блокноте, касающейся Крачки, она удивилась, что всё в ней правильно. Крачка засмеялась:
— Вы, пожалуйста, не обижайтесь, но репортеры частенько выдают такую ахинею… Всё перепутают! Не так давно один в своем блокноте, — кстати, точно таком же, — настрочил до того, с позволения сказать, «разборчиво», что сам потом не в состоянии был прочесть. В результате рыбка у него превратилась в рубин — в его заметке так и говорилось: мол, муж подарил мне большой рубин!
Этот анекдотичный случай очень развеселил коапповцев и участников обсуждения, причем Крачка хохотала вместе со всеми, а в заключение сказала:
— Главное, если бы такое понаписали о пингвинах Адели, это еще в какой-то мере было бы похоже на правду: супруг пингвиночки Адели действительно дарит своей суженой камешек. Не рубин, конечно, а обыкновенную гальку, но для нее этот камешек драгоценнее всех рубинов, изумрудов и алмазов на свете: ведь дорого внимание! — с этими словами она опять вернулась на прежнее место, на берег озера…
Удильщик же продолжил знакомить собравшихся с черновыми набросками из своего блокнота и первым делом упомянул об Атласном Беседочнике из Австралии, герое нашумевшей истории. Вот он и в самом деле преподнес своей жене драгоценные камни, и не какие-нибудь, а настоящие бриллианты! Но оказалось, что он их, мягко говоря, позаимствовал у людей. Естественно, был громкий скандал. Кашалот заметил по этому поводу, что следует специально предостеречь мужчин, склонных к подобным широким жестам за чужой счет. Но, с другой стороны, он слышал, будто Атласный Беседочник даже после свадьбы продолжает ежедневно дарить жене цветы… Если данный факт имеет место, то это весьма похвально и достойно подражания.
Удильщик подтвердил, что это именно так, и добавил, что, согласно записи в его блокноте, родственник Атласного Беседочника, Шалашник из Новой Гвинеи, каждый божий день украшает место свиданий с подругой свежими дикими розами (услышав это, склонная к экзальтации Стрекоза восторженно пропела: «В ночных девичьих грезах мечтала я о розах!»).
Наибольший интерес вызвала прочитанная Удильщиком заметка, озаглавленная: «Что нужно знать жениху о свадебных обрядах».
«В последние несколько десятков миллионов лет, —
говорилось в ней, —
у некоторых пауков — например, у паука Пизаура Мирабилис, — стало хорошей традицией подносить своей избраннице муху. Этот милый сердцу и желудку любой паучихи подарок, помимо его эстетической роли, является также некоторой гарантией того, что жених не будет ею съеден».
Все были наслышаны о каннибальских замашках многих паучих, некоторые из коих, — скажем, Каракуртиха, — съедают за сезон до двенадцати женихов, и способ, придуманный пауком Пизаура Мирабилис и позволяющий ему избежать этой участи, немало всех позабавил…
— Скажите, дорогой Удильщик, — обратился к нему Гепард, когда тот закончил чтение своих набросков, — а в вашем блокноте ничего не сказано о цаплях? Говорят, у них есть обычай преподносить невесте палку… Любопытно, на что жених намекает? Уж не палочную ли семейную дисциплину?
— Это мы выясним в рабочем порядке, Гепард, — сказал Кашалот и объявил, что переходит к рассмотрению чуткости. Здесь он привел ряд прописных истин: что чуткий сын или муж никогда не позволит своей матери или жене таскать тяжести, что если он сидит, то обязан при ее появлении встать и уступить ей место…
На последнее правило Сова решила пролить дополнительный свет.
— Что верно, то верно, — подтвердила она, но тут же уточнила: — Только смотря какое место, Кашалот. Ежели ты этот… жентельмен, так нипочем места жене в гнезде не уступай, когда пришло время яйца насиживать. Или по очереди с ей насиживай, как Голубь, Журавль али там Чайкин супруг. А коли сам в гнезде не сидишь, так корми жену-то, как у нас, сов, заведено, да и у всех хищных птиц, а окромя того, у воробьев, дроздов, грачей… а если уж не кормишь, так хоть гнездо стереги — вон как во́роны, к примеру, гуси, лебеди али мужья у ворон да у куропаток. А то ведь есть такие муженьки — к гнезду и близко не подходют, жене уступают — садитесь, дескать, пожалте, милости просим, насиживайте… А самих — поминай как звали! Им и дела нет ни до жен, ни до детишек своих. Вот на кого кирикатуру-то надо делать!
— Кто же эти эгоисты? — грозно вопросил председатель КОАППа. — Назовите их, Сова, — мы создадим вокруг них атмосферу общественного презрения!
— Кто, спрашиваешь? Петух, Селезень — Уткин супруг, Тетерев, Глухарь, Фазан, Павлин… да чего всех-то называть, ты вот что приметь: ежели муж птичий разодетый-расфуфыренный, а у жены его нарядов никаких, одета во что бог послал, — серенькое там али пестренькое, — значит, семьянин он никудышный! Ему не то что яйца насиживать — близко к гнезду подходить нельзя, потому как приметный он больно — неровен час, хищник углядит. Так-то…