Сова. Правда, Гепард, белок-то всем нужен — и зверю, и птице, и диким и домашним… Хорошие стихи! А кто их сочинил-то?
Мартышка. Бактерия Псевдомонас Метаника.
Человек. О, это замечательная бактерия, друзья, мы возлагаем на нее большие надежды. Псевдомонас Метаника тоже делает белок, но не из нефти, а из метана, а газа этого много, он дешев, его легко транспортировать… Ученые считают, что белок, приготовленный бактерией Псевдомонас Метаника, будет не только самым дешевым, но и самым питательным и самым чистым!
Стрекоза. Видите, как благотворно повлияла на нее чистая детская любовь! Ей захотелось подражать своему идеалу! Но кто он, какова его дальнейшая судьба?
Человек. Сейчас, Стрекоза, этот микроб работает на большом заводе по производству белка из нефти, причем оказывает нам двойную услугу: делает белок и одновременно выедает из нефти парафин, а это улучшает качество нефти.
Сова. А много ли белка там выпускают?
Человек. Двенадцать тысяч тонн в год, и это только начало… Ведь построенный советскими инженерами завод, о котором я говорю, — первый в мире, он пущен в 1968 году. Когда специалисты отработают во всех тонкостях технологию, белок будут выпускать миллионами тонн! Микробам это вполне под силу — они растут в тысячу раз быстрее самых продуктивных домашних животных. Мы тогда сможем не только полностью обеспечить белком обитателей животноводческих, птичьих и пушных ферм, но и более щедро подкармливать их диких собратьев.
Сова. Хорошее дело сделаете, Человек! А то год на год не приходится, иной раз, особливо зимой, случится бескормица… Сама-то ладно, перебьюсь, а на соседей, птиц да зверей голодных мочи нет глядеть — поверишь ли, плакать хочется!
Коапповцы приумолкли, загрустили.
Гепард. Почему только зимой, Сова? А летом, в засуху? Мда… боюсь, каждый из нас может вспомнить подобный год, и не один… Но лучше забыть! (Напевает.) «Не пробуждай воспоминанья минувших дней, минувших дней…»
Лев Федор вылез из чана и направился к коапповцам. Он плачет еще громче прежнего.
Кажется, царь зверей уже отмок. Любопытно, почему он опять плачет?
Стрекоза. Наверное, Федору тоже есть что вспомнить — даже львам приходится иногда голодать… Видите, милая Сова, как расстроили его ваши слова!
Мартышка. А я уверена, что слова Совы не имеют к его слезам никакого отношения. Федор плачет от счастья! Еще бы — наконец-то его прекрасная грива снова стала пышной и пушис… (Внезапно осеклась, с беспокойством вглядывается в приближающегося льва.)
Сова. Батюшки-светы, а где ж грива-то его?
Коапповцы в смятении воззрились на Льва Федора: от его великолепной гривы не осталось и следа.
Рак. Я же говорил — от одного имени этого микроба, поедателя клея, вся грива вылезет: Пле… Пле… тьфу, натощак не выговоришь.
Кашалот. Мартышка, что это значит?!
Мартышка. Боюсь, что это значит… Минутку, сейчас проверю еще раз… Этот чан здесь… тот там… все ясно! Я перепутала. Федор отмокал не в том чане — в нем микробы, от которых… то есть которые…
Человек. Которые удаляют волос? Их открыли украинские ученые. И сейчас эти микробы уже работают на экспериментальном кожевенном заводе — быстро очищают шкуры от шерсти.
Гепард. Мда, в самом деле — быстро и тщательно… Без гривы Федора теперь не отличить от львицы.
Федор плачет навзрыд.
Мартышка. Ну, подумаешь, какая разница? По-моему, дрессированная львица даже интереснее.
Лев (всхлипывая). А на афишах всюду «Лев Федор»…
Стрекоза. Милый Федя, да вы нам только скажите, где висят афиши, — и мы исправим!
Удильщик. Да, да, вместо «Лев Федор» напишем «Львица Федора».
Гепард. А представление будет называться «Федорино горе».
Кашалот. Удачная мысль, Гепард. Друзья, мы должны, мы просто обязаны загладить свою невольную вину перед Львом. Рак, вы остаетесь здесь — будете проводить олимпиаду. Остальные мобилизуются на срочное исправление цирковых афиш.
Стрекоза. Смотрите, Федор перестал плакать!
Кашалот. Даже улыбнулся… Закрываю заседание КОАППа!
Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!
Действующие лица:
КАШАЛОТ, ПТИЦА-СЕКРЕТАРЬ, ЧЕЛОВЕК, УДИЛЬЩИК, СОВА, ГЕПАРД, СТРЕКОЗА, МАРТЫШКА, ГЛАШАТАЙ, КОРОЛЕВСКАЯ КОБРА, ПРИДВОРНЫЕ, ЧЕРНОШЕЕЯ КОБРА, ВОДЯНАЯ КОБРА, ПИТОН.
ЧУЛОЧЕК В СЕТОЧКУ
Протокол заседания №23,
наводящего на тревожные размышления о том, как трудно предугадать, с какой стороны нас подстерегает опасность, и подготовиться к ней должным образом, если даже от дружеских объятий можно порой пострадать сильнее, чем от ядовитого укуса.
Действительные члены и члены-корреспонденты КОАППа заняты какими-то загадочными приготовлениями. Мартышка рыскает по кустарнику и снимает с веток паутину, складывая ее в стеклянную банку; Гепард собирает хворост — судя по всему, для костра; Стрекоза лихорадочно перелистывает альбом; Человек проверяет вольтметром напряжение на небольшом аккумуляторе; Удильщик, поминутно задумываясь, заполняет листки своего блокнота неровными строчками, зачеркивает, снова пишет; Сова прикалывает к дереву плакат Общества санитарного просвещения животных с несколько странным призывом: «Электродоилка — путь к здоровью!» Полную противоположность остальным являет Кашалот: восседая с обреченным видом за председательским пнем, он молча обводит скорбным взором поляну, озеро, коапповцев, словно прощаясь со всем, что ему дорого…
Кашалот. Открываю очередное заседание Комитета охраны авторских прав природы.
Птица-Секретарь. Коапп, коапп, коапп!
Кашалот (трагически). Коапповцы! Все вы знаете, чем мы будем заниматься сегодня. Но не все отдают себе отчет в исключительной важности, ответственности и — не скрою — чрезвычайной опасности предстоящей работы. Быть может, это заседание — последнее в нашей жизни… Готовы ли вы подвергнуться смертельному риску во имя здоровья других, во имя славы КОАППа, во имя науки, во имя техники?
Все. Готовы!!!
Кашалот. Я в этом не сомневался, верные мои соратники!
Человек. Мне кажется, дорогой председатель, не стоит так сгущать краски. Ведь если соблюдать осторожность…
Кашалот. Да, да, конечно, уважаемый Человек, именно с этой целью я дал указание разработать комплекс мероприятий по обеспечению безопасности. Но если эти меры не помогут, если что-либо случится, тогда… (срывающимся голосом) похороните меня здесь, на этой поляне, и на могиле напишите… Удильщик, вы выполнили задание?
Удильщик. Конечно! Мне было поручено написать на всякий случай надгробные эпитафии. Вот эта посвящена вам, драгоценнейший председатель. (Декламирует похоронным голосом.)
«Под черным-черным камнем сим
И вон под теми, что за ним,
Оттуда вон досюда вот
Лежит великий Кашалот.
Не плачь, прохожий! Выше нос!
Не выносил покойный слез…»*.[1]
Кашалот (рыдая). Да, да, при жизни я не выносил слез. У меня даже не было слезных железок, как и у всех китообразных…
Мартышка (всхлипывая). Эти стихи слишком мрачные, их нужно переделать.
Гепард. Да, Удильщик, о слезах лучше вообще не упоминать, а вот о КОАППе — непременно: ведь вы увековечиваете память председателя КОАППа!
Удильщик. У меня есть другой вариант — более жизнеутверждающий, — вот послушайте. (Читает бодрым голосом.)
«Под камнем сим погребено
Огромнейшее тело.
В КОАППе навсегда оно
Остаться захотело!»
Кашалот (улыбаясь). Вот это другое дело! Прекрасно сказано, прекрасно, именно о такой надписи я и мечтало!
Стрекоза. Милый Удильщик, а я… если я погибну, мне вы тоже напишете эпитафию?
Удильщик. Уже написал, Стрекоза, и не только вам, но и всем членам КОАППа, независимо от их служебного положения. Вот надпись для вашей усыпальницы:
«Остановись у склепа, о прохожий,
И землю ороси слезой.
То, что лежит на этом скорбном ложе,
Когда-то было Стрекозой…»
Стрекоза. Чудесные строки! Можно я перепишу их в свой альбом?
