Майкл Уайт – Карты нарративной практики. Введение в нарративную терапию (страница 6)

Бет: Ни в коей мере! Меня это совершенно не радует.

Эндрю: И меня тоже. Мы хотим нашу семью у СВГ отобрать, правда, Джеффри?

Джеффри: Да, мы же хотим семью. Правда, папа?

М.: А что насчёт тех планов, которые есть у СВГ на будущее Джеффри, как насчёт намерения СВГ стать его единственным другом и товарищем по играм? Джеффри, ты согласен следовать этим планам?

Джеффри: Нет, ни за что.

Бет: Из-за этих планов Джеффри может стать очень несчастным, а он же этого не хочет, правда, Джеффри?

Джеффри: Конечно, не хочу!

М.: Значит, в этой комнате нет никого, кто рад тому, что замышляет СВГ?

Джеффри: Нет, кое-кто есть.

М.: Кто же это?

Джеффри: СВГ очень рад тому, что он замышляет!

Джеффри, Бет, Эндрю и я — мы все смеёмся.

М: Хорошо. Я так понимаю, что помимо него самого, в этой комнате больше нет никого, кто был бы рад тому, что замышляет СВГ, и никто не хочет подчиняться его планам и подыгрывать ему?

Бет: Это верно.

Джеффри: Никоим образом!

М: Ну, здесь у нас есть согласие. Договорились. Теперь я бы хотел узнать все, что вы можете мне рассказать, чтобы я лучше понял, почему вам не нравится то, что замышляет СВГ, почему планы СВГ на будущее Джеффри вам не по душе.

По мере того как наша беседа продолжалась, я узнал о том, каких отношений хотели бы Джеффри и его родители и что, собственно, портил СВГ, к каким отношениям с другими детьми и жителями стремился Джеффри. Я узнал также о некоторых планах самого Джеффри на своё будущее, и они совсем не совпадали с тем, о чем мечтал СВГ. В ходе этого разговора Эндрю и Бет отметили, что впервые услышали, как Джеффри формулирует идеи о том, чего бы ему хотелось в жизни.

К концу этой встречи мы были увлечены разговором о том, какого рода инициативы могут быть доступны Джеффри и его родителям, чтобы перехитрить СВГ. Это были инициативы, соответствовавшие намерениям, обозначенным ими при пересмотре неудовлетворённости влиянием СВГ. Джеффри внёс семь предложений и заявил, что намерен поставить СВГ на место. Он хотел, чтобы СВГ оставался его особым другом, но не желал отступать и позволять СВГ управлять его жизнью.

На третьей встрече я узнал, что Джеффри достиг определённого успеха, реализуя две из предложенных им инициатив. Я расспросил семью про эти инициативы, а также про знания и умения, которые продемонстрировал Джеффри, и они стали более видимыми для всех. Джеффри, очевидно, гордился тем, что его знания и умения были признаны, а также тем, каким образом он их применил, чтобы реализовать свои планы на собственную жизнь. Бет и Эндрю способствовали реализации инициатив тем, что создавали для них благоприятные условия. Они также вполне успешно следовали собственным предложениям о дальнейшем развитии отношений друг с другом и с Джеффри.

Я встречался с этой семьёй ещё шесть раз на протяжении трёх месяцев, и за этот период Джеффри и его родители существенно развили способность предотвращать вредоносные последствия деятельности СВГ. Они также стали больше действовать в соответствии с тем, что было для них важно. Бет и Эндрю встретились с учительницей начальной школы, где учился Джеффри, объяснили ей свой новый подход к СВГ, и она помогла создать благоприятные условия для того, чтобы этот подход имел успех и в условиях школы.

Позже я позвонил им, чтобы спросить, как дела, и узнал, что всё идёт по плану. Хотя иногда СВГ «устраивал дискотеку», однако Джеффри гораздо лучше удавалось откликаться на усилия родителей, направленные на то, чтобы помочь ему пережить кризисы. Он научился лучше предсказывать последствия собственных действий, стал успешнее ладить с другими детьми. По словам учительницы, Джеффри удаётся лучше сосредотачиваться на занятиях и он больше готов сотрудничать с другими детьми и с учителями в классе.

Взгляд назад: как я стал заниматься исследованием экстернализующих бесед

Прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как я написал первый текст, посвящённый экстернализующим беседам (White, 1984). Когда я собирался писать его, я исследовал роль таких бесед в своей работе со многими семьями, где были маленькие дети. Этих детей направляли ко мне потому, что у них были хронические проблемы, зачастую «неразрешимые». Исследования экстернализующих бесед заворожили меня, отклик детей и их родственников воодушевлял и был для меня наградой. Когда я решил придать гласности свои изыскания, я выбрал первой темой энкопрез (недержание кала), потому что эта проблема часто поддерживает у ребёнка и его близких ощущение провала, стыда, неудачи, безнадёжности и краха. В связи с этой проблемой возникает много конфликтов, она вызывает раздражение и утомление. Я хотел проиллюстрировать потенциал экстернализующих бесед, показать, что они способны обеспечивать контекст, в котором члены семьи, отрезанные друг от друга проблемой, смогут снова встретиться, чтобы совместно предпринять какие-то шаги для её решения. Я хотел продемонстрировать, что в ходе экстернализующих бесед в сотворчестве с человеком или семьёй возможно определять проблему, «полагать ей пределы» и находить её решение. Я хотел показать, каким образом проблемы, которые не только считались неразрешимыми и хроническими, но и приводили к серьёзным неприятным последствиям в социальном плане, могут рассматриваться весело, с лёгкостью и радостью.

Я не мог даже предположить, насколько высок будет интерес к этой статье в профессиональном сообществе. Этот интерес побудил меня углубить исследование экстернализующих бесед, рассмотреть их применимость к другим проблемам в различных контекстах и опубликовать новые результаты исследований. К этому времени многие терапевты начали пробовать применять экстернализующие приёмы в своей работе с детьми, подростками, молодёжью и взрослыми в индивидуальной, семейной и групповой терапии. Вскоре они стали вносить свой вклад в общее дело, создавая тексты, в которых рассказывали о своих находках.

В этой главе я хочу достичь четырёх основных целей. Во-первых, я обобщу идеи, повлиявшие на разработку экстернализующих бесед. Во-вторых, я расскажу о том, какую позицию во время таких бесед занимает терапевт. В-третьих, я расскажу о метафорах, которые принимаются за основу в ходе работы, когда мы содействуем усилиям людей, направленным на решение проблемы. В-четвёртых, я покажу карту четырёх категорий вопросов в контексте экстернализующих бесед.

Идеи, повлиявшие на разработку экстернализующих бесед

Как уже отмечалось, многие из тех, кто обращался за помощью к терапевту, убеждены, что проблемы в их жизни являются отражением их внутренней сущности или внутренней сущности других людей. Когда это так, усилия людей, направленные на решение проблем, ведут, как это ни печально, к их усугублению. Это лишь укрепляет людей в убеждении, что проблемы являются отражением некоего «истинного знания» об их собственной природе и характере, о природе и характере других людей, что эти проблемы являются внутренне присущими им самим или другим людям.

В этом есть своеобразная ирония: часто именно такое интернализующее понимание, размещающее проблемы внутри, и действия, совершённые в духе подобного понимания, изначально способствуют возникновению и усугублению этих проблем. В силу того, что привычка мышления, создающая подобное понимание человеческой жизни, в известной степени культурный феномен, многие из проблем, с которыми люди обращаются к психотерапевту, являются по своей природе культурными.

История этого культурного феномена изучалась философами, включая Мишеля Фуко (Foucault, 1965, 1973). В мои намерения не входит подробное описание вклада Фуко в понимание развития этого явления (я уже сделал это в другой публикации). Поэтому приведу лишь несколько комментариев.

Фуко проследил истоки интернализующего понимания жизни и представления о человеческой сущности в западной культуре до середины XVII века. Он предположил, что подобное развитие идей, по сути, являлось результатом:

   • Практики разделения людей — от основной популяции отделяли бездомных, бедных, безумных, морально нестойких, навешивая на них ярлык «испорченности».

   • Объективизации, овеществления человеческого тела путём размещения расстройств внутри тела и классификации этих расстройств.

   • Сопоставления с нормой как механизма социального контроля («нормативные суждения»). Суждения о «нормальности» побуждают людей соизмерять собственные поступки и мысли, поступки других людей с нормами жизни и развития, которые определяются в рамках профессиональных дисциплин.

Развитие практики разделения людей, научных классификаций расстройств, а также сопоставление с нормами привело к тому, что представление людей о себе тоже стало объективированным и отчуждённым. В результате многие из проблем, с которыми люди сталкиваются в жизни, начинают отражать некое «истинное» знание о том, кем они являются. Например, психотерапевты достаточно часто рассматривают человека как «дисфункционального», «проблемного», «трудного». Да и сами люди нередко оценивают себя и других как «некомпетентных» или «неадекватных» по своей природе.

Экстернализующие беседы, в которых мы перестаём воспринимать человека как проблему, могут считаться контр-тактикой по отношению к подходу, который овеществляет, отчуждает человека, его идентичность. В противоположность ему экстернализующая беседа объективирует и отчуждает не человека, а проблему.