Майкл Суэнвик – Ведьма, пришедшая с холода (страница 72)
Неважно. Радеку платят не за понимание происходящего. Даже наоборот, ему платили за
Так что когда с балкона рядом с ними в воду упало что-то темное и тяжелое, Радек ничего не сказал. Он проигнорировал вздохи изумления, раздавшиеся в зале. Под счет Доминика он поднял свой край завернутого в одеяло предмета и вместе они сбросили его за борт.
Облако вони от этого мешка, словно от разлагающегося, гниющего трупа, обожгло Радеку гортань, как дешевая водка, но это он тоже смог стерпеть.
Все было тихо несколько мгновений, только мешок булькал, погружаясь на дно. Затем человек, спрятавшийся под балконом, всплыл, переведя дыхание.
Доминик протянул ему руку, чтобы помочь забраться на борт. Человек в слишком тесном дешевом костюме скользнул на дно лодки, как рыба.
— Как там наши друзья? — спросил Доминик прибывшего.
Мужчина перевел дыхание.
— Все трое сопровождающих отправились в больницу под эскортом полиции. И один мой коллега с ними.
Доминик кивнул.
— На время это их отвлечет.
Радек уставился на лунную дорожку, блестевшую на Влтаве, и старался не слушать разговор. Нужно лишь дождаться команды Доминика. Но пока американец выглядел довольным после хорошо проделанной работы. Он сунул руку в нагрудный карман, предложил мужчине на дне лодки сигару.
— Раскурите, когда доберемся до конспиративной квартиры, — объяснил Доминик. — Поздравляю, Макс. Теперь для всех вы покойник.
Эпизод 11
Йен Трегиллис
Королевский гамбит принят
1.
Раннее утро, 02:27 утра, где-то за «железным занавесом». Скрип шагов по деревянному настилу. Тонкие завитки озаренного луной тумана танцуют на реке. В темноте скрывается фигура в тренче. Приглушенное эхо постепенно приближающегося двухтактного судового двигателя.
«Может, мне стоит закурить, — подумал Джош. — Ну, чтобы завершить образ».
Бинокль. Бабочки в животе. Бусины пота на бровях.
«Добавить упившегося виски священника с гнилым зубом, и я окажусь в романе Грэма Грина[70]».
Даже Влтава соответствовала настроению, закутавшись в туман, как Джош в свой плащ. Но плащ хотя бы служил цели, а туман был чистым жеманством. Полчаса назад Джош четко видел другой берег. Теперь пристань превратилась в островок в море серебра.
Проклятье. Они ни разу не обсуждали, что будут делать при слабой видимости. Как Дом найдет пристань? Они так готовились, приняли столько предосторожностей, чтобы сбить с толку красных, и вот теперь сама река решила выкинуть фортель.
Будто бы Влтава терпеливо стирала все, что находится за пределами пристани, вынуждала Джоша забыть о внешнем мире. Он представил, каково это — стоять на берегу Леты.
Что ж. Может, это работает в обе стороны. Может, туман скроет их и от врагов. Дом настоял на этом маршруте спасения, и, в конце концов, он был экспертом.
Где-то на воде, все еще в десятках метров, двухтактный двигатель резко заглох. Послышался слабый скрип уключин и всплеск весел. Дом приближался, несмотря на туман. Джош подавил трепет восхищения. Парни вроде Дома и Алистера, те, кто уже давно этим занимается, знают свое дело. Ему не терпелось дожить до того дня, когда он превратится в опытного напарника, который будет вдохновлять юных сотрудников своей уверенностью и поражать их своими рассказами. О, Алистеру было что рассказать…
— Рога, — произнес тихий голос с воды, ближе, чем Джош ожидал. Настолько близко, что он дернулся от испуга.
— Очки. — Одно только слово. Тихое, четкое, уверенное. Джош радовался, что в итоге голос его не дрожал. Звучал так, как и следовало.
Пауза перед швартовкой. Скрип уключин поменял ритм. Плеск воды о деревянный нос лодки. Она приблизилась. Затем голос чуть громче шепота.
— Пибоди.
— ВАБАК[71].
Скрип. Всплеск. Появилась лодка, призрачные пальцы тумана цеплялись за ее борта. Дом стоял на носу, словно сам Харон.
Джош, как любитель античности, пожалел, что не взял с собой обол, чтобы заплатить паромщику. Но опять-таки — что происходило, когда паромщик доставлял кого-то из подземного мира? Овидий и Вергилий не слишком-то подробно описывали процесс возврата. И, как бы то ни было, Харон, скорее всего, не носил вязаный свитер с высоким горлом.
Дом кивнул один раз. Выразительно. Джош скопировал жест, поймал петлю, которая приплыла к нему из тумана.
«Спокойно. Ровно. Будто тебе здесь самое место».
Джош закрутил конец вокруг кнехтов, пока Дом почти беззвучно подводил лодку к причалу. Затем старший сотрудник склонился между банками и стянул брезент. Его пассажир сел, помаргивая: выглядел он так, словно ему весьма неловко.
«Анхиз»: Максим Соколов.
— Приплыли, доктор, — прошептал Дом, зажав сигару в углу рта. Может, сигарета была не такой уж и глупой идеей.
Дом помог перебежчику пройти на мостик, поддерживая ученого в качающейся лодке. Джош подал руку. («Держи крепко, — инструктировал он сам себя. — Уверенно, твердо, надежно».) Затем вытянул Соколова на твердую землю.
— Полегче, док. Я вас держу, — сказал он. И держал. Ученый узнал его, суровое выражение лица русского смягчилось. Хорошо. Чем более расслаблен он будет, тем лучше.
Дом спросил:
— Машина?
Джош кивнул головой в сторону берега: в темноте их ожидала точная копия полицейской машины.
— Все чисто.
Дом кивнул. Но вместо того чтобы высадиться, чтобы Джош мог отвязать лодку и отправить ее вниз по течению, он вынул сигару изо рта и сбросил с нее пепел вдоль киля и на банки. Почему-то Джош представил в этот момент священника, выводящего пальцем крест на лбу прихожанина в Пепельную среду[72].
Соколов нахмурился.
— Что он делает?
Хороший вопрос. Это не по плану.
— Дом?
— У каждого свои ритуалы. У Гейба фляга. У меня это. —
Под ногой затряслась доска. Джош понял, что нервничает. «Расслабься, — скомандовал он себе. — Мы вписали в план час задержки. Можем позволить себе тридцать секунд». Но все же…
Словно заметив тревогу Джоша, Дом произнес:
— Как-то я совершил ошибку и не стал этого делать. Пришлось расплачиваться. — И тише добавил: — И не только мне.
— Отсюда родился ритуал.
Дом прищурился, бросил на Джоша непонятный взгляд. Быстрый, на долю секунды.
— Можно и так сказать.
Потом он по-кошачьи шустро выпрыгнул из лодки. Вместе они отвязали концы с кнехтов и бросили веревку на борт. Джош уперся каблуком в нос лодки — «Не упади, профессионалы не падают» — и толкнул ее. Клубы тумана закружились возле суденышка, когда оно заскользило вниз по течению.
Они повели Соколова вдоль пристани, по узкой тропинке вдоль реки и свернули в переулок, где Джош припарковал машину между подпорной стеной и закрытыми дверями пустующего склада шерсти. Джош бросил Дому ключи и усадил перебежчика на заднее сиденье.
Дом завел машину и включил передачу.
— Отличная работа, Томс.
Это было приятно.
***
На рассвете Таня бросила машину в нескольких кварталах от посольства.
Всю ночь она ругала себя. Нескончаемый поток приемов и вечеринок утомил ее, из-за него она стала невнимательной — забыла пополнить запас талисманов перед посещением очередного действа. Поленилась. Плохой из нее разведчик. Она подозревала, что Гейб с приятелями что-то задумал, и ей требовалось действовать на опережение, быть готовой ко всему. Как Надя. Вместо этого она истратила все талисманы, что у нее были, еще до отбытия из Лихтенштейнского дворца.
Ей пришлось действовать без магии, обычными путями. Когда она наконец добралась до больницы вслед за скорой, трем сопровождающим и одному участнику конференции уже оказали медицинскую помощь: им обработали раны и ушибы, которые те получили в драке. Но ведь наверняка ранены не только эти четверо? Она сама была в порезах от осколков, хотя рассудка не теряла. Где же остальные? Она проверила все больницы в городе. Этой ночью вызовы поступали в две клиники, но лишь спустя несколько часов после того, как скорые отъехали от дворца. И явно ни один из тех пациентов не присутствовал на вечеринке. Таня была уверена, что ей не нужны ни шестилетняя девочка, ни семидесятипятилетний болгарин с эмфиземой.
Она проверила все больницы, закончив только с рассветом.