Майкл Суэнвик – Ведьма, пришедшая с холода (страница 51)
— Зашел вечером по дороге домой в аптеку. — Она нахмурилась, он пожал плечами. Почти извиняющимся тоном добавил: — Дешевый советский пластик известен своей недолговечностью.
На ум пришло с полдюжины всяких «что?». Но она сдержалась. Вздохнула:
— Находчиво.
— Йод впитается минут за двадцать. Въестся почти навсегда, если оставим его так на ночь. — Гейб прочистил горло. — По крайней мере, так говорят.
Таня взяла пузырек. Откупорила его, и легкий запах моря наполнил машину.
***
Вторая проблема: Таня не знала, где Саша хранит оригинал. Возможно, он забрал его домой. Тогда потребуется целая команда. Но Гейб не собирался просить у Фрэнка разрешения на проникновение в дом своего коллеги из местного штаба КГБ. Само упоминание об этом деле равнялось профессиональному самоубийству. Даже хуже, если Кометский держал радио в кабинете в советском посольстве. Разрешение на такую операцию потребовало бы одобрения начальства намного выше Фрэнка. Им придется выманить Сашу наружу с радио в руках.
***
Робкий стук отвлек Сашу от размышлений над расшифровкой недавней встречи комсомольцев. Приятное вторжение. Если только это не Казимир в очередной раз пришел обсудить теорию заговора о том, что НАТО манипулирует ценами на пшеницу.
— Прошу, входите.
Это не Казимир, это Таня.
— Шеф, можно с вами поговорить?
— Конечно. Всегда пожалуйста. — Он отложил расшифровку, обратив все внимание на Таню. Она закрыла дверь. — Как я могу помочь тебе защищать родину?
Она переминалась с ноги на ногу. Смотрела в пол, на свои ботинки, будто не могла выдержать его взгляд.
Наконец она произнесла:
— Недавно вы… нашли кое-что.
Ага. Стратегический подход сработал. Он был прав, придержав
— Откуда такая мрачность, Татьяна Михайловна? Я говорил тебе, что решу проблему, и я решил. Тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то неверно неверно расценит это невинное недопонимание.
— Разумеется, шеф. И я очень вам благодарна. — С заметным усилием она перестала вертеться. Подняла взгляд. — Вскоре после вашего визита генерал Быковский встретился со мной лично. Он хотел убедиться, что прибор в целости и сохранности. Я подумала… Ну, я вспомнила, что вы мне сказали, и подтвердила это. Я дала ему понять, что он все еще у меня.
— Откуда он узнал, что прибор у тебя?
Ее плечи вздрогнули. Выглядело так, будто она вот-вот расплачется.
— Москва-Центр приказал мне взять его в Прагу, где его у меня заберут, и не сообщать никому об этом. Я не знала, что придется ждать так долго. Сначала я думала, что этот человек — вы. Но когда он спросил… я побоялась признаться, что у меня его нет.
Саша сжал пальцы. Наклонился вперед. Медленно кивнул. Похоже, он весь внимание. Это ее воодушевило. Она продолжила.
— Несколько дней спустя он потребовал, чтобы мы вместе доставили прибор к машине, припаркованной возле
«Поэтому ты ускорила отбытие моего старого друга, Татьяна Михайловна? Или ты наконец-то присоединилась к моей шахматной партии?»
— Ясно, — сказал Саша. Погладил подбородок. — И что же ты сделала, Таня?
— Ничего. Это был его… неудачный день. — Она вновь опустила взгляд. — Мне стыдно сказать, но я почувствовала глубокое облегчение, узнав о его неприятностях. Предпочла притвориться, что он не говорил мне о доставке.
Саша кивнул.
— Понимаю. Ты оказалась в трудной ситуации. И зачем ты сейчас мне это рассказываешь?
— Я проходила мимо
«О, Таня. — Он гладил подбородок, наблюдая за ней. Слезы — отличный ход. — Это твой гамбит? Предлагаешь завершить задание? Нужно доставить радио? А вскоре после этого, когда старик Саша решит, что дело улажено и радио исчезло, оно втайне вернется к тебе».
— И что ты предлагаешь сделать?
— Не знаю. — Она выровняла дыхание. — Но учитывая его взаимодействие с тем иностранцем, я беспокоюсь. Вдруг это задание придумано нашими врагами?
Саша не мог скрыть улыбку. Никакого очевидного гамбита от малышки Тани. Она играла свой
Он постарался зажечь в своих глазах отеческий блеск. Все еще улыбаясь, произнес:
— Думаешь, нам стоит использовать радио как приманку и посмотреть, кто его примет?
Она пожала плечами.
— Не будь я лично вовлечена в это, я бы порекомендовала поступить именно так. В данной ситуации… Что ж. Я должна полагаться на ваше решение, шеф.
***
Прятаться в багажнике автомобиля Гейбу было противно не из-за того, что приходилось лежать в неудобной позе. И не из-за того, что монтировка уперлась ему в ребра. И не из-за холода. Самое сложное — держать безбилетника в узде, пока жидкая ртуть в переключателе плескалась в стеклянной трубке в нескольких сантиметрах от головы Гейба, словно тигр, рвущийся из клетки. Если она освободится и попытается соединиться с безбилетником, вариантов у него мало. Может выскочить из своего укрытия на виду у двух соперничающих (и безжалостных) агентств, может остаться лежать здесь и позволить яду проникнуть в его нос, возможно впиться ему в мозг. Расслабление и техники медитации по Алистеру в такой ситуации не помогут.
Хотя бы запах йода наконец-то выветрился.
Он старался изо всех сил перетерпеть холод, неудобство, надвигающуюся мигрень. Еще немного. Он справится, и тогда Таня вернет себе свой дурацкий конструкт и поможет ему освободиться от безбилетника раз и навсегда.
Ему не нравился этот план. А безбилетнику — да.
Но как раз когда Гейб подумал, что готов сдаться, и собирался вылезти через съемную панель и размяться, он услышал шаги. Замер.
Задняя дверь открылась. Кто-то поставил что-то на заднее сиденье и захлопнул дверь.
***
Таня хотела предупредить Гейба, что она не одна, что Саша наблюдает за ней, но не решилась говорить с пустой машиной. Поэтому Таня развернулась и ушла через древние городские ворота. Выбрала извилистую дорожку до Сашиной машины, припаркованной на краю Старого города. Отчасти потому, что знала, как важно показать класс, а отчасти потому, что боялась садиться к нему в машину.
Это была изощренная пытка — притворяться, что ей нравятся рассуждения человека, который угрожал ей, пусть и завуалированно, убийством дедушки. Если ей придется услышать еще одно японское хокку, она застрелится.
К невероятному облегчению, ждать пришлось недолго. Мужчина чуть старше Саши пересек площадь и подошел прямо к «москвичу».
— Я его уже видела, — сказала она, ведь так и было. — Видела, как он говорил с Хаакенсеном, Норвежцем. — И это было своего рода правдой. Они обменялись приветствиями.
— Интуиция тебя не подвела, — сказал Саша. Сложил газету. — Будем следить за ним.
Она завела машину, осознавая, что каждое ее движение оценивается.
— Я и забыл, как это увлекательно, — проговорил Саша. — Должно быть, вам с Надей очень весело вместе.
***
Гейб дождался, пока Арни заведет машину. По плану они не разговаривали. Арни делал все, как они спланировали: ехал очень шумно — скрежетал передачами, рычал двигателем на перекрестках и проезжал по самым большим колдобинам во всей Праге.
«Он поставит жучок, — предупредила она. — Я сама ему предложу, если он не скажет об этом».
Уже в пути Гейб открыл панель на шумное заднее сиденье. Арни встретился с ним взглядом через зеркало заднего вида. Почесал за левым ухом. «За нами следят».
Гейб подменил Танино радио на обманку. Весьма неплохое сходство. Он скептически отнесся к попыткам искусственно состарить пластик, но получилось даже лучше, чем он ожидал. Судя по пятнам, у Тани очень хорошая память. Придется с Морозовой быть осторожнее.
Он поставил копию на сиденье и, подавив стон, вернулся в багажник с конструктом.
***
Таня следовала за машиной от Пороховой башни до парка на краю города. Когда водитель «москвича» припарковался, она отстала более чем на сто метров, поскольку поток автомобилей был меньше, чем в центре Праги. Водитель, знакомый Гейба, вышел из машины и побрел в парк.
Она выждала в машине с Сашей еще несколько часов. Он курил. Когда Таня не думала о том, сколько времени потребуется, чтобы смыть этот запах со своих волос, она беспокоилась, не замерз ли Гейб насмерть. Они условились, что никто не придет забирать радио и водитель не вернется. Радио было без охраны.
Но, к ее удивлению, Саша не предложил его забрать. Вместо этого он зевнул, потянулся и поморщился.
— Похоже, я слишком стар для такой слежки, — проговорил он. — Теперь припоминаю, почему не скучаю по оперативной работе. Это игра молодых. Я — замерзший голодный старик. Давай вернемся на работу.
Она закашлялась.