Майкл Суэнвик – Ведьма, пришедшая с холода (страница 30)

Мягкий свет приближающихся фонарей разорвал тьму. Один с севера, другой с востока, двигались они быстро.

— Проклятье, — выдохнула Джордан. — Нас раскрыли. Пора бежать.

Она схватила Гейба за плечи и попыталась поднять его на ноги. Он отпихнул ее. Джордан упала на спину. Ее фонарик описал крутую дугу, вращаясь, как сигнальный маяк, хорошо различимый на всем кладбище.

Крики и свист наполнили пространство.

— Нам надо уходить, СРОЧНО! Нас окружают.

Настойчивость ее голоса пробилась в его помраченное сознание.

— Да, ладно...

Глиняный кулак, словно воплощение самой реки, пробил гнилые доски и сжал его запястье.

***

Восемнадцатью часами ранее Гейб сгорбился над открытым капотом «москвича», припаркованного слегка наискосок от бордюра на краю Староместской площади. Покрутил гаечным ключом. Встряхнул онемевшие пальцы, растянул их с хрустом. И взглянул на прохожего.

— Комбинезон, кепка, на семь часов, — произнес Гейб.

Джош выудил зубочистку и поморщился в зеркало бокового вида. Поковырялся в резце несколько минут, прежде чем сказать:

— Хочешь сказать, там Борис Баденов?

— Нужно поймать этих надоедливых лося с белкой[21], — произнес Гейб с напускным русским акцентом. Джош прыснул.

— Ладно, — продолжил Гейб, вновь посерьезнев. — Попробуй сейчас.

Джош включил зажигание. Двигатель покашлял пару секунд, будто в нерешительности обдумывал предложение, и, в конце концов, не стал заморачиваться.

— Нет, — объявил Джош. — Не заводится.

— Спасибо, мистер Пибоди[22]. Я и не заметил.

Температура за ночь упала. Готические башни Тынского храма походили на пару пригоревших рождественских печенек, припорошенных сахарной пудрой. Мороз обеспечивал превосходное прикрытие. Автомобиль, разработанный и собранный проклятыми русскими, «москвич», демонстрировал глубокую и абсурдную нелюбовь к холоду.

Джош пробормотал под нос:

— Вот дерьмо.

Гейб сплюнул слюну с привкусом меди и вздохнул:

— О, ну же, колымага.

Стянул бесполезные перчатки, несколько раз дыхнул на пальцы, снова надел. Он вновь сгорбился над капотом, разглядывая этот апофеоз советской инженерной мысли и краем глаза следя за утренним полицейским патрулем.

Фрэнк потребовал, чтобы они исследовали все возможные маршруты через Староместскую площадь — подготовка к «Анхизу». Пустая работенка, они это понимали. Если сотрудники, задействованные в «Анхизе», вдруг обнаружат себя на главной площади Старого города — значит, все уже полетело к чертям, а операция обернулась катастрофой. Гейб, напортачив с Драгомиром, спровоцировал сомнения Фрэнка — Гейб исправил ошибку, но тучи не рассеялись. Так что Гейб готов проглотить свой скромный кусок пирога, изобразить дерьмовую ухмылку и попросить добавки, как Оливер чертов Твист, если это поможет ему вновь занять свое место за столом. Он дрожал в тени старой ратуши, а тикающие стрелки средневековых астрономических часов стряхивали на него ледяные капли.

Хотя бы Джош в хорошем расположении духа. Его не огорчало оказаться на задворках приготовлений. По крайней мере, он в игре, и парень рад любому заданию по «Анхизу».

Все еще сутулясь за рулем, Джош проговорил:

— Осторожнее. К нам идут двое из ВБ. — ВБ, Veřejná bezpečnost. Общественная безопасность. Чешская полиция. — И, судя по их лицам, я сомневаюсь в твоих навыках местной парковки.

— Тише ты. Заведи еще.

Гейб оставил задание и занялся машиной. Дроссельная заслонка липкая. Пока не настолько холодно, чтобы заклинило клапаны, но один бог знает, что здесь доливают в бензин. Половина машин в Праге ездит на адской смеси керосина и водки.

— Пан! Прошу, пан, на минутку.

Гейб притворился, что не заметил копов. Джошу он крикнул:

— Так, думаю, на этот раз я починил. Попробуй еще.

Металлическое покалывание царапнуло язык Гейба, как проволочная щетка. Изоляция на проводах свечи зажигания выглядела сомнительно, должно быть, он задел ее гаечным ключом. Он притворился, что регулирует клапан. И только тут «заметил» полицию.

— Ой. Вы меня напугали, — сказал он по-английски.

— А. — Полицейский обвел рукой Гейба и Джоша. — Американцы?

— Да, — ответил Гейб. Стянул перчатки и вновь подул на пальцы. — Замерзшие американцы.

Коп нахмурился, взглянув на перчатки. Прищелкнул языком.

— Без подкладки. — Отвернул манжету своей перчатки достаточно далеко, чтобы показать густой мех. — Кролик, — прокомментировал он. — Гораздо лучше.

Гейб благодарно кивнул.

— Děkuji[23]. — Подал знак Джошу, чтобы тот снова завел двигатель, но полицейский вмешался.

— Прошу, пан. Здесь нельзя оставлять машину. — Он махнул рукой вдоль мощеной мостовой. — Узкая улочка, понимаете?

— О, мы ее не оставим. Мы уедем, как только мой друг научится заводить машину, не заливая чертов двигатель. — По сигналу Джош вновь повернул ключ зажигания, как следует вжав педаль в пол, чтобы затопить двигатель.

Гейб воздел руки к небу.

— Ну вот опять, тупица!

Младший полицейский покачал головой.

— Прошу, пан. Это место не для... — Они с напарником быстро перебросились словами на чешском и английском. — Не для... auto shop, верно?

— О, нам не нужна мастерская. Я сам могу починить.

Гейб снова склонился над капотом, но ВБ ему помешали.

— Не, не. Вы должны уехать. И так долго стояли. — Другой коп сделал жест, будто толкает машину. — Уберите ваше авто с площади.

Гейб вздохнул. Их шансы на успешное изучение площади скатились к нулю. Лучше уйти вежливо.

— Что ж.

— Мы вам поможем, — предложил полицейский постарше.

— Благодарю, — ответил Гейб. Он склонился над капотом, чтобы убрать гаечный ключ. Привкус меди вернулся с удвоенной силой. Гейб ударился головой о капот — по спине побежал электрический импульс. Будто тысяча вольт. Он отбросил ключ в сторону и захлопнул капот, глядя сквозь ветровое стекло на Джоша.

— Эй, торопыга! Убить меня хочешь?

Джош вытаращил глаза. Целую минуту качал головой. «Я не...» — произнес он одними губами.

О черт. Гейб не прикасался к свечам зажигания. Это опять безбилетник.

Вэбэшники отшатнулись от него. Гейб рылся в своей мысленной картотеке в поисках отговорки. Каждый ящик оказывался пустым. Но и это неважно: импульс пробежал по позвоночнику вниз, словно замыкая электрическую цепь. Ударил, будто ножом в поясницу, и Гейб полетел лбом на мостовую. Молодой коп попытался его поймать. Но Гейба стошнило прямо на модные перчатки доброго полицейского.

***

Танино дыхание рвалось сквозь шерстяную балаклаву, как жидкость из протекшего радиатора. Ресницы заиндевели. Когда она щурилась, мир превращался в темный калейдоскоп. Она притаилась на берегу еще с часа волка[24], самого сиротливого отрезка ночи. Она снова дрожала. Должно быть, сейчас градусов на десять холоднее, чем в начале ее ледяного бдения.

Баржа была длинная, низкая — какие используют для перевозки сыпучих грузов вроде песка и гравия. Люки из гофрированного железа поднимались над палубой до половины высоты рубки буксира.

Она совсем не ощущалась особенной. Танина ведьминская интуиция не давала ей ни малейшей подсказки. Неужели Гейб ее дурачит? Может, это… Как там говорят американцы? Ах да: охота на лоха. Но, с другой стороны, схрон на реке в постоянном движении: это защищает его от ворожбы. Таковы основы изощренного магического ремесла, но Гейб слишком мало знает о таких вещах, чтобы убедительно солгать. Так что либо он действительно что-то нашел и неверно истолковал, либо кто-то его подучил. В любом случае, ей нужно все выяснить.

Нос баржи упирался в опору Главкува моста. Рулевой на буксире счел это более целесообразным, чем пришвартоваться у берега и ждать, пока рассосутся заторы ниже по течению реки. Что это: тактическое преимущество или совпадение? Если бы баржа встала у берега, она бы оказалась гораздо более уязвимой для неприятелей. Напротив, сейчас незваным гостям оставалось либо прыгать на нее с моста, либо плыть с берега на весельной лодке — и все это на виду у буксира. Идеальная защита от вторжений.

Что ж. По крайней мере, от обычных вторжений.

Из кармана пальто Таня достала отрезок медной проволоки и футляр от губной помады, наполненный золой особой травы, растущей на берегах Влтавы. Собирать ее посреди зимы — та еще задачка, и Таня не была уверена, что пожухлая трава — подходящая замена летней зелени. Оставалось только надеяться. Если она сделает что-то неправильно или отвлечется на полпути, то, скорее всего, замерзнет насмерть.