Майкл Суэнвик – «Ничего особенного», – сказал кот (страница 32)

Поначалу все шло хорошо.

Но в торакальные ганглии Истинного народа закралось зло. За сестринство он воздал предательством, а за доверие – убийством. Были призваны с небес яркие огни, дабы уничтожить города их благодетелей. Все деяния Первых обитателей, все их книги, и статуи, и картины сгорели вместе с городами. Ни следа не осталось от них. Мы теперь даже не знаем, как они выглядели.

Так Истинный народ принес войну на Геенну. Никогда доселе здесь не было войн, а теперь они постоянно будут присутствовать в нашей жизни, доколе мы не выплатим долг доверия. Но его невозможно выплатить вовеки.

Перевод, конечно, не дает полного представления о тексте. На языке оригинала он излагается при помощи тринадцати изумительно красивых эргоглифов, каждый из которых основан на первично-доверительном движении. Кивера же, хоть и тщательно подбирал слова, говорил с неподдельной страстью:

– Ваня, слушайте меня внимательно. Мы изучили вашу планету и вашу цивилизацию гораздо подробнее, чем вы можете считать. Вы не пришли из другого мира. Ваш народ эволюционировал здесь. Здесь не было никакой другой аборигенной цивилизации. Ваши предки не истребляли никакую разумную расу. Все это не более чем миф.

:: Нет!/Как?!/[шок]::

Дядю Ваню трясло от эмоций. По всему его многочленному телу пробегала рябь мышечных спазмов.

– Только постарайтесь обойтись без кататонических припадков. Ваши предки не лгали. Мифы – вовсе не ложь. Это лишь эффективный способ сокрытия правды. У нас, в моей религии, есть схожий миф, который мы называем первородным грехом. Любой человек грешен с самого рождения. Ну… и кто же в этом сомневается? Утверждение, что мы являемся на свет в падшем состоянии, означает просто-напросто, что мы не идеальны, что мы, по сути своей, склонны к злу.

Ваш миф довольно близок к нашему, но он скрывает в себе еще и то, что мы называем мальтузианской дилеммой. Население увеличивается в геометрической прогрессии, тогда как пищевые ресурсы – в арифметической. Поэтому, если бы население не уменьшалось периодически из-за войн, эпидемий и местных катастрофических голодовок, всеобщий голод был бы неизбежен. А это означает, что войны, эпидемии и катастрофические голодовки нельзя полностью исключать, потому что именно они сохраняют популяцию от вымирания.

Но – и это очень важно – все это относится к популяции, которая не осведомлена о дилемме. Когда осознаешь свое положение, то можешь придумать, как его исправить. Вот почему информация так важна. Вы меня понимаете?

Дядя Ваня лег на землю, вытянувшись во весь рост, и на несколько часов замер в полной неподвижности. Когда же он все-таки поднялся, то наотрез отказался от разговоров.

На следующий день путь привел в вытянутую метеоритную долину, которую землееды облюбовали так давно, что пологие склоны покрылись почвой, чем ближе к дну, тем более богатой и плодородной. Здесь, насколько видел глаз, тянулся сад гранатных деревьев, расположенных соприкасающимися восьмигранными рощицами. Мы все еще находились на территории Вавилона, но всех садоводов смело€ напрочь прошедшее здесь войско Зиккурата.

Гранаты были еще зелеными [примечание: конечно, не в буквальном смысле – они были оранжевого цвета!], их толстая кожура еще не содрогалась от горячей до испарения пульпы, которая через некоторое время в отсутствие сборщиков урожая заставит плоды взрываться, разбрасывая заостренные, подобно наконечникам стрел, семена или споры [примечание: подобно семенам, дротики содержат в себе запас питательных веществ; подобно спорам, они выпустят из себя заростки, которые образуют половые органы, определяющие, что получится из гаметы конкретного растения; естественно, все ботанические термины, применительно к ксенобиологическим организмам и процессам, используются условно] с такой силой, что зрелые плоды представляют собой смертельную опасность.

Но не сегодня.

Внезапный порыв ветра разнес в стороны клубы пара, ненадолго открыв долину-сад солнечному свету и показав нам узкую привлекательную тропинку. По ней мы направились в долину.

Когда мы дошли примерно до середины сада, Кивера наклонился, чтобы рассмотреть облаченное в хрустальную оболочку существо, не имеющее ничего общего ни с чем, имевшимся в базе данных костюма. Оно сидело на вершине длинного стебля какого-то сорняка [примечание: слово «сорняк» здесь употреблено не метафорически – концепция «нежелательного растения, выросшего на возделанной земле» является универсальным и встречается в любой культуре], купаясь в солнечных лучах; его брюшко часто и мелко пульсировало, словно закипающая мелкая капля черного ихора. Облачко пара, резкий щелчок, и существо исчезло.

– Как оно называется? – спросил изумленный Кивера.

Дядя Ваня оцепенел.

:: Ракетник/опасность!/[полная уверенность]::

И тут же {крак! крак! крак!} все вокруг пересекли тонкие струйки пара, направленные с такой точностью, будто их проложил чертежник по линейке, и струйки эти были столь стремительными {крак! крак!}, что невозможно было на глаз понять, в какую сторону они направлены. Но это, в общем-то {крак!}, не имело значения.

Кивера упал.

Что еще хуже, из-за того, что паровые выбросы, прошившие его ногу, повредили организационный узел его костюма, я утратила все свои высшие когнитивные функции. Иными словами, потеряла сознание.

А вот что делал костюм, лишившись моего (Розамунды) управления:

1. Медленно восстанавливал поврежденный организационный узел.

2. Быстро заделал дыры, которые ракетник пробил в материи.

3. Погрузил Киверу в терапевтическую кому.

4. Ввел в раны лечебные вещества и запустил медленный и болезненный процесс восстановления поврежденных тканей тела, причем здесь главным было не допустить травматического шока.

5. Занес в базу данных (раздел «Ксенобиология») комплексную информацию о ракетнике (рубрика «Насекомоподобные», отсылки к «Выживание» и «Паровое движение»).

6. Сообщил Дяде Ване, что, если он попытается покинуть Киверу, костюм догонит его, поймает, оторвет ему голову, как последнему недокузену, которым он и является, а потом помочится на его труп.

Костюм полностью пришел в сознание лишь через два дня, на протяжении которых Дядя Ваня очень добросовестно заботился о Кивере. Не важно, из каких соображений. Потом прошел еще день. Костюм намеревался продержать Киверу в состоянии комы еще неделю, но вскоре после того, как сам очнулся, обстоятельства изменились. Костюм резко вывел человека из бессознательного состояния. Дипломат осмотрелся по сторонам, его сердце бурно колотилось.

– Вырубился, что ли, на секунду? – выдохнул он. Но тут же осознал, что вокруг совершенно незнакомый пейзаж. – Сколько времени я провалялся?

:: Три дня/<три дня>/[небрежно, с полной уверенностью]::

– Ох!

Тут же, почти без паузы:

:: Ваш костюм/механизм/[тревога] разговаривает голосом Розамунды да Сильва/(европанский вице-консул 8)/[неуверенно, с сомнением]::

– Да, это потому…

Кивера полностью пришел в себя и полностью осознавал окружающее. Поэтому я сказала:

– Приближаются.

Прямо перед нами из черной почвы стремительно появились две многоножки. На боках и доспехах у них были нарисованы эмблемы Зиккурата. К счастью, Дядя Ваня поступил наилучшим возможным в этой ситуации образом – испуганно попятился и вскинулся на дыбы. Анатомия Millipoid sapiens такова, что в этом положении все сразу видят, что перед ними скопец, и вражеские солдаты практически инстинктивно расценили незнакомца как презренного, безвредного и не заслуживающего никакого внимания.

А вот к Кивере они отнеслись по-другому.

Возможно, это были предатели своего выводка, дезертировавшие с войны с намерением устроить собственное гнездо. А возможно, они представляли собой один из тысяч мелких отрядов, разбросанных вдоль временной границы на манер подземных мин, активно использовавшихся в эпоху новой истории. Солдаты удивились нашему появлению ничуть не меньше, чем мы – при виде их. Они не приготовили оружия и поэтому набросились на Киверу только со щупальцевыми кинжалами.

Его костюм (то есть я) отбросил его из-под рубящего удара в одну сторону, а потом в другую. Потом один из многоногих воинов вскинулся на дыбы – тот, кто владеет межвидовой кодировочной системой, сразу понял бы, что он крайне изумлен, – и тяжело рухнул наземь.

Над испускавшим пар трупом стоял Дядя Ваня, одна из его передних ног сверкала серебром. Второй солдат Зиккурата повернулся, чтобы вступить с ним в бой, на мгновение оставив брюхо открытым.

Кивера (вернее, его костюм) стиснул ладони и ударил обеими руками снизу вверх, в слабый участок третьего стернита позади головы. Там находятся половые органы. [Пояснение: все анатомические термины, в том числе «стернит», «половой орган» и «голова», можно было бы считать уместными лишь с учетом допущения, что жизнь на Геенне имеет какую-либо прямую связь с земной жизнью; при ином подходе их следует воспринимать исключительно как метафоры.] И потому это место особенно уязвимо. А поскольку костюм обладает экзоскелетом с функцией умножения мышечного усилия…

Ихор залил костюм с головы до пят.

Бой закончился, едва успев начаться. Кивера тяжело дышал от усталости и потрясения. Дядя Ваня убрал щупальцевый меч обратно под брюшной щиток, непроизвольно изобразив недовольную гримасу.