Майкл Суэнвик – Драконы Вавилона (страница 6)

Но Пак с негодованием вырвал свою руку.

— Это больше не мое тайное имя! Я прошел сквозь тьму, и мой дух вернулся из гранитных покоев с новым именем — именем, которого и дракон не знает.

— Не знает, так скоро узнает, — печально заметил Вилл.

— Тебе что, очень этого хочется?

— Пак…

— Мое прежнее обычное имя тоже умерло, — сказал тот, кто был когда-то Паком Ягодником. Цепляясь за стену, он встал на единственную ногу и завернулся в то самое одеяло, на котором лежал. — Можешь звать меня Без-имени, потому что ни одно мое имя не слетит больше с твоих губ.

Без-имени неуклюже поскакал к двери. Там он секунду отдохнул, держась за косяк, а затем решительно преодолел порог и запрыгал дальше.

— Подожди! Да ты послушай меня, пожалуйста! — крикнул вслед ему Вилл.

Молча и не поворачиваясь, Без-имени вскинул правую руку с выставленным средним пальцем.

От бессильного гнева глаза Вилла застлало красной пеленой.

— Мудила хренов! — закричал он вслед бывшему другу. — Поскакунчик безногий! Джонни-полторы-ноги!

С той самой ночи, как в него вошел дракон, Вилл не плакал ни разу, а теперь из его глаз так и хлынули слезы.

На самой вершине лета в деревню с диким ревом мощного мотора влетел на мотоцикле армейский вербовщик; к его заднему сиденью был приторочен большой желто-зеленый барабан. На нем был красивый красный мундир с двумя рядами медных пуговиц, и он приехал аж из самого Броселианда, выискивая парней, которых можно было бы призвать в авалонскую армию. Взвизгнув покрышками и подняв огромное облако пыли, он затормозил перед «Тощей собакой», опустил ногою подпорку, вошел в трактир и снял на весь вечер главный зал.

Выйдя опять наружу, он надел барабан и сыпанул на его туго натянутую кожу горсть золотых монет. Бум-Бум-де-Бум! Палочки выбивали из барабана громовые раскаты. Рап-Рапп-э-Тап! Монеты подпрыгивали и танцевали, как капли на горячей сковородке. К этому времени у «Тощей собаки» собралась уже целая толпа.

— Сержант Бомбаст — так меня звать! — хохотал вербовщик. Бум! Бум! Та-ра-ра-ра-Бум! — Я послан сюда, чтоб героев искать! — Он вскинул палочки над головой и звонко ими постучал. Щелк! Щелк! Щелк! Щелк! Затем он сунул их за пояс, снял с себя барабан и поставил его рядом с собою на землю. Блеск золота слепил глаза, заставлял толпу забыть обо всем, кроме алчности. — Я хочу предложить отважным парням самолучшую службу, какая только предлагалась когда-либо мужчине. Прекрасную возможность обучиться профессии, стать достойным воином… и получать за это весьма, очень даже весьма хорошие деньги. Вот посмотрите на меня! — Он любовно похлопал себя по обширному брюху, — Разве я похож на заморыша?

Собравшиеся дружно засмеялись. Смеясь вместе с ними, сержант Бомбаст замешался в толпу, он бродил то туда, то сюда, обращаясь то к этому слушателю, то к другому.

— Нет, отнюдь не похож. По той очень простой и приятной причине, что армия прекрасно меня кормит. Она меня кормит, одевает и обувает, делает мне все, что я ни попрошу, разве что жопу не подтирает. А благодарен ли я ей за это? Благодарен ли? Так вот, я ей не благодарен. Нет, уважаемые сэры и девицы. Я настолько далек от какой-либо благодарности, что еще требую, чтобы армия за это же мне и платила! И сколько вы думаете? Сколько вы думаете, они мне платят? Принимая во внимание, что вся моя жратва, мои сапоги и штаны и даже моя сморкалка… — он выхватил из-за обшлага кружевной носовой платок и помахал им в воздухе, — что все это дается мне бесплатно, бесплатно, как воздух, которым мы дышим, и как земля, которую втираем себе в волосы в канун возжигания свеч. Так угадайте: сколько мне платят! — В этот момент случайные вроде бы блуждания в толпе вновь привели сержанта к барабану. Его кулак обрушился на барабан, заставив золотые монеты высоко подпрыгнуть, а собравшихся вздрогнуть. — Сорок три медных пенни в месяц! Толпа изумленно ахнула.

— И платят без всяких задержек, ежеквартально, взаправдашним золотом! Каковое вы здесь и видите! Или серебром, это для тех, кто поклоняется рогатой дамочке. — Он пощекотал под подбородком старушку Ой-Я-Боюсь, отчего та вспыхнула и разулыбалась. — Но это еще не все — нет, даже не половина! Как я вижу, вы уже заметили эти монеты. Заметили? Черта с два! Вы просто заметили, что я хотел, чтобы вы заметили эти монеты! А почему бы и нет! Каждая из этих красавиц весит целую тройскую унцию, без малейшего недовеса! Каждая отчеканена из прекрасного червонного золота, добытого трудами кобольдов в шахтах Лунных гор — гор, населенных грифонами. Ну как же вам было их не заметить? Как же вам было не задаться вопросом, что же я думаю с ними делать? Неужели я привез их только затем, чтобы потом, отыграв свой спектакль, попросту сгрести их и закинуть назад в свой карман?.. Нет, ничего подобного! Я глубочайше надеюсь уйти из этой деревни без гроша за душой. Я намерен уехать из вашей деревни с пустым, хоть выверни, карманом. А теперь навострите уши, потому что мы дошли до главного. Вот это золото предназначено для выплаты подъемных. Да, вы ничуть не ослышались! Подъемные для тех, кто завербуется. Еще минута, и я кончу трепать языком. Думаю, вы рады это услышать! — Он подождал, пока слушатели отсмеются. — Да, уж вы там верите или нет, но не позже чем через минуту сержант Бомбаст заткнет свою пасть и войдет в это прекрасное заведение, где я заранее заказал исключительное использование главного зала — и, конечно же, кое что еще. Так вот, все, что я хочу, это просто поговорить — только поговорить, обратите внимание! — с парнями, достаточно сильными и достаточно взрослыми, чтобы записаться в солдаты. Ну и какой же это возраст? Возраст достаточный, чтобы ваша подружка рисковала подзалететь. — (Новый взрыв хохота.) — Ну и чтобы не слишком уж много лет. А слишком много — это сколько? А столько, чтобы, когда ваша подружка пойдет гулять налево, вы не обиделись, а сказали: ну и пруха же мне!.. Так вот, я люблю потрепаться, и мне нужны парни, с которыми можно бы потрепаться. И если вы здесь такие, если не слишком молоды и не слишком стары и если хотите просто меня послушать без никаких обязательств… — Он выдержал паузу. — Ну что ж, тогда все путем, а пиво ставлю я. Пейте, сколько душе угодно и в брюхо влезет, а я за все заплачу. — Он направился было к трактиру, но затем повернулся, изобразил удивление и поскреб себя в затылке. — Мать твою за ногу, я же тут вроде чего-то забыл.

— Золото! — подсказал чей-то писклявый голос.

— Ну да, конечно же, золото! Я б и репу свою где-нибудь позабыл бы, не будь она крепко прибита гвоздями. Как я вам уже говорил, золото — это на подъемные. Вы получите его прямо в ту же минуту, как распишетесь в вербовочном контракте. Ну и сколько же вы получите? Одну золотую монету? Или две? — Он хищно ухмыльнулся. — Так что же, никто и угадывать не хочет? Нет? Ну ладно, держитесь покрепче за ваши пиписьки… Парню, который запишется сегодня, я предлагаю десять золотых! И еще по десять всем его дружкам, кто захочет последовать его примеру.

Под ликующие крики толпы он вошел в дверь трактира.

Дракон, предвидевший заранее, что из дальних мест приедет вербовщик, дал Виллу подробные наставления, что тот должен делать.

— Теперь мы должны достойно отплатить нашим людям за их беззаветную службу, — начал он. — Этот тип очень опасен как для них, так и для нас. С ним нужно разобраться, и лучше, если это станет полной для него неожиданностью.

— А почему бы не успокоить его дружелюбными улыбками? — спросил Вилл. — Выслушать его, накормить от пуза, и пусть себе едет дальше. Мне кажется, так будет проще всего.

— Можешь не сомневаться, что он наберет себе рекрутов. В добавление к хорошо подвешенным языкам все эти типы располагают мощными волшебными камнями.

— И что же из этого следует?

— Авалону не везет в этой войне. Сегодня набраны уже трое, вряд ли хоть один из них вернется домой.

— Мне это как-то и все равно, я за них думать не нанимался.

— Ты быстро учишься, — одобрил дракон. — Но вот другое обстоятельство не может нас не волновать: первый же новобранец, которого приведут к присяге вассальной верности, расскажет своим офицерам, что в вашей деревне поселился я. Он предаст нас всех, ни на секунду не задумавшись о благополучии своей деревни, своей родни и своих друзей. Такова уж сила армейских колдунов.

Так что Вилл с драконом посовещались и все спланировали.

А теперь пришло время претворить эти планы в жизнь.

«Тощая собака» буквально ломилась от перспективных новобранцев, и никому из них не было отказа ни в пиве, ни в табаке. Дымились все кальяны, имевшиеся в трактире, так что сержанту Бомбасту пришлось послать за подкреплением. В плотном облаке сизого дыма деревенская молодежь шутила, заливисто хохотала и улюлюкала, а тем временем вербовщик высматривал опытным глазом какого-нибудь парнишку, совсем уже вроде готового записаться, сахарно улыбался ему и подзывал к себе. Вилл увидел это прямо с порога.

Он отпустил дверь, и та с треском захлопнулась за его спиной.

Все взгляды обратились на него. В комнате повисла гробовая тишина.

Он шел через зал под скрип отодвигаемых стульев и стук тяжелых кружек, опускавшихся на столы. Кто-то выскользнул в кухонную дверь, за ним кто-то еще. Трое парней в зеленых рубашках, тесно сидевших за одним из столиков, ушли через главную дверь. Люди зачем-то вставали, куда-то двигались и уходили, уходили… К тому времени как Вилл подошел к вербовщику, в зале не осталось, кроме них, никого.