Майкл Суэнвик – Дочь железного дракона (страница 67)
— Не надо, — сказал он. — Не говори ничего.
— Но я…
— Я не хочу этого слышать, понимаешь? Я знаю, чему я хочу верить, и это скорее всего не то, что ты хочешь сказать. — И добавил, обращаясь к Тому: — Первый выстрел!
Поршни подались назад. Кровавые змеи сворачивались, извиваясь, внутри стеклянных цилиндров. Телевизоры шумели оглушительно. Светящиеся экраны бросали лиловатые отблески на лица дуэлянтов, подчеркивали тени под глазами, впадины под подбородком. Они напряженно смотрели друг на друга. Джейн здесь была лишней. Они очертили вокруг себя круг ненависти и страсти, а она осталась снаружи.
Перед её глазами что-то мелькнуло.
Маленькая рука тронула её за плечо.
— Пойдем, — сказал мальчик-тень. — Ты знаешь, что ничем не можешь ему помочь.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Мальчик-тень увел Джейн из комнаты, где неподвижно застыли эти двое. Они миновали фальшивое восточное великолепие передней комнаты и вышли на улицу. Никто их не остановил.
Они шли городскими улицами, словно зачарованные. Дважды они натыкались на беснующуюся толпу с трофеями, на которые Джейн не хотелось смотреть. Каждый раз мальчик-тень уводил её в сторону, и никто их не трогал. Ей казалось, что ничего не может случиться с ней, пока он держит её за руку.
Мальчик-тень прикоснулся к боковой двери Бельгарды, и дверь открылась. Они вызвали лифт. В громадной кабине, рассчитанной на сотню пассажиров, они вдвоем доехали до самого верха. Джейн категорически отказалась идти к себе в комнату, и они прошли в студенческий холл.
— Да ты не бойся, — уговаривал он, — трупы давно убрали. Они это делают очень быстро.
— Нет!
В холле никого не было. Джейн, отвернувшись от окна, взглянула на кресла. В любом из них можно было переночевать. А можно лечь и на полу.
— Ну, мне пора. Если я опоздаю на завод… — Мальчик-тень тоскливо поежился.
— Да, конечно, завод. — Джейн не выпустила его руки.
— Мне пора, — повторил он.
— Кто ты?
Он отвернулся.
— Ты же знаешь меня, — прошептал он.
— Кто ты такой?
Он молчал.
— Хочешь, я сама тебе скажу?
— Нет, — прошептал он, — не надо.
То, что собиралась сделать Джейн, было жестоко. Но она была пьяна, и потрясена, и измучена, у неё все болело, и на все ей было наплевать. Она обвила руками его тоненькое, не сопротивляющееся тельце. Он был маленький и холодный. Она с удивлением поняла, как она выросла с заводских времен. Он, дрожа, с испугом смотрел ей в глаза. Джейн наклонилась и шепнула ему на ухо своё собственное имя.
— Я делал что мог, — плача, произнес он.
— И я тоже. Но ведь этого мало, правда?
Его била дрожь. Он молчал.
— Когда поймают гиппогрифа, подрезают ему крылья, чтобы не улетел. Оленю подрезают сухожилие на ноге. А как искалечить человека, чтобы он не стал от этого хуже работать?
— Не надо… Пожалуйста… — Он слабо забился в её руках.
— Тихо! — Джейн потянулась к нему. Раздвинула языком его несопротивляющиеся губы. Втянула его язык себе в рот, И тянула дальше, втягивала его в себя, больше и больше, пока не втянула всего.
Она подняла глаза. Яркие рассветные лучи озарили комнату. За окном вставало солнце.
Тейнд кончился.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
19
⠀⠀ ⠀⠀
Ей необходимо было принять душ и переодеться. Тела Мартышки и Крысобоя, конечно, уже забрали из комнаты. Мальчик-тень был прав. В чём, в чём, а в таких вещах администрация поддерживала порядок.
Она повертела головой, послушала, как хрустят позвонки. Старательно потерла зубы указательным пальцем, счищая налёт.
Посмотрела на часы.
— О чёрт!
С минуты на минуту должны были вывесить списки.
Тело Сирин нашли на улице у подножия Кэр-Гвидион. Её выбросили из окна. Опознать её удалось только по пломбам на зубах.
В Новорегентском зале как раз выставляли застекленные стенды со списками погибших и сведениями об обстоятельствах гибели. Многие из выживших, и среди них Джейн, толпились у стендов. Волосы у Джейн не высохли — она полчаса простояла под душем, — и голова ещё гудела. Она тщательно просматривала списки, ища знакомые имена. Это требовало времени. В канцелярии, ради собственного удобства, имена заносили в списки в порядке обнаружения тел.
Сирин.
Мартышка.
Крысобой.
Изучение списков объединяло читающих и в то же время уединяло каждого. Джейн просматривала список медленно, внимательно, ведя пальцем по стеклу. Все вокруг делали то же самое, молча, не глядя друг на друга. Каждый стоял сам по себе.
Громадный зал с круглыми сводами освещался через невидимые, спрятанные под самым потолком окна. Деревянные панели придавали ему почти нерукотворный вид — Джейн чувствовала себя насекомым, ползающим в дупле. Зал казался пустым. Собравшиеся студенты занимали в нём мало места. Университет обезлюдел.
Гном в костюме-тройке и башмаках из василисковой кожи быстро и внимательно просматривал списки, словно деловые бумаги. Джейн припомнила его — это был приятель Наины, встреченный в тот далекий вечер, когда Джейн и Сирин впервые увидели Гальяганте. Рыжий Глот, вот как его зовут. Она подумала, что, наверное, надо поздороваться. Но тут он заплакал и отвернулся, закрыв рукой глаза, и она решила его не трогать.
Наина.
Грымза.
Хромуша Мирта.
Джимми-прыгунок.
Потягушка.
Большинство было ей незнакомо. Других она знала только издали, в лицо, по рассказам. По всему залу студенты просматривали списки. У всех были красные глаза, растерянный и потрясенный вид. Они читали, шевеля губами, и время от времени кто-нибудь начинал плакать. Другой вдруг изумленно смеялся. Никто не разговаривал. У каждого было своё, и никто не собирался ни с кем делиться.
Коноплянка.
Горицвет.
Царапка.
Снеговик.
Робин Эльшир.
Вот оно. Сердце Джейн глухо отозвалось, словно её ударили кирпичом по груди. И все. Она ничего не чувствовала. Только тоску по желанию что-то почувствовать.