Майкл Суэнвик – Дочь железного дракона (страница 51)
Он рыдал.
— Горе, горе! — восклицал он. — Горе взыскующим истины, ибо истина — драгоценнейшее сокровище Богини. О, жестока Богиня и непостижима, и страшна, страшна её месть!
Медленно зажегся свет. Загремели аплодисменты.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Джейн знала, что ей делать.
В алхимической лаборатории было темно, но в кладовке горел свет, и Джейн оставила дверь открытой. Висящее под потолком чучело крокодила медленно поворачивалось в легчайшем воздушном течении. Воодушевляемая планом, зародившимся у неё на лекции по Углубленной грамматике, Джейн потратила на подготовку три дня: украла ключи, добыла оборудование, выкроила время.
Она поставила слева от себя ионный лазерный излучатель, справа — предметную камеру, снабженную монохромометром и счетчиком фотонов. Эти два предмета да увеличивающее зеркало — вот и вся нужная аппаратура. Задуманный ею опыт был прост и изящен.
В дверь постучали. Через матовое стекло смутно виднелась тощая длинная фигура с непропорционально большой головой.
Джейн отперла дверь.
— Я принес то, что ты хотела. — Билли-страшила, согнувшись, робко вошел. От него пахло дешевым мылом, импортными сигаретами и робкими надеждами. Он разжал руку. На ладони у него лежал кусочек ткани, наклейка с картинкой. Последний раз Джейн видела эту наклейку на куртке Робина, на плече. Она ещё тогда заметила, что наклейка держится непрочно.
— Спасибо! — Она оторвала от наклейки несколько отстающих ниточек и опустила в сосуд.
— Откуда ты знаешь Робина?
— А ты откуда?
— Нас Сирин познакомила.
Джейн медленно капнула на нитки
— А Сирин откуда его знает?
— Да он такой, его все знают. — Билли пожал плечами. — Может, она у него покупала священные грибы, а может, он ей велосипед чинил. Он на все руки мастер и всегда под рукой.
Джейн сориентировала лазер так, чтобы зеркало отражало его луч прямо на камеру. Подключила охлаждение, убедилась, что все в порядке.
— Ну вот оттуда же и я его знаю.
Она вставила в камеру контрольную трубку с солевым раствором.
— А-а… — Билли чуть растерялся. — Слушай, я раздобыл пару билетов на жертвоприношение. Думал, может, мы…
— Нет. — Всё было на месте. Она включила лазер и посмотрела на счетчик фотонов. Совершенно не то. Разочарование заставило её ответить резче, чем она хотела: — Даже если бы мне хотелось посмотреть — а мне не хочется, — я бы с тобой не пошла, потому что ты потом захочешь со мной переспать. А я этого не хочу. Ты от этого только больше начинаешь приставать.
Билли молча переминался с ноги на ногу у неё за спиной.
— Пригласил бы Коноплянку! Говорят, она очень хороша. — Может, сила тока не та? Она проверила все включения, надеясь найти какой-нибудь легкоустранимый дефект. Если бы, например, барахлила вспышка, она бы её могла исправить.
— Я ей скажу, что у тебя три яйца.
Не глядя на Билли, она поняла, что он покраснел.
— Не вижу необходимости быть вульгарной, — сказал он самым напыщенным голосом.
— Да ведь все девушки…
Повернувшись, она увидела его глаза и осеклась. Глаза были простодушные, обиженные, страдающие. Ей стало стыдно. Захотелось обнять его, но он понял бы это неправильно.
— Ну хорошо! Извини, что я тебя дразнила. Мир! Будем друзьями.
С другой стороны, если дело в хромометре, она ничего не сможет сделать. Его и разобрать не удастся, они продаются запечатанными. Но ведь только вчера Варга работала с этим же самым хромометром, и все шло прекрасно. Что она пропустила?
И тут её осенило: зеркало!
Ну конечно! Взглянув на зеркало, она увидела, что оно слегка поцарапано и из-за этого рассеивается луч. Джейн мигом его заменила. Включила ток, проверила. Всё как надо! Вынула контрольную трубку, вставила ту, в которой были Робиновы нити, оставила камеру открытой. Надела лазерные очки. Если настроить устройство на 514 ангстрем, очки отфильтруют все, кроме
— Насчет этого жертвоприношения… — сказал Билли.
Действие лазерного луча на свободные ионы в растворе породило рамана — крохотное оранжевое существо. Оно плавало в зеленоватой жидкости — Джейн его видела, — как водоросль, колеблемая подводным течением. Срок жизни таких созданий был чрезвычайно мал. Под живительным действием лазерного луча они рождались и умирали тысячи раз в секунду. То, что казалось ей одним существом, на самом деле было множеством. Его кажущееся единство было такой же иллюзией, как картинка на экране телевизора. Оно было такое хрупкое, что Джейн боялась дышать.
— Да, так что?
— Может, ты всё-таки пойдешь, если передумаешь…
Джейн вздохнула, не поднимая глаз:
— Уходи, Билли.
Он ещё постоял, печально бренча монетками в кармане. Потом ушёл. Посредством элементарной наведенной трансформации раман должен был принять в конце концов форму, наиболее тесно связанную с частицами нитки из лоскутка. Джейн ждала, а человечек, медленно изменяясь, приобретал знакомые черты. И вот наконец миниатюрный Робин широко улыбнулся ей, облизал губы и взялся рукой между ног. Понятно, от такого примитивного существа ждать хороших манер не приходилось.
Теперь, когда началось самое главное, ей стало страшно. Лазер имел оснащение для переноса информации. Джейн подключила к нему микрофон. Нервно откашлялась. Давно она не произносила тайного имени Крутого.
— Тетигистус! — воскликнула она.
Человечек подпрыгнул, словно его вытянули кнутом по спине. Трубка с громким треском лопнула, почернела. Запахло горелым пластиком. Джейн с криком отдернула голову, сорвала очки.
Но было поздно. Ясно и отчетливо перед её глазами сиял тройной неразделимый образ: Крутой-Питер-Робин. У них были ясные глаза и кожа гладкая, как слоновая кость. Они лежали, укутанные в белые одежды, светлые, чистые, безупречные.
Все трое были мертвы.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Значит, так и есть. Крутой — это Питер — это Робин.
Было поздно, скорые лифты уже не ходили. Джейн ехала домой сорок пять минут, с остановками на всех этажах. По дороге она не думала ни о чем, отдавшись своему горю. Раньше она надеялась, что, узнав правду о Робине, любую правду, она станет свободна от него. Но именно сейчас, когда она твёрдо знала, что вместе им не быть, она поняла, как он ей нужен.
Подходя к своей комнате, она чувствовала смертельную усталость. Позади был длинный день, и она хотела только спать.
Из дверного окошка и из щели внизу выбивался свет. Раздавались голоса. Мартышка вернулась. У неё гости. «Неважно, — подумала Джейн. — Мне уже все неважно. Можно ударить меня по лицу кирпичом, я ничего не почувствую».
Она открыла дверь.
На её кровати сидел кто-то — нескладный, красноглазый, с волосами как солома. Он посмотрел на неё и нагло осклабился.
— Как делишки, Сорока?
Это был Крысобой.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
15
⠀⠀ ⠀⠀
Через неделю после появления Крысобоя, Джейн отправилась с ним и Мартышкой прогуляться и посмотреть на витрины. Полная нехороших предчувствий, она нехотя тащилась за ними по роскошным магазинам Карбонека и Гладсхейма, таким заведениям, как «Козий Рог», «Фата Падурия», «Малефиций», и везде Джейн чувствовала себя неловко и не на месте. Крысобой держался от неё в стороне, побрякивая в кармане ключами, и, когда Мартышка начинала восхищаться очередной цацкой, его пухлые губы довольно улыбались.