Майкл Суэнвик – Дочь железного дракона (страница 5)
В тайнике было тесно, стены давили на плечи — но она ничего не замечала. Она видела лишь одно: чёрных быстрокрылых драконов. То, что всю жизнь было у неё перед глазами, незамечаемое, стало явным и главным. Она слышала ультразвуковой, раздирающий небо рёв этих тварей, переполняемых яростью и бензином, чувствовала их сокрушающую гравитацию мощь, огненное дыхание. И она видела себя на одном из них, она летела с ним всё дальше, дальше…
Но сначала надо изучить гримуар. Она должна понять, как подчинить себе дракона.
Шли часы, а Джейн не могла оторваться от книги. Она ласкала глазами и пальцами каждый знак, впивала, запоминала, усваивала. Только сигнал побудки заставил её поднять голову. Пора было идти завтракать. Она выползла из тайника и стала в строй, зевающая, чуть живая от усталости, счастливая.
На следующую ночь первый раз в жизни дракон с ней заговорил.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Через три дня Джейн, Колючку и Холстину отвели в механический цех. Все рабочие места там оказались заняты, и, полаявшись некоторое время с мастером, Блюгг сунул под мышку ящик с зубчатыми колесиками и повел их наверх. Под потолком цех опоясывала галерея, разделенная на мелкие отсеки. Там все было завалено, но наконец Блюгг всё-таки нашел для них место, между деревянной лестницей и кирпичной трубой промышленного перегонного куба. Он усадил их на шаткую скамью, велел стирать с колесиков смазку и ушёл.
Здесь окна тоже были закрашены, но белой ли краской, серой или зеленой — под многолетним слоем пыли было уже невозможно различить. Фрамуга была навечно открыта, их обдавало холодом. Правда, под лестницей пыхтела керосиновая буржуйка, но тепла от неё было мало.
— Ну-ка, поменяемся местами, — потребовала Холстина, едва Блюгг ушёл. — Нам с Колючкой надо поближе к печке.
Джейн хотела отказаться. Но Холстина вечно жаловалась на холод. Может быть, она и вправду мерзла больше других. Колючка противно заулыбалась. Джейн решила не связываться и уступить. Она молча встала и перешла на дальний край скамьи.
Колесики были величиной с серебряные монетки, но много тоньше. Мелкие зубчики кололись и щекотались, если взяться за край. Прозрачная коричневая смазка застыла и оттиралась с трудом. Они работали старательно, не отрываясь, зная, что Блюгг в любой момент может возникнуть с проверкой.
Но часы шли, а Блюгг ни разу не появился. Про них, похоже, забыли.
Джейн, работая, неподвижным взглядом глядела перед собой. Её мысли были заняты гримуаром и драконьим голосом, который то ли мерещился ей, то ли действительно говорил с нею по ночам. Ей виделись черный глянец драконьего тела, его обтекаемые линии. Жестокое могущество, бездушная сила, беспощадная скорость! И собственные руки на горле этой твари, руки, повелевающие грозной машиной…
Холстина шумно вздохнула.
Наверху, там, где в открытое окно вливался тускло-серебристый солнечный свет, затрепетали крылья. Холстина подняла глаза и вскрикнула:
— Жабьи яйца!
— Жабьи яйца? — недоумевающе повторила Колючка. — О чем это ты?
— Там, под крышей. У них там гнезда.
Холстина влезла на скамью, поднялась на цыпочки и насколько смогла вытянула за окно руку. Её хвост нетерпеливо подергивался. На скате крыши, с внутренней стороны, виднелись какие-то темные нашлепки.
— Тьфу ты, не достать!
— Никаких яиц сейчас быть не может, — заявила Джейн. — Кто же кладет яйца осенью?
— Жабы. Весной они тоже кладут, но те вылупляются. А осенняя кладка в запас, чтобы им было чем полакомиться в день Новой Луны. — Холстина взглянула вниз, и её широкий рот растянулся загадочной улыбкой. — Ну-ка, Джейн, полезай сюда, достань мне яичек.
— Я плохо лазаю. Попроси Жужелицу, или Малого Дика, или…
— Да их же здесь нету! — Холстина переглянулась с Колючкой, и переменщица внезапно вцепилась в Джейн, подняла и подбросила вверх. Холстина подхватила девочку. Обе они были очень сильные. Со смехом, держа Джейн за ноги, они высунули её в окно.
Ящик перевернулся, зубчатые колесики раскатились по полу.
— Вот улета-а-ет моя ра-адость! — запела Холстина.
Джейн изо всех сил цеплялась за оконную раму. Ледяной ветер бил в лицо, высекая слезы из глаз. Она видела двор с гаревым покрытием, громаду шестого корпуса, тяжелые тучи в небе. Внизу, чуть в стороне, тянулась толевая крыша какого-то сарая. Лететь до неё было самое малое метров десять.
— О святая Матерь! — выдохнула Джейн. Она отчаянно боролась, чтобы не выпасть.
Но грубые, безжалостные руки оторвали её пальцы от оконного переплета. Резкий толчок отправил её в пустоту. Джейн отчаянно замахала руками и закрыла глаза, боясь, что её стошнит. Она пыталась снова ухватиться за раму. Вес её почти целиком приходился на край распахнутой фрамуги. Только ноги были внутри.
— Не дергайся, а то бросим!
Она ухватилась за раму. Хлопья краски осыпались под её пальцами. Джейн изо всех сил прижалась к стене здания, царапая щеку о кирпич. Гнилостно-сладкий запах белого жабьего помета, облепившего раму снаружи, заполнял ноздри. Было ужасно холодно. Её колотила дрожь.
— Пожалуйста, Холстиночка, ну пусти, — лепетала Джейн. — Я все для тебя сделаю, буду твоей лучшей подругой, только пусти…
— Держи!
Снизу протянулась рука с полиэтиленовым мешком.
— Наполни это, и мы тебя спустим.
У Джейн свалился с ноги башмак. Она чувствовала, что Колючка стягивает с неё носок. Острый коготь проехал по подошве, задержался на самом чувствительном месте…
— Прекрати её щекотать! Ляпнется ещё, и прощай яйца. Эй, ты, ну, бери мешок!
Джейн послушно взяла мешок. Глубоко вздохнув, она открыла глаза. Голова плыла, желудок судорожно сжимался, и она даже не сразу поняла, на что смотрит. У неё перед глазами была внутренняя сторона ската крыши. Там лепилось не меньше двух десятков жабьих гнезд, кособоких бугорчатых шариков с входными отверстиями у самой поверхности крыши. Гнезда напоминали неумело слепленные глиняные горшочки.
Жабы разлетелись, как только её голова высунулась в окно. Теперь они, в сильном возбуждении, порхали поблизости, сердито трепыхая черными крыльями. Это были довольно противные твари, произошедшие от смешения обычных жаб с галками. Подобно своим пернатым прародителям, они были вороваты. Приходилось периодически уничтожать их гнезда на крышах, потому что жабы питали слабость ко всему, что блестит, и, в отличие от большинства животных, совершенно не боялись огня. Они вызвали не один пожар из-за того, что крали горящие сигареты и волокли к себе в гнезда. Опасные, словом, соседи.
Вся дрожа, Джейн подняла руку. Она никак не могла достать до гнезда, но понимала, что Холстине этого не объяснишь. Глубоко вздохнув и постаравшись успокоиться, она заставила себя подняться над пустотой. Если одной рукой ухватиться за откинутую фрамугу, а другую вытянуть изо всех сил, можно, пожалуй, достать… Рука протянулась к крыше.
Гнездо изнутри было выстлано черным пухом, нежным и гладким на ощупь. Джейн нашарила в глубине гнезда кладку теплых липких яиц. Вытащив их, Джейн выпрямилась, вернувшись к окну, раскрыла мешок и бросила туда яйца. Они комом упали на дно.
Яйца в гнезде ещё оставались. Она снова вытянулась и стала подбирать оставшиеся. На этот раз ей досталось только полгорсти, вместе с двумя клочками алюминиевой фольги, осколком стекла и хромированным шурупом. Шуруп она выронила.
Второе гнездо. Она торопливо выскребла яйца и уже вытаскивала из гнезда руку, когда порыв ледяного ветра продул её насквозь, взметнув кверху платье. У неё хватило самообладания не посмотреть вниз, но голова все равно закружилась. От тоски и страха хотелось плакать, но она боялась, что, если начнет, не сможет остановиться.
В гнезде, кроме яиц, было ещё несколько кусочков фольги и позеленевший моток медной проволоки. Она укололась об него и испуганно дернулась — ей показалось, что кто-то её укусил.
— Уже почти полмешка! — крикнула она. — Можно мне спуститься?
— Мало!
— Но мне больше не достать. Честное слово!
В окне появилось лицо Холстины. Её рука, держащая Джейн за щиколотку, ослабила на мгновение хватку, и Джейн вскрикнула в ужасе. Холстина прищурилась, оценивая расстояние.
— Вон до того ещё отлично можешь дотянуться. — Она ткнула пальцем.
У Джейн ныли пальцы. Силы оставляли её. В глазах мутилось, так пристально вглядывалась она в край крыши. Но когда она закрыла глаза, в голове все поплыло, и пришлось их поскорее открыть, чтобы не потерять равновесия.
Изо всех сил она потянулась рукой к гнезду. Нет, не достать!
— Холстина… — начала она дрожащим голосом.
— Яйца!
Оставалось только одно. Джейн ещё дальше высунулась из окна, бедрами опираясь о край фрамуги. Она так вытянулась, что слышала хруст собственных суставов.
Снова её рука скользнула в гнездо, в нежный и теплый пух. Изогнув ладонь, она вытащила яйца.
Но жабы к этому времени осмелели. Издавая угрожающие каркающе-квакающие звуки, они начали наскакивать на неё. Одна метнулась ей прямо в лицо и, когда Джейн, защищаясь, подняла локоть, ткнулась в плечо тяжелым скользким комком. Джейн едва не стошнило.
— Держите мне ноги, — прошептала она, не уверенная, что её слышат, но не имея сил говорить громче, и снова выпрямилась.
Вот она уже у окна. Задыхаясь, она вцепилась в переплет.
Довольно долго Джейн была не в силах пошевелиться. Немного придя в себя, она дрожащей рукой приоткрыла мешок и отправила туда последнюю порцию яиц. Блеснуло что-то красное. Она двумя пальцами выудила предмет из мешка.