Майкл Стэкпол – Зло нарастает (страница 9)

– Вы уверены, мистер Мак-Нил, что не хотите чего-нибудь покрепче? Вы выглядите так, будто у вас был тяжелый день, а между тем сейчас всего лишь восемь часов утра.

– И да и нет, – сказал он, принимая стакан из ее рук. Их пальцы соприкоснулись, и Мак-Нил успел прочитать имя на фартуке:

– Спасибо, Эрика. Боюсь, что для меня новый день еще не наступил, а продолжается старый.

– Я вернусь спросить, не нужно ли вам еще чего-нибудь. – Стюардесса улыбнулась и пошла дальше вдоль салона первого класса "Боинга-787".

Син откинулся в кресле и стал потягивать пепси.

Это просто безумие. У меня нет никаких причин тащиться в Японию ради какого-то психа. – Он поставил стакан на столик. – Но и оставаться в Фениксе тоже глупо.

Его отец, Дариус Мак-Нил, все же исполнил свою угрозу и вышиб сына из «Билдмора». После визита в больницу к Хэлу Гаррету Мак-Нил сделал попытку вернуться домой, но выяснил, что доступ к жилому сектору башни для него закрыт. Он обратился к охране, но в ответ получил только небольшой чемоданчик с личными вещами и сообщение, что все остальное конфисковано в пользу компании "Билдмор".

Один их охранников даже набрался наглости попытаться его раздеть, и Син решил, что это уже слишком.

Когда санитары унесли наглеца, Син двинулся к отцу в кабинет. Секретарша у двери вскочила, но остановить его не посмела.

Дариус Мак-Нил попивал виски в компании еще двух джентльменов. Одного, высокого и худого с огромным уродливым носом и тяжелым подбородком, Син узнал.

Додд, Ватсон Додд. Бухгалтер.

Дариус и Додд возвышались над совсем маленьким человеком; тот, впрочем, казалось, не замечал их преимущества в росте. Когда Син вошел в кабинет, он сжал кулаки. Но тут же разжал их и, склонив голову, ухмыльнулся по-волчьи:

– Гутен абенд, герр Мак-Нил.

– Привет, фашистский пигмей. – Син махнул рукой Додду:

– Вы, ребята, похожи на заговорщиков – наверное, у Додда пропала жена, а твои воины, Генрих, только что разграбили очередную синагогу.

– Так-так, возвращение блудного сына, – протянул Дариус, левой рукой как бы невзначай удерживая Додда на месте. Генрих откинулся на кресле и лизнул коктейль. – Не нужно грубить моим гостям, Синклер.

– Гостям? Отец, я же вижу, тебе противно Их общество! – Син широкими шагами направился к бару.:

– Мы вдвоем сейчас живо их выставим.

Дариус пригладил волосы.

– С этим придется подождать. Я объясняю мистеру Додду обязанности моего вице-президента по безопасности.

– Что?! – Син так посмотрел на Додда, что едва не прожег в нем две дырки. – Это моя работа!

– Была, предатель, – голубые глаза Дариуса вспыхнули. – Две недели назад ты был уволен за то, что исчез без предупреждения, да еще так надолго. Компания не может позволить себе ждать своих сотрудников столько времени. И после этого ты еще пытаешься вмешиваться в мои финансовые отношения с Воинами Арийского Мирового Союза. Убирайся!

Генрих опустил глаза и вздохнул:

– Ты обидел меня, Синклер. Я думал, что мы друзья.

– Я обижу тебя еще больше, змееныш. В следующий раз, когда захочешь убить кого-нибудь, возьми сам пистолет. А я тебе потом руки обломаю! – Син повернулся к отцу:

– Я только что был в больнице у Хэла Гаррета. Он останется жить, но нога скорее всего будет парализована. Пуля повредила нервные окончания. Это все из-за тех денег, которые ты платишь арийцам. – Он повернулся к Додду:

– Когда у тебя появятся дети, не забудь рассказать им, как папочка нанимал людей, чтобы те калечили мирных граждан. Пусть они гордятся тобой.

Дариус покачал головой:

– Простите моего сына, джентльмены. В детстве ему слишком много позволялось.

– Ты назвал меня сыном? Такого обращения я от тебя не слышал лет с десяти. А когда ты меня увольнял, ты вспомнил, что я твой сын? – Он нажал потайную кнопку в баре и получил хрустальный бокал. – Твои «гости», как я вижу, пьют из обычных стаканов.

Дариус снова покачал головой.

– Да, твоя мать тебя очень избаловала.

Син налил в бокал виски.

– Давай, опять вали все на мать, потому что она назвала меня нормальным именем. Господа, вы ведь знакомы с моими братьями Шарпо, Гипо и Думбо?

– Александром, Ксерксом и Тиберием. Не смей унижать их! Они всегда помнили о своем долге перед отцом.

– Зомби. Ходячие машины. – Син со злостью отхлебнул виски. – Ты с самого начала ненавидел меня за то, что я всегда перечил тебе. Как их, ты меня топтать не мог, это уж точно.

– Потому что ты всегда прятался от любых сложностей.

– А победители делают историю, так? – Син поставил бокал на стойку. – Только, боюсь, многие из "малых сих" с тобой не согласятся.

– Как ты можешь так себя вести после всего, что я для тебя сделал? – В голосе отца послышались умоляющие нотки. – Если не ради меня, то хотя бы. -..

– Я мог бы быть счастлив, папа!

– Ты опять о Кристине, – казалось, Дариус сам очень расстроен. – Я же говорил тебе – ей были нужны только мои деньги.

Син покивал, а потом повернулся к Додду:

– Понимаете, джентльмены, я вернулся из колледжа с невестой. Папаша все твердил мне, что она недостаточно для меня хороша и гонится только за его деньгами. Он отправил меня в Лондон по какому-то делу, а когда через месяц я вернулся, Кристи расторгла нашу помолвку. И догадайтесь почему? Да потому что мой милый папочка сам ее трахал.

– Я только подтвердил тот факт, что ей были нужны мои деньги.

– Да и продолжал подтверждать это еще в течение трех лет. – Син стукнул себя кулаком по коленке. – Помните, Додд, чем рискуете, если мой отец вдруг скажет, что у вас плохая жена.

– Ты закончил? – рассмеялся Дариус.

– Нет, папа, мы, закончили. Ты сволочь, сволочью был и сволочью умрешь. Я пришел только забрать мои вещи. Больше мне от тебя ничего не нужно.

– И ничего не получишь. – Дариус повелительно указал на дверь. – У тебя нет больше отца.

– Никогда и не было, – бросил Син.

– Давай, беги, как ты всегда убегая, когда тебя прижимали.

– Я ухожу, но не потому, что ты мне приказал. – Син рывком опрокинул в себя виски. – А потому, что я по горло сыт тобой и твоими деньгами, и в любом месте мне будет лучше, чем здесь.

Он стукнул кулаком по ручке кресла. Черт, надо же было быть таким идиотом. Он разыграл весь этот спектакль как по нотам, а я ему только подыгрывал. Дурак!

Рядом в свободное кресло опустилась Эрика:

– Не возражаете, если я тут посижу немножко? Устала.

Син кивнул:

– Мне как раз не хватало хорошей компании. Вы из Феникса или из Токио?

– Из Феникса, но скорее всего ближайшие две недели пробуду в Токио. После этого рейса у меня отпуск. – Она поправила локон. – А вы в Японию по делу или отдохнуть, мистер Мак-Нил?

– Синклер, с вашего позволения. Честно признаться, даже и не знаю. Строго говоря, по делу, но надеюсь, что и поразвлечься удастся.

Эрика похлопала его по колену.

– Не сомневаюсь, у вас получится, как вы хотите. – Она побарабанила пальчиками по экрану, вделанному в спинку кресла напротив. – Будете смотреть фильм? Он получил несколько призов на последнем фестивале.

– Я знаю, он считается лучшим со времен Оливье и Гибсона, но в роли Генриха Пятого вместо Маклея Колкина какой-то придурок. Я лучше вздремну.

В голове салона прозвенел звоночек.

– Ну что ж, приятного сна. Я разбужу вас перед посадкой.

Когда самолет начал снижаться в аэропорт Нарита, Эрика тронула Мак-Нила за плечо. Пилот посадил лайнер так мягко, что пассажиры почувствовали лишь слабый толчок, когда колеса коснулись полосы. Син взглянул сквозь забрызганное дождем стекло на серые здания.

Да, кошмарное зрелище. Тот, кто еще в 1970 году устроил акцию протеста против открытия аэропорта был, несомненно, прав. С тех пор бетонная зараза расползлась по всей Японии. Ни клочка живой земли не осталось.