Майкл Стэкпол – Вол’джин. Тени Орды (страница 47)

Его убеждение было таким сильным, что тролль почувствовал необходимость немедленно посовещаться с лоа. Хотя поступал он правильно – в этом сомнений не было, – Вол’джин мог представить, что за это лоа отвернутся от него. Возможно, они считали деяния зандаларов пагубными, но его преданность пандаренам могла показаться вредной для троллей.

Ощущение появления отца его успокоило – хотя бы тем, что Вол’джин не чувствовал враждебности. Он заставил себя ровно вдыхать и выдыхать, сочетая то, что узнал в монастыре, с древними практиками троллей. И явился пред очи лоа так, как полагается темному охотнику – уверенным и решительным. Но все же, будучи взрослым мужчиной, почитавшим и ценившим своего отца и его мечты, Вол’джин по-юношески радовался тому, что Сен’джин пришел первым.

Вол’джин посмотрел на него, не открывая глаз. Сен’джин стоял рядом, больше согбенный годами, чем нравилось вспоминать Вол’джину, но все еще с огнем во взгляде. На отце был тяжелый плащ из синей шерсти, но капюшон он скинул на плечи. Казалось, Сен’джин улыбается.

Темный охотник не пытался скрыть собственную улыбку, хоть она и продержалась всего мгновения.

Этого ты от меня ожидал?

Противостоять зандаларам здесь, где ты падешь? Обречь себя на битву, в которой нельзя победить? Ради народа, который тебя не понимает и не хочет? – Сен’джин, опустив плечи, покачал головой. – Нет, сын мой.

Вол’джин опустил глаза с ноющим сердцем, вокруг которого словно бы обвилась и натянулась ржавая цепь с шипами. Если у него и была цель в жизни, то это желание завоевать одобрение отца.

«И все же, хоть я его и разочарую, быть по сему».

Голос отца раздался мягко, с намеком на смех, придавленный тяжестью слов:

Это не то, чего я ожидал от тебя, Вол’джин. Но то, что лоа ожидают от темных охотников. Но хоть я этого от тебя не ожидал, я всегда знал, что ты достигнешь этих высот, когда придет время.

Вол’джин поднял взгляд, чувствуя, как от груди отлегло.

Кажется, я не понимаю, отец.

Ты, Вол’джин, мой сын. Я невероятно горжусь тобой и тем, чего ты добился, – дух отца воздел палец вверх. – Но став темным охотником, ты стал больше чем моим сыном. Ты стал отцом для всех троллей. Ты несешь ответственность за всех нас, за то, чем мы станем. Наше будущее – в твоих руках, и я не могу представить никого более достойного доверия, не могу.

Мир вокруг Вол’джина изменился. Не двигаясь, он оказался рядом с отцом. Видел, как звезды взрываются в ночном небе, насыщенном светом. Наблюдал, как из ничего сгущается Азерот. Пришли лоа и наделили троллей самой их сутью, взамен потребовав вечное поклонение и почитание. Войны и бедствия, времена добрые и радостные – все промелькнуло перед его глазами сияющими атласными вспышками на ленте истории.

Что бы он ни видел, каким бы коротким ни было видение, Вол’джин в каждом моменте его мог разглядеть темного охотника – или двоих, или пятерых. Иногда они выдвигались на первый план. Часто стояли подле или позади предводителя племен. Время от времени сходились в совете. Но тролли всегда искали их одобрения и уважали мудрость их решений.

Так было до тех пор, пока зандалары не начали отстраняться. Это было вполне логично, по мере того как тролли становились умудренней и начинали строить города. Они прекратили кочевать, стяжали богатства и познали строительство. Они создавали храмы и святилища, после чего возник класс посредников для подношения даров и толкования посланий лоа. Слишком обширное население городов привело к тому, что тролли удалились от занятий, связывавших их с природой и лоа, а кроме того необходимо было пересмотреть старые заповеди и истолковать их для новых времен и цивилизации. Зандалары нашли себе применение в этом деле, и это значило, что им нужно подчеркнуть важность своей роли, иначе у их касты не будет причин для существования.

Однако для этого требовалось новое понимание темных охотников. Да, пройти подготовку и испытания – великое дело. Благословение, которое восхвалят все. Темные охотники стали героями легендарных масштабов – к ним испытывали уважение, но и страх, ведь они общались с лоа и потому не могли полностью понять потребности смертных.

Вол’джин содрогнулся. Беда врожденного желания одобрения от зандаларов постигла не только другие племена. Кхал’ак тоже стала его жертвой, но в другом смысле. Она искала союза с темным охотником как раз из-за его статуса. То, что они действовали вместе, придавало ей значимости.

«Пока я все не испортил».

Парад истории замедлялся тут и там, в ключевых моментах. Видения становились грандиозней, то́лпы – больше, а произносимые речи – взрывнее и ядовитее. Безумие охватило огромные орды, покрывавшие землю.

И все же в этих сценах Вол’джин не видел темных охотников. А если и заметил кого-то, то они отворачивались.

«Как я, когда меня просили присоединиться к Зулу. Как я, когда порвал с Гаррошем».

Внезапно последняя часть картинки встала на место. Зандалары заявили себя представителями лоа. Возможно, они поверили, что и сами равны древним духам. И уж точно отделяли себя от остальных троллей. Они были лучше. Они были чем-то бо́льшим. А гурубаши с амани в попытках подражать зандаларам и возродить их достижения пострадали от того же тщеславия. Это ощущение собственной важности порождало высокомерие, обрекавшее все их усилия на неудачу.

И в каждом случае темный охотник отворачивался. Тролли толковали это так: осколок прошлого не одобряет будущее. У их точки зрения не существовало другого определения. Но это толкование отщепляло их от истинной природы троллей.

Темный охотник может советовать, может повести, но не в этом его истинное предназначение. Не это является причиной того, почему к нему приходят лоа и полагаются на него. Темный охотник – истинная мера того, что значит быть троллем. Все тролли и все их действия взвешиваются с помощью темного охотника. Важно понимать различие действий на фоне способностей или потенциала. Темные охотники были способнее большинства троллей, но не существует троллей, не способных подражать темным охотникам, совершая свой вклад в сообщество. Это и доказывает, что они тролли.

Вол’джин вообразил себя на простых весах торговца. Кхал’ак и Вилнак’дор встали на противоположную чашу. Весы склонились в пользу Вол’джина, поднимая зандаларов. Он видел, как его противники со своей точки зрения оправдывались, уверовав, что он как тролль ниже них.

Зандалары исчезли, их сменил Чэнь. Затем встали Тажань Чжу и брат Куо. Появился его старый друг Рексар, а затем на весы поднялся даже Тиратан. С каждым из них чаши сдвигались, пока не встали вровень. Гаррош же, когда пришел его черед, взлетел, как гоблинская ракета.

Вол’джин гадал, что на самом деле чувствовал к своим товарищам в монастыре или Орде. Пандарены и люди явно не были равны ему, троллю, пусть их старания во имя Пандарии несомненно сравнятся с его. Их страсть к свободе, их самоотверженность и готовность пожертвовать собой, вне всяких сомнений, совпадали с теми же качествами в нем. Взвешенные на весах, их характер и душа были тролльими вплоть до мелочей.

Рексар, любивший Орду не меньше Вол’джина, тоже воплощал в себе эти добродетели. Вол’джин жалел, что с ними нет его друга мок’натала. Не для того чтобы умереть вместе, а чтобы помочь уничтожить зандаларов. Рексар поддержал бы это веселье, сколь бы печальным ни был исход.

«Как и многие в Орде. Пожалуй, большинство».

Орда, Шадо-пан, даже Тиратан были более верны фундаментальной сущности тролля, чем зандалары. Те, как и их братия, были беспородными дворнягами, тявкающими, чтобы походить на волка, потому что некогда были волками, но теперь изменились, желая быть лучше. Да, шкуры их ярче, действуют они эффективней, живут дольше. Но они позабыли, что все это ничего не значит для волка. Цель волка – быть волком. Как только позабылась эта истина, пришлось создавать новые. Однако, как хитроумно над ними ни работай, они лишь тени одной-единственной истины.

Вол’джин склонил голову набок и посмотрел на отца.

Быть троллем не значит выглядеть, как тролль, или родиться троллем.

Это тоже нельзя списывать со счетов, сын мой. Но дух, делающий нас троллями, делающий нас достойными внимания лоа, предшествует нашему нынешнему обличию, – отец улыбнулся шире. – И, как ты видел, темный охотник отворачивается от путей, что отрезают нас от этого духа. Раз уж нас определяет дух, находить его в других – повод для радости.

Так ты, пожалуй, заявишь, что Орда – больше тролли, чем зандалары, – рассмеялся Вол’джин.

В этом утверждении может скрываться истина. Знаешь ли ты, как мы звали себя прежде, чем назвались троллями?

Я никогда… – Вол’джин нахмурился. – Не знаю, отец. Как?

И я не знаю, сын мой, – призрак тролля кивнул. – Мы, определенно, были кем-то до того, как стали троллями, и так же будем кем-то после. Зандалары всегда старались вылепить по-своему нашу суть, а другие пользовались обстоятельствами, чтобы утвердить эти представления. Однако я не сомневаюсь, что через двадцать тысячелетий прозвучит вопрос: «Знаешь ли ты, как нас звали до того, как мы назвались Ордой?»

Таково твое видение судьбы троллей, отец?

Сен’джин медленно покачал головой:

Мое видение судьбы троллей было простым. Вернуться к тому, чтобы стать народом, следующим за темным охотником. Но это требовало кое-чего особенного. Требовало темного охотника, способного повести за собой. Многие темные охотники готовы отказаться от путешествия, что приведет к краху. Ты, сын мой, тот темный охотник, что может уберечь от краха. Если это значит, что ты приведешь нас туда, где раса значит меньше того, что находится в сердце, где дело значит больше намерения, тогда там мы и будем процветать.