Майкл Стэкпол – Вол’джин. Тени Орды (страница 26)

Однако серьезное выражение лица Тажаня Чжу намекало, что фигуры говорили о чем-то похуже, а значит, первоначальная оценка Вол’джина была слишком оптимистична.

– Должен сознаться, я в тупике, – монах обвел карту лапой. – Вылазки Альянса и Орды не приводили к поголовной резне. Они уравновешивали друг друга, и обе стороны были полезны в борьбе с трудностями.

Тиратан закрыл глаза.

– Как при Сердце Змея.

– Освобождение Ша Сомнения, да, – пандарен спрятал лапы за спиной. – Любая из этих сил лучше подготовлена к сопротивлению вторжению, чем мы.

Вол’джин покачал головой.

– Всюду рознь. Нет доверия. Они сдвинутся нехотя. И неизвестно, куда. Нельзя двигаться без надежных поставок и флангов.

Тажань Чжу поднял голову.

– Не мог ли кто-нибудь из вас повлиять на старых союзников?

– Мой народ пытался меня убить.

– Для моих было бы лучше, если бы я действительно умер.

– Значит, Пандария потеряна.

Вол’джин улыбнулся, сверкнув зубами.

– Сами мы безгласны. Но мы можем сказать вам, как говорить с ними. Они прислушаются к голосу разума. Нам понадобятся сведения, чтобы их убедить. И я знаю, как мы их добудем.

16

Чэнь Буйный Портер в последний раз проверил свой мешок. Он был уверен, что собрал все необходимое. По крайней мере, из материальных вещей. Но все же он задержался у ворот храма.

И улыбнулся.

На дворе Ли Ли собирала повозку, запряженную волами. Другими словами, командовала братьями Каменные Грабли, чтобы они грузили и тягали тяжести. Они страдали не столько из-за ее острого язычка, подумал Чэнь, сколько от того, что ее опасались и постепенно начинали уважать. Отец Ялии, Цуэн-ло, помогал с погрузкой, и его присутствие остужало пыл Ли Ли.

Ялия оставила Ли Ли одну и подошла к Чэню. Если бы не быстро потупленные глаза, хмелевар мог бы подумать, что все ее мысли – о делах. Но один этот маленький знак – и его сердце воспарило.

– Скоро мы будем готовы отправляться, мастер Чэнь.

– Я вижу. Жалею лишь, что наши дороги расходятся так рано.

Она оглянулась туда, где ее семья собирала первую группу беженцев.

– Вы очень хорошо придумали послать людей в Хмелеварню Буйного Портера в Долине Четырех Ветров. Путь тяжелый, но их безопасность того стоит. Я очень рада, что моя семья в числе избранных.

– Это просто разумно. Там они узнают все, что им пригодится для хмелеварни в Цзоучине. Надо было раньше об этом подумать.

Ялия положила лапу ему на локоть.

– Я знаю, что вы отправляете мою семью потому, что только миссия доставить их туда живыми и здоровыми отвлечет Ли Ли от мыслей о войне.

– И я рад, что вы проследите за ее безопасностью, – Чэнь снова занял лапы, потуже завязывая мешок. – Было непросто, тогда на дороге, уйти, пока вы забирали остальных. Непросто мне будет уйти и сейчас.

Она подняла лапу и погладила его по щеке.

– Для меня честь, что вы вверяете Ли Ли мне, а мою семью – ей.

Он обернулся и хотел сгрести ее в охапку, но почувствовал на себе чужие взгляды. Ему было все равно, что подумают о нем, но он боялся запятнать ее честь. Хмелевар понизил голос:

– Не будь вы из Шадо-пана…

– Тише, Чэнь. Не будь я из Шадо-пана, мы бы никогда не встретились. Я была бы женой рыбака с полудесятком детенышей. Загляни ты в Цзоучин, ты бы мне просто улыбнулся и кивнул. Ты бы дышал огнем, чтобы развеселить моих детенышей, и на этом бы все и кончилось.

Он улыбнулся.

– Знаешь, твоя мудрость делает тебя только привлекательнее.

– Как твоя честность, – Ялия посмотрела ему в глаза и улыбнулась. – Ты преследовал черепаху и теперь не такой узколобый, как мы. Традиции поддерживают стабильность, но и лишают гибкости. Обстоятельства угрожают стабильности и требуют гибкости. Мне нравится, что ты можешь поделиться своим духом с нами.

– Мне нравится делиться им с тобой.

– И я жду этого с нетерпением.

– Чэнь, ты гото… о, прошу прощения, сестра Ялия, – Тиратан, с уже собранным мешком на плечах, остановился в воротах и поклонился.

– Я скоро присоединюсь к вам. – Чэнь поклонился ему и Ялии, затем потрусил к племяннице. – Ли Ли.

– Да, дядя Чэнь? – Слова пандаренки словно покрывал лед – от недовольства, что ее поставили «охранять караван».

– Поменьше «дикой собаки», Ли Ли, и побольше Буйного Портера.

Она напряглась, потом склонила голову.

– Да, дядя Чэнь.

Он сгреб ее в объятья и крепко прижал к себе. Сперва она сопротивлялась, потом обняла его.

– Ли Ли, ты спасешь много жизней, важных жизней. Не только для меня или сестры Ялии, но для всей Пандарии. Сюда пришли великие перемены. Ужасные, жестокие перемены. Мудрые Цветы, и Каменные Грабли, и другие покажут остальным, что и эти перемены можно пережить.

– Я знаю, дядя Чэнь, – она сжала лапы и выдавила из него ойканье. – Как только мы доставим их в хмелеварню, мы с сестрой Ялией можем…

– Нет.

– Ты не думаешь…

Он отстранился и поднял ее лицо, чтобы она посмотрела на него.

– Ли Ли, ты слышала много моих историй. Историй об ограх, о том, как я обхитрил мурлоков, чтобы они сами из себя рагу сварили, и…

– …о том, как учил аватар льда и ледяных великанов танцевать…

– Да. Ты слышала много моих историй, но не все. Некоторыми я не могу поделиться ни с кем.

– Ты поделишься ими с Вол’джином и Тиратаном?

Чэнь взглянул туда, где разговаривали человек и Ялия.

– С Вол’джином, потому что многие из них он пережил вместе со мной. Но это страшные истории, Ли Ли, потому что в них нет ничего веселого, нет места, где нужно смеяться. У народа Цзоучина есть грустные истории, но выживание сделает из них веселые. В том, что мы видели, в том, что увидят Тиратан, Вол’джин и Ялия, улыбок не будет.

Ли Ли медленно кивнула.

– Я заметила, что Тиратан мало улыбается.

Чэнь вздрогнул, потому что вспомнил, как широко ухмылялся Тиратан в Цзоучине.

– Я не могу спасти тебя от этих историй, Ли Ли. Но хочу, чтобы ты подготовила пандаренов на хмелеварне, и эти истории не случились с ними. Может, Каменные Грабли – никчемные фермеры, но вложи им серп или цеп в лапы – и они будут сниться зандаларам в кошмарах. Чтобы у Тажаня Чжу и Вол’джина был шанс спасти Пандарию, им понадобится как можно больше подготовленных крестьян и рыбаков, которых можешь предоставить ты.

– Ты доверяешь мне будущее.

– А кому еще?

Ли Ли бросилась в его объятья и прижалась так же, как делала, когда была детенышем, а он отправлялся на поиски приключений. Он ответил на объятия и погладил ее по спине. Затем они разошлись и поклонились, низко и надолго, прежде чем вернуться каждый к своим обязанностям.

Караван беженцев шел по дороге вместе с Чэнем и Тиратаном Кхортом совсем недолго. Ли Ли и Ялия направились на юг, тогда как остальные свернули на север. Тиратан объявил остановку на вершине холма – якобы, чтобы сделать несколько топографических заметок. Чэнь смотрел, пока беженцы не скрылись за поворотом – примерно тогда же, когда Тиратан закончил со своими записями.

Сердце Чэня ныло, но он не мог позволить себе впасть в уныние. Пока они с человеком пробирались на север, – всегда полями, в стороне от дороги, – Чэнь то и дело видел напоминания о Ялии. Он срывал и давил сердечный покой, только чтобы хранить их запах. Он запоминал форму валуна, похожего на огра с большим задом, склонившегося над норой гну-синей. Ей бы это показалось смешным, а еще смешнее – его смущение, когда он добрался бы до середины описания и осознал, какое оно нелепое.

Через час Тиратан объявил очередную остановку – в травянистой лощине, в полумиле к востоку от дороги. На западе стоял Кунь-Лай, окутанный облаками. Вол’джин и Тажань Чжу наверняка уже вернулись туда с монахами, которые не охраняли с Ялией караваны беженцев. Шадо-пан подготовит ту оборону, какую сможет, и отправит отряды согласно донесениям разведчиков.