Майкл Стэкпол – Крепость Дракона (страница 9)

Ложка вернулась в тарелку, и Уилл медленно встал. Он разжал ладони и развел руки в стороны.

— Обыщите меня. Я ничего не брал.

Дисталус покачал головой.

— Я уверен, что мальчик не виноват… вот и моя племянница подтвердит. Видно, я с возрастом становлюсь забывчивым. Возможно, он остался у меня в комнате.

Ворон положил ладонь на руку Резолюта и выудил из своего кошелька золотую монету. Монета, красиво зазвенев, взлетела в воздух, и Джулиан поймал ее на лету, затем отставил ее на расстояние вытянутой руки и оглядел с обеих сторон.

— Только что отпечатана в Ориозе. — Буфетчик положил монету на стол, изображением профиля короля Скрейнвуда в маске наверх. Из кармана передника Джулиан вынул короткий металлический прутик с ручкой на одном конце и острием на другом. Острый конец буфетчик приложил к королевскому глазу и сильно нажал на ручку. Прутик выдавил глаз, обезобразив лицо.

Джулиан улыбнулся и положил монету в карман передника.

— С него хватит. Приятного аппетита. Если еще чего-нибудь захотите, я к вашим услугам.

— Спасибо. — Ворон кивнул ему. — Вы ведь и наших устроили на ночлег, поэтому мы вам заплатим еще.

Буфетчик кивнул и отошел, а Дисталус поднял кружку с элем.

— Я с вами расплачусь. У меня в сумке есть силверы, не беспокойтесь.

— Да я и не беспокоюсь.

Уилл нахмурился. За всю свою жизнь он не видел столько золотых монет. А вот с выдавленными глазами несколько монет встречал и никогда не понимал, зачем это делается.

— Что он такое сделал с монетой? Зачем?

Глаза Дисталуса просветлели.

— Я-то думал, всем известна история о том, как Скрейнвуд стал королем. — Старик слегка возвысил голос, привлекая внимание людей, сидевших за соседними столиками. Он походил сейчас больше на профессионального рассказчика, чем на… На кого же?

— Я не знаю, кто он такой.

Дисталус отхлебнул большой глоток эля и утер рот тыльной стороной ладони.

— Знаешь ты это, паренек, или нет, но четверть века назад Скрейнвуд встал на сторону доброго нашего короля Августа в войне против Кайтрин. Некоторые говорят, что Скрейнвуд сражался, другие отрицают это. Кто-то говорил, что не слишком многие отдали за него жизнь. Другие утверждают, что он вел себя как последний трус. Однако никто не отрицает, что в то время он был в Крепости Дракона. Оставался он там и, когда в Окраннеле король Август наголову разбил авроланов. В крепость ему принесли донесение, что несколько героев отправились уничтожить Кайтрин.

В комнате стало совсем тихо, лишь шипел огонь, трещали дрова да кое-кто негромко икал. Глаза Дисталуса разгорелись, он улыбался, глядя на слушателей, кивал им головой и подмигивал. Кем бы он там ни был, дара рассказчика у него не отнимешь, и Уилл не жалел, что, задав свой вопрос, положил начало интересной истории. Оглядевшись, парень понял, что в неведении оставался не он один, а если бы даже он и был единственным непросвещенным, то услышать пусть и известные факты из уст такого мастера никто бы не отказался.

— Прошло десять лет с тех пор, как король Август завоевал себе невесту, уже погибли наши герои, и на юг прибыл первый из новых сулланкири. Через Призрачные Границы, вместе с перебежчиками, присягнувшими на верность Кайтрин, просочился слух о том, что девять ее новых Темных Наемников никто не сможет остановить. Они назначили число, место и цель: королева Ланиветта Ориоза умрет в своем замке в Мере до. Пришел тот день, темный и холодный, словно зимой и сырой, словно осенью. Тучи рыдали, ветер стонал, оплакивая ее, хотя она в то утро была еще жива.

Войска охраняли замок, окружив его стальным щитом. Герои и те, кто мечтал стать героем, вышли защитить королеву. Наступил назначенный час, и, кроме молний, никто ничего не видел. Все подумали, что слух оказался ложным, и страшно обрадовались, оглашая пространство восторженными криками. И… как ты думаешь, парнишка, что они увидели?

Увлеченный рассказом, Уилл лишь покачал головой.

— Не знаю.

— Они увидели страшную вещь, паренек, такого ужаса они в своей жизни еще не испытывали. — Дисталус начертил в воздухе башню. — Молния ударила в самую высокую башню, и люди с крепостных стен посыпались на брусчатку. От них осталось лишь кровавое месиво. Вслед за молнией вырос огненный конь с длинными, как у дракона, крыльями, а сидел на нем призрак в развевающемся одеянии. Сначала показалось, что одеяние это из перьев, но каждое перо представляло собой язык пламени. Призрак поднял над головой закутанное тело и швырнул его вниз. Оно отскочило от амбразур и покатилось вниз, разворачиваясь в полете. Это было тело королевы Ланиветты, растерзанное и без головы.

Дисталус замолчал на мгновение, отхлебнул пива и, уставившись в кружку, продолжил:

— Охранники и герои ринулись в замок, отворили дверь в Большой зал. Там они увидели лишь одного человека — Скрейнвуда, ее сына. Он стоял в луже собственной мочи. В руках он держал голову матери и смотрел на нее, а глаза Ланиветты смотрели на него. Он не мог вымолвить ни слова, лишь дрожал. Тогда кто-то закрыл глаза королевы, и волшебство разрушилось. Скрейнвуд потерял сознание, а когда неделей позже пришел в себя, голова его стала совсем седой. С тех пор правдивыми можно считать лишь два утверждения об Ориозе. Первое — это то, что последний ее герой, Ли Норрингтон, отправился на Север, чтобы убить собственного отца, сулланкири, расправившегося с королевой. Герой этот, правда, погиб. Отцу дали имя Нефри-кеш, а сына назвали Нефри-леш, десятым сулланкири. Когда-то они вели армию против Кайтрин, теперь же и отец, и сын готовятся возглавить войско, чтобы идти на нас.

Присутствующие затопали ногами, но Дисталус поднял руку, и все успокоились.

— Второе, паренек, о чем я хочу сказать, — это то, что Скрейнвуд так сильно боится посадившего его на трон сулланкири, что не осмеливается против них выступить. Мать его в свое время подготовила народ к войне, он же убил в своих людях способность к сопротивлению. Всем известно: Ориоза для авроланских лазутчиков — безопасная гавань, и Скрейнвуд, пользуясь черной магией, может видеть через монеты, на которых выбит его профиль. Потому-то мы и ослепляем его, чтобы лишить такой возможности шпиона Кайтрин.

Закончив рассказ, Дисталус осушил кружку. Остальные сделали то же самое. Потом последовали просьбы повторить, и Джулиан еле успевал поворачиваться. Старик взглянул на Ворона.

— Вы этот рассказ, наверное, знали?

Ворон задумчиво кивнул:

— Правда, очень уж хороший был пересказ. Особенно насчет мочи… это ваше дополнение или…

Рассказчик облизал губы:

— Слышал это от солдата, который был свидетелем.

Резолют отломил горбушку от небольшой буханки.

— Вы, вероятно, зарабатываете таким образом себе на жизнь? Рассказами?

— Я делаю все понемногу, но сейчас сопровождаю племянницу в город. Может, поживу там некоторое время. Видно будет. — Дисталус мотнул головой в сторону Джулиана. — Если он предложит, то мы останемся. В запасе у меня еще тридцать рассказов. Сегодня я провел разведку боем.

Воркэльф кивнул:

— А люди платят за рассказы о Кайтрин?

Дисталус пожал плечами:

— Она очень популярна. Является персонажем тысячи рассказов, один страшнее другого. Все ее, конечно же, боятся, боятся, что она придет в такое место, как Стеллин, и сотрет его с лица земли. Некоторые люди думают, что делает она это из обыкновенной жадности, другие считают, что у нее более зловещий замысел. Для меня это значения не имеет. Все ответы могут оказаться верными. Сомнений в том, что она хочет превратить южную территорию в пустыню, у меня не возникает. А вот почему она хочет это сделать, меня не касается.

Уилл сдвинул брови:

— Но если бы вы знали почему, может, вы могли бы остановить ее?

Старик склонил голову набок и кивнул.

— Интересное наблюдение, молодой человек. Но подозреваю, что мотивов ее поведения мы никогда не узнаем, хотя рассказы с намеками на причины ее поступков могут стать весьма популярными. Я над этим подумаю. Благодарю тебя.

С этими словами Дисталус поднялся и подал руку Сефи.

— Пойдем, дитя. Лучше уйти пораньше, чтобы толпа рассосалась. Тогда наши друзья смогут лечь спать. Доброй вам ночи. Приятных снов.

Уилл нахмурился, но когда девушка обернулась и потихоньку от дяди помахала ему рукой, обрадовался и улыбнулся.

Широкую улыбку не смогла погасить даже опустившаяся на его плечо тяжелая рука Резолюта. Воркэльф воспользовался тем, что Уилл отвлекся, незаметно подошел к подростку и встал позади. Уилл хотел было подняться, но Резолют развернул его к себе вместе со стулом. Стул грохнулся на пол, а Уилл повалился на воркэльфа. Резолют поставил его на ноги.

— Куда ты положил его деньги?

Уилл покачал головой:

— Я их не крал.

Резолют сильно потряс его:

— Неправда. Ты их взял, когда упал на него.

— Нет. — Ноздри подростка раздулись. — Я споткнулся по-настоящему и свалился на него взаправду. Я не брал его деньги.

— Это была неуклюжая попытка воровства, мальчик. Каждый бы мог догадаться.

Уилл говорил тихо, но в голосе его чувствовалось оскорбленное самолюбие.

— Я действую гораздо лучше, Резолют.

— Ты, наверное, считаешь себя вторым Азуром Пауком?

— Пока еще нет, но я профессионал. — Уилл повернул правую кисть, и тяжелый кошелек, звякнув, упал на середину стола. — Вот вам пример.