Майкл Стэкпол – Крепость Дракона (страница 118)

— Раньше я этого никогда не думал, но теперь у меня возникли подозрения. — Ноздри Уилла так раздулись, что касались маски. — Вы, стало быть, бежите, да еще и меня к этому приплели? Дескать, жизнь мою этим спасаете? Так вот я хочу остаться здесь. Я должен здесь сразиться с Кайтрин. Разве вы не слышали то, что я сказал?

— Прекрасно слышал.

— Так к чему тогда эти упреки? Не хотите ли вы, сославшись на меня, скрыть собственную трусость?

Воркэльф вздернул подбородок и сощурил глаза.

— Когда закончишь, скажи.

Голос эльфа не предвещал Уиллу ничего хорошего, и он сказал:

— Ну ладно, выкладывайте, чем можете оправдаться?

— Ты прав, я ухожу из-за тебя, но не потому, что боюсь за твою или свою жизнь. Умереть мы можем как здесь, так и по дороге. Шансы попасть в Себцию невелики. Что до меня, то я не боюсь ничего, а меньше всего смерти.

— Почему же тогда уходите?

— В самом начале нашего путешествия ты заметил, что я предпочитаю сабли бормокинов. Они мне нравятся, это верно, но имеется и другая причина. Эльфийским воином быть почетно. Если у человека есть связь с родиной, он сознает свой долг, знает, что ему делать, а если ему доверяют меч, то это — самая большая ответственность, которую эльф может на себя принять. Потому я и не пользуюсь мечом. В мечах я разбираюсь, умею с ними обращаться, но собственного меча у меня нет.

— Но ведь сейчас у вас есть меч, — нахмурился Уилл.

— Есть. — Резолют медленно вытянул длинное узкое лезвие. Оно было без эфеса и без кожаного чехла, поэтому Уилл не сразу узнал, что это то самое оружие, которое было у Азура Паука. — Задолго до твоего рождения и задолго до рождения твоего деда и прадеда Оракла предсказала мне, что у меня появится меч, который даст мне освободитель Воркеллина. Это он и есть. У этого меча есть имя — Сивере. Он старый, очень старый.

Вор указал на клинок чуть ниже рукоятки:

— В лезвии дырка.

— Это ушко иголки. — Голос Резолюта утратил свойственную ему звучность и силу. — Давным-давно, когда эльфийских земель было куда больше, чем сейчас, в каждой такой земле был свой Сивере. Все они были выкованы одним кузнецом из одной и той же стали. Название произошло от иголки, которой мы сшиваем саваны нашим мертвецам.

— А разве эльфы не живут вечно?

— Многие живут, либо предпочитают покинуть этот мир, как сделали когда-то все взрослые, связанные с Воркеллином. Бывает, что эльфы погибают в результате несчастного случая, и тогда с помощью Сиверса им шьют саван. Эти мечи призывают эльфов выполнить ужасный долг. Эльф, который берет его, обязан кого-то убить.

— Так это меч убийцы?

— И да и нет. Большей частью — нет. Если эльф, вбунтовавшись, идет против своего народа, то причиной этому может быть лишь безумие. Такой эльф становится опасным, и тогда кто-то должен его убить.

— А не может случиться, что этот сумасшедший возьмет Сивере и сам себя убьет?

Резолют протянул меч Уиллу рукоятью вперед:

— Попробуй, возьми.

Уилл потянулся к мечу, но не успел притронуться, как тут же отдернул руку и потряс ею, ощутив страшное жжение. Он хотел было накричать на Резолюта за то, что тот так его подвел, но тут же смутно припомнил, что чувствовал похожее, хотя и более слабое жжение, когда касался его раньше.

— Не понимаю.

— Все дело в магии, заключенной в лезвии. Если меч тебе не предназначен, он тебя ранит. Азур Паук не зря надел на него кожаный чехол, да и перчатки носил, чтобы не обжечься.

— А сулланкири он может убить?

— Я в этом уверен, — кивнул воркэльф. — От него погибли Винфеллис и Сит.

— Сит — это Миралл'мара, верно? Она здесь. Вы можете ее здесь убить.

— Не могу, Уилл, — вздохнул Резолют. — Пока ты не дал мне этот меч, все мои помыслы были устремлены к освобождению родной земли. И вела меня к этому прямая дорога через Кайтрин. Это была великая цель, великая и достойная, но в то же время и эгоистичная. Многие десятилетия я успешно к ней шел, но все происходило случайно. Я спасал людей от нападения авроланов и был доволен.

— Ну а что изменил Сивере?

— Лезвие меня не жалит. Выходит, что меч признал меня, хотя я и не связан со своей родиной. И это странно, так как места, в котором его выковали, давно не существует, и меч этот — вроде меня, такой же бездомный. Какой я из этого делаю вывод, Уилл? На меня ложится большая ответственность, чем я до сих пор полагал. Спасать людей от Кайтрин — задача более благородная, чем уничтожение ее воинства.

Уилл поднял на темя маску, чтобы Резолют как следует разглядел его наморщенный лоб.

— После всего что мы сделали, вы хотите внушить мне, что перед миром у меня большая ответственность и что сами вы до сих пор никакой ответственности не ощущали? Сами вы себя никакими правилами не связывали, а меня заставляли играть по правилам?

Резолют расхохотался.

— Несправедливо, верно, Уилл? Возможно, меня тоже связывали правила, просто я отказывался их исполнять. — Он провел пальцами по эльфийским буквам на лезвии меча. — Подозреваю, что Азур Паук украл этот меч у коллекционера оружия просто так, не зная, с чем имеет дело. Он должен был его украсть, ему предназначено было украсть его, чтобы он затем попал ко мне из твоих рук.

— Ну и берите, мне не жалко.

— В самом деле? — Воркэльф искоса взглянул на него. — Возможно, ты думал, что я безжалостно мучил тебя, готовя к исполнению долга, но сейчас это не важно.

Вор закатил глаза:

— Интересно, может, Кайтрин ищет себе наемника? Вы можете сейчас проткнуть меня мечом, а она вернет меня к жизни.

— Этого не будет, Уилл, если бы даже я и ударил тебя этим мечом. !.

— Почему?

— Все дело в магических символах на мече. Ты ведь видел, как я реанимирую только что скончавшихся?

Уилл вздрогнул:

— Да, видел.

— Так вот, когда кто-то умирает, нитка в ковре их жизни обрывается. Магия, которой пользуюсь я и которой пользуется Кайтрин, эту нитку сращивает. Но она уже не такая прочная, как раньше, потому и жизнь эта уже плохого качества. Сивере же вырывает нитку с корнем, недаром здесь имеется игольное ушко. Связывать уже нечего. Если человек умрет от Сиверса, он умрет окончательно.

— Что ж, — вздохнул Уилл, — все мы когда-нибудь умрем.

— И дети будут слагать о нас песни.

— Или проклинать нас.

— Или проклинать, — кивнул воркэльф. — Но только если нам с тобой не удастся исполнить того, что назначено нам судьбой.

Эрлсток постучал в открытую дверь комнаты Алексии.

— Прошу прощения, ваше величество. Я хочу вернуть ваш меч.

Алекс затянула на переметной сумке последний ремешок.

— Возвращать не надо, я специально его вам послала. — Она кивнула на Ворона, сидевшего на краешке ее кровати. — Барон Дракона сказал, что Кайтрин пошлет вслед за нами сулланкири и что Ворон с ней расправится. У нее останется еще, по меньшей мере, два Темных Наемника, поэтому я и дарю вам меч Маларкекс, чтобы вам легче было с ними справиться.

Эрлсток улыбнулся и вошел в комнату.

— Благодарю за подарок, но ведь это вы убили Маларкекс. И меч по праву ваш. Он слишком драгоценен. Такими вещами не разбрасываются.

Алексия выпрямилась и холодно взглянула на него.

— Скажу вам правду, милорд. Меч этот мне не нравится. Он мне не подходит. На вашем оружейном складе я подобрала себе то, что нужно. Так что я настаиваю на том, чтобы вы взяли его себе.

Эрлсток хотел возразить, но в разговор их вмешался Ворон:

— Не тратьте слов, ваше величество. Уж если она на что-то решилась, то не отступит. Мы же понимаем, в какой переделке вы здесь окажетесь. Так что меч вам не помешает.

Принц согласно кивнул:

— Должно быть, они там сейчас жалеют, что меч достался противнику.

Алексия перекинула сумку через плечо.

— Меч этот — дело рук Кайтрин, и ей ничего не стоит сделать еще один, а вот сулланкири создать не так просто. Убивая их, вы отвлекаете Кайтрин от основной борьбы.

— Хотелось бы надеяться на большее, однако я не стану обижаться на судьбу, даже если это окажется единственным нашим успехом. — Эрлсток добавил, заметив, что Ворон указал Алексии на дверь: — Постараюсь воспользоваться вашим подарком как можно лучше.

— В этом я не сомневаюсь. — Алекс положила руки ему на плечи. — Ваши люди будут в безопасности. Мы за этим проследим.