Майкл Стэкпол – Глаза из серебра (страница 73)
Глава 43
Замок Пиймок, Взорин, округ Взорин, Крайина, 30 темпеста 1687
Василий Арзлов недовольно сдвинул брови:
– Григорий, я просто так не могу добавить к твоим силам два моих уланских полка и взоринских драгун. Закон обязывает меня побеспокоиться об охране Взорина. Если Хает рискнул напасть, когда в городе были твои гусары, то без тебя Взорин станет намного беззащитнее.
Взгляд ореховых глаз Григория был жестким:
– А без них я не смогу взять Гелор достаточно быстро. Сейчас главное для нас – скорость.
– Согласен, но оборона Взорина не менее важна. Кому нужен будет Гелор, если Хает перейдет границу и от Взорина оставит один пепел? Твой подвиг уже не будет выглядеть таким доблестным, и ты не получишь тогда звание Героя Империи. Мы оба станем посмешищем и до конца своих дней будем замерзать на Мурамищине.
Гусар глубоко вздохнул и неохотно согласился:
– Когда «Зарницкий» вернулся, о банде Хаста ничего не докладывали?
– Нет. Хасты подевались неизвестно куда.
– По последним данным, они в Дрангиане. Как они могут оттуда угрожать Взорину? – Кролик нахмурился. – Знаешь, Василий, не ждал я от тебя такого.
Князь не выразил своего недовольства фамильярностью.
«До сих пор мне и в голову не приходило, что Григорий Кролик так обидчив».
Арзлов всегда считал Кролика талантливым методичным и неторопливым работягой. Но сейчас, отбросив привычную осторожность, он рвался вперед, спеша выполнить задуманное.
– Григорий, уланы и драгуны должны оставаться здесь. Надо охранять тасоту Наталию. Ты же не возьмешь ее с собой и не отправишь в Муром. Я нашел самый лучший выход.
– Может, ты и прав.
«Может, ты пригодишься всего лишь на роль тарана, чтобы войти в Гелор».
Арзлов улыбнулся при мысли, что не сообщил Кролику, кого привез «Зарницкий». Он ему только сказал, что это шпион илбирийцев, какой-то полукровока, заброшенный в Дрангиану. Григорий не заметил обмана, так как это не имело никакого отношения к захвату Гелора.
Арзлов не считал, что Илбирия представляет для него непосредственную угрозу, но появление Кидда его обеспокоило. Конечно, Себсай кое-что выудил у Кидда, но князь знал, что Кидд при допросе что-то скрыл. Это было как-то связано с сопровождавшими Кидда лицами, которые разбежались, когда клан Хаста захватил стоянку жреца Волка. Разведчики князя говорили, что он звал кого-то по имени «Юрия», и князь решил, что с ним была какая-то гимланка, видимо, служившая ему в качестве походной жены.
«В худшем случае жрецы Волка могли знать о слухах, что в Истану возвратился Дост, хотя Кидд был весьма убедителен, говоря, что никто не знает о его видении. Сейчас илбирийцы не могут ничего сделать, но так будет не всегда. Надо быть настороже на случай катастрофы, и это значит, что Григорий Кролик скоро будет не так мне нужен. Если бы он не был моей гарантией от неудачи экспедиции, я бы уже сейчас избавился от него».
Замысел Арзлова был таков: Кролика можно использовать на первых этапах реализации своего плана, а потом предать и самому захватить трон. Ему было выгодно прикрыться Григорием, сделать его мишенью для окружающих трон, но Кролик не способен сочетать осторожность с амбициями, поэтому он не пригоден для дальнейшего осуществления задачи.
«Но изменить планы для меня не составит труда. Я введу в игру как его силы, так и остальные доступные мне пешки».
– Поверь мне, Григорий, ведь я пекусь и о твоих интересах. Я – как лук, посылающий тебя в будущее. Твои гусары, Третий ополченский Сонесий и Тараны Вандари – разве этого недостаточно для захвата Гелора?
– Но если я долго проторчу под Гелором, то не успею взять Дрангиану.
– Неважно. Для падения Дрангианы хватит и ложной атаки. Она – только драгоценная оправа такого бриллианта, как Гелор. – Василий обратился к карте, расстеленной на столе. – Гелор –
Глубоко в недрах замка Пиймок Малачи Кидд дрожал на куче заплесневелой соломы. Себсаю удалось довести его до агонии, не дав потерять сознание. Как только Малачи чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, раскаленное железо отодвигалось, и взбудораженные нервы начинали успокаиваться. Тогда – опять вопросы, опять ответы и опять – боль.
Слепой едва заметно улыбнулся. Боль от горячего железа была запредельной, но Арзлов ошибается.
«Я уже испытывал боль – и такую, и посильнее, когда освобождался от ловушки Доста».
Пытки причиняли ему очень сильную боль, но ни разу она не становилась невыносимой. Малачи знал, что от боли можно было сойти с ума, но наручи каким-то образом облегчали ее и позволяли ему сохранить самоконтроль.
Под пытками Малачи вполне сознательно решал, о говорить, а о чем умолчать. Он рассказал Арзлову все, что ему было известно о войсках в Аране. Малачи знал ничего секретного об этих войсках, и все, что он рассказывал, шпионы Крайины могли прекрасно проверить. Эта часть полученных от него сведений будет для крайинцев бесполезна, но он изображал нежелание их раскрывать.
Он также решил воспользоваться словами Арзлова – что Дост ему привиделся. Его очень удивило, почему Арзлов принял его рассказ о Досте за обман. Для князя мир состоял из людей и машин, механизмов и мотивов, побед и поражений. Он считал глупостью разыскивать врага, чтобы из одной религии обращать его другую. Еще глупее, по мнению Малачи, были сомнения в существовании Доста – и уж такой-то ошибки он никак не ожидал от Василия Арзлова.
«И еще одна его ошибка – в том, что он счел меня безумным из-за того, что я вижу свою миссию в спасении Доста».
Что Арзлов думает о нем, и верит ли он в Доста, – все это для Малачи было неважным.
«У меня миссия особой важности, а плен у них – еще одно мое испытание. Надо убегать, значит, убегу».
Осторожно подвигавшись, он сел, прижался спиной к стене из неотесанного камня и стал перебирать в уме последовательность своих действий. Он не знал точно, где находится и как много постов охраны. Он безоружен, одет в рваные брюки и сильно поношенные сапоги и наручи. Безденежен, легко узнаваем, не говорит по-крайински, не знает безопасные убежища.
И главное – слеп.
«Не сомневаюсь, что любой, от князя Арзлова до капитана Айронса, со смехом отнесся бы к подобному побегу. Жрецы Волка – не воры, которые обучаются технике побега, но жрецы Волка также не бывают членами Красной Гвардии ревизоров Фернанди. – Малачи позволил себе усмехнуться. – Сама по себе смешная ситуация – попытаться сбежать от Арзлова, используя опыт освобождения принца Тревелина от Фернанди».
Малачи Кидд вскочил с соломы и заходил по камере.
«Итак, исходный пункт – добывание информации, а конечный – свобода».
Григорий не мог понять, что же скрывает от него Наталия.
– Дорогая моя, я бы ни за что не оставлял тебя, если бы не обстоятельства. Ты все знаешь. Если бы от меня зависело, я не отходил бы от тебя, но мои гусары на учениях, я обязан быть там – вдруг они что-то отмочат и возникнет опасность для Крайины.
Наталия сидела в дальнем углу кушетки, под глазами – красные круги от бессонницы.
– Значит, отзови их, Григорий.
– Не могу. – Он пришел в восторг – надо же, плачет из-за его отъезда! Но проявления слабости он никогда не любил.
«Плачет, как ребенок, у которого отняли игрушку или лакомство».
– Любовь моя, князь Арзлов совершенно прав: только если мы будем медленно наступать на Гелор, у предателя-такарри возникнет необходимость попросить твоего отца отозвать моих гусар. И по такому запросу мы сразу поймем, кто предатель. И тогда сможем выступить против него. Я согласен, что когда гусары находятся вне стен города, Взорин становится заманчивой целью для нападения, но во Взорине остались уланы и драгуны. Я не думаю, что Рафиг Хает предпримет какое-то нападение в наше отсутствие. Мы знаем, где он сейчас. Он слишком далеко отсюда, он не представляет угрозы для Взорина.
– Ты узнал это от пленника, привезенного на «Зарницком?»
У Григория похолодело в животе. «А вдруг она знает больше, чем я подозреваю? Или блефует?»
– На «Зарницком» прилетели только разведчики. Она кивком указала на окно, выходившее на док воздушных кораблей.
– А
– Когда?
– Поздно ночью.
Григорий отрицательно покачал головой:
– Тебе приснилось, тасота. Я сам разговаривал со всеми ребятами с «Зарницкого». Они летали далеко на юг, в Дрангиану, искали, куда делся Хает. У него нет поддержки, нет армии. Он для нас не представляет угрозы.
– Не надо, Григорий. Я не спала и все видела. Из «Зарницкого» вывели человека в плаще с капюшоном. – Она нахмурилась. – Я не спала, уверяю тебя.
– Конечно, ты могла не спать и видеть. Тут вот в чем дело. – Григорий следил, как она взволнованно дышит.
Ему вспомнились все часы, проведенные в ее объятиях, но прежде всего выполнение своих планов, ведущих к трону.
И это помогло ему легко солгать.
– Истануанцы считают, что наша магия от дьявола. И поэтому над нашими аэромансерами всегда висит угроза. Ты видела человека в плаще – это кто-то из них, ему понадобилось выйти с корабля, и ему помогали. Ведь князь Арзлов приказал им не отлучаться с борта на случай неожиданного нападения. Тогда кораблю придется быстро взлететь.