Майкл Стэкпол – Глаза из серебра (страница 100)

Ощущение в руках было таким тревожным, что он почти вприпрыжку полетел вверх по ступеням в дальнем конце комнаты. Протянув руки, он прикоснулся к кафелю, ощутил кончиками пальцев его прохладу.

«Даже цвет ощущаю. Голубой».

Двигая руками вокруг себя, ощупывая края арки в стене, облицованной внутри кафелем, он почувствовал, что рукам стало горячо. Особенно горячей, почти до боли, была стена у краев арки, но к середине кафель был прохладным, что для него было утешительно. В центре арки его рукам было комфортно, и здесь большие и указательные пальцы обеих рук сами сложились вместе так, что составили треугольник.

Малачи толкнул в стену, и ничего не произошло. Он знал свою цель, способ спасения Гелора находился по ту сторону стены, но он не мог туда пройти.

«Если бы тут была дверь, а не стена…»

Он наклонил голову и постучал ею по стене.

«Нет ощущения, что эта кафельная стена несет на себе тяжесть здания, значит, она не под нагрузкой. Она предназначена для смещения».

Он опять произнес заклинание на отмычку и услышал щелчок. Он толкнул, еще толкнул, и дверь, замаскированная под стену, откатилась примерно на два фута. Послышался еще один щелчок, и стена больше не двигалась. Он протиснулся в отверстие и оказался вроде бы в узком коридоре.

Он двинулся вдоль коридора, чувствуя легкое движение пластины пола. Позади него дверь плотно закрылась со стуком. На секунду в голове у него пронеслось, что он может оказаться навечно замурованным под городом Гелором, но эта мысль тут же исчезла. Тоги сами несли его в глубь коридора. Пол был ровным и в коридоре, и в комнате, в которую он вошел, но все равно казалось, что он идет куда-то вниз, и ему приходилось ударживаться, чтобы не побежать.

Вдали он вдруг увидел – именно увидел – золотое пятнышко. У него сильно забилось сердце. По мере приближения пятнышко росло и приняло форму знака святого Мартина, золотого волка, которого он видел навepxy, в своей комнате. Но тут волк увеличился в размерах и превратился в гигантского золотого Волка с серебряными глазами, в которых Малачи увидел свое отражение.

Малачи остановился в метре от торчащей вперед морды привидения. При этом золотые оболочки с его рук слупились и осыпались на пол. Он не видел двух одинаковых золотых шаров, но ступнями ощущал, как они откатываются дальше, в глубь пещеры. Он протянул голую руку и дотронулся до носа Волка.

С шипением голова поднялась, и обнажились внутренности металлического зверя.

Малачи отскочил назад и засунул пальцы в рот. На ощупь Волк оказался холодным, как труп, но нельзя было сказать о нем – мертвый или живой. Малачи ощущал чье-то присутствие, чего не мог объяснить ни он, ни его теология. Проще всего было бы сказать, что тут ощущается присутствие призрака. Но он привык, согласно своим взглядам, считать призраков явлением отрицательным. Тем не менее присутствующее здесь нечто он не ощущал как отрицательное явление.

«Похоже, что я ощущаю потенциал, скрытые возможности этой штуки».

– Правильно сообразил, жрец Волка, – эти слова эхом отдались в пещере. – Вот теперь и решай: это потенциал добра или зла.

Глава 72

Гелор, Гелансаджар, 28 маджеста 1687

По мере того, как день постепенно окрашивал небо алым закатом, Рафиг Хает вел своих всадников все ближе к равнинам с запада от Гелора. Поднявшись на возвышенность, он с удивлением увидел довольно близко от себя войска крайинцев. Подняв руку, он приказал остановиться.

Перед ним на расстоянии двух тысяч ярдов крайинцы полукольцом осадили Гелор. Слабо дымились останки того, что когда-то было деревянными щитами. Кавалерийские роты располагались в центре осадной линии, позади двух десятков гигантских металлических доспехов. Рафиг никогда не видел ничего подобного, но слышал достаточно рассказов и сразу распознал, что это – Вандари.

Амджад Насра, военачальник из племени Томри, подскакал к Рафигу.

– Вай! Мы не можем воевать с металлическими демонами. Сражаться с ними – самоубийство.

– Будем сражаться с ними и с их союзниками. И победим, – кивнул головой Рафиг.

– Не слишком ли ты самоуверен? Я бы на твоем месте воздержался, ведь луна вот-вот взойдет.

Рафиг обернулся и взглянул на Амджада:

– Не понимаешь совсем, что ли? Мы воюем за Доста. Он дал мне жену. Он мне сказал, что я рожу сына, чтобы продолжить свой род. Я его брат и я его не покину.

– И все это не спасет тебя от смерти.

– Смерть ничего не значит, раз вернулся Дост. – Рафиг объехал своих людей и приказал распределиться на роты по сто человек. В центр поставил роту Хастов. Остальные шесть рот равномерно распределил так, чтобы они составили два крыла его войска. И извлек из ножен свой шамшир. Гелансаджарцы сделали то же самое.

Вернувшись на прежнее место на возвышенности и стоя лицом к противнику, он улыбнулся Амджаду:

– Дост сказал, что я умру, когда сам надумаю. Сегодня я не намерен умирать.

– Благословен ты, Рафиг, – Амджад нервно засмеялся. – Когда начинаем?

Рафиг потрогал амулет у горла:

– Думаю, скоро. Надо дождаться сигнала.

Урия подсчитал, что всего тринадцать человек, выехавших с ними из Дейи Марейира, пережили нападение и бурю и сумели пробраться в глубь горы, считая его и Доста. Он не учитывал золотого доспеха в этом раскладе, потому что, появившись, тот сразу заключил в себя Доста. Турикана тоже появилась, и Урия на радостях обнял ее.

Дост повел собравшихся в глубь Джебель-Квираны. Шли молча, ориентируясь по светящейся золотой ауре, исходившей от доспеха Доста. Хотя предполагалось, что в горе находится гробница Доста, и все молчали из уважения к этому обстоятельству, но Урии страшно тут не было. Он не знал, что ему предстоит увидеть в Джебель-Квиране, но почему-то верилось, что сумеет преодолеть любую встречную опасность.

Ему показалось странным и то, что Дост и его группа состояла из такого же числа людей, как Айлиф и его последователи.

«А вдруг один из нас предатель, как Немикус».

Дост обернулся к нему:

– Мой Немикус впереди меня, а не сзади. Он один раз пытался убить меня, и снова попробует.

– Ты читаешь мои мысли?

– Если они касаются меня.

Дост опять повернулся вперед и вывел их в квадратную пещеру. В стене напротив входа Урия увидел встроенную на одном уровне со стеной стальную панель. По ее периметру шли заклепки, и Урия понял, что это не просто стальной лист, за ним скрыт какой-то механизм. Его поразило, что панель явно изготовлена искусными мастерами, но в Истану не было людей, знакомых с такой технологией обработки металла.

– Это в Дуррании изготовлено?

– Мой брат сделал, он был хорошим мастером. – Дост не спеша улыбнулся. – В пол этой комнаты встроена пластина, действующая под давлением: если на нее наступишь, дверь закроется. Когда мой доспех вышел отсюда в поисках меня, он запер дверь за собой.

– Любопытно, – Урия скрестил руки на груди. – Ну так открой.

– Не могу.

– Как же так?

– Дверь изготовил мой брат Вертил. В ней есть механизм запирания. – Дост пожал плечами. – Ее можно срыть магическим заклинанием, но я с ним не знал.

– Как же мы войдем?

– Ты не веришь, что твой Бог движется мистически-путями?

Урия кивнул.

– Хочешь, чтобы я помолился о заступничестве? «По крайней мере, будет понятно, зачем я тут нужен».

– Метод эффективный, но пока воздержись. – Дост срыл глаза, и со стороны панели послышался тихий щелчок. Дверь втянулась наверх в каменную нишу. В дверном проеме лежали две золотые рукавицы, они оплавились и скатались в один шар, потом подскочили вверх и растеклись по груди Доста. Урия смотрел на него с изумлением:

– Это был мой шарик?

– Нет, твой шарик уплыл на свое место, когда искал меня после бури.

– И теперь амулет есть только у Рафига.

Дост мимо Урии устремился в открывшуюся за дверью комнату, похожую на пещеру, и у Урии отпала челюсть:

– Это не значит ли…

Дост утвердительно кивнул и повернулся направо:

– Правильно сообразил, жрец Волка. Вот теперь и пойми, это потенциал добра или зла.

Григорий Кролик смотрел на стоявшего перед ним всадника:

– Да, лейтенант, я заметил всадников на нашем анге. Это кочевники, бандиты, выслеживают нас. Если бы я придавал им значение, я бы что-нибудь предпринял. Они для нас ничего не значат.

Еще один залп пушечных ядер простучал по ослабленным воротам Гелора. Уже разлетелась башня над воротами. Сами ворота были покрыты трещинами и расщеплены. Пушечные ядра согнули и порвали металлические скрепы. Одна из створок западных ворот повисла на одной петле, остальные ее опоры были выбиты выстрелами. Еще один залп, ну, в крайнем случае, два, и ворота рухнут. Тогда Вандари ворвутся в город, а за ними кавалерия.

Отвлекшись от своих мечтаний о славе, Кролик вдруг ощутил ужас:

– Анатолий, какое знамя у этих всадников?

– Там несколько полков. У каждого свое знамя, сверху золотой вымпел, а внизу традиционный флаг. Там есть несколько знамен Хастов, остальные – разные племена.

«Может, Рафиг Хает решил, что он-то и есть Дост, и убедил в этом остальных».