Майкл Смит – Оборотни (страница 49)

Саманта осторожно сделала шаг назад. Она смотрела себе под ноги: ее кожа морщилась и собиралась в складки под одеждой. Из торчащих наружу лиловых внутренностей сочилась кровь. Словно выпотрошенный кит, которого выбросило на сушу.

Но упавшая на гальку кровоточащая, еще теплая плоть была ее плотью.

По телу Саманты пробежала дрожь, она ощутила легкое покалывание. Ее новая кожа начала подсыхать — пытка закончилась так же внезапно, как и началась.

Сидя на задних лапах, она облизала пушистые передние лапы и начала приводить в порядок забрызганные кровью нос и усы.

У нее — лапы.

Саманта поняла, что ей больше нечего бояться. Она сделала первый шаг. Широкий. Если бы у нее оставалось время на раздумье, она могла бы задаться вопросом, можно ли вернуться назад. Но она не стала задумываться: все ее мысли были заняты открывшимися перед ней новыми возможностями. Дэймон и вселенская скука. Жизнь давила на нее, как свинцовое небо зимой. Саманта не хотела такой жизни. Ее достало занудство Дэймона. Достало его однообразное существование. Ей не хотелось связывать с ним свою жизнь.

Гораздо привлекательнее было то, что манило ее к себе. Теперь она сможет трансформироваться. По собственному желанию менять свой облик, расплачиваясь за это минутной болью. Это стоило дороже. Встречать каждый новый день, все глубже постигая загадочный мир естественного существования, проникать в него, принимая тысячи разных форм.

Это была свобода. Наконец-то настоящая свобода! Нет ничего, просто ничего, и никто не сможет разубедить ее, лишить этой восхитительной уверенности. И уж тем более Дэймон. Новое сердце учащенно билось в груди. Саманта еще раз прислушалась к голосу своей души. Голос начал повторять на древнем шотландском диалекте, который она сама еще не до конца понимала, заклинание ведьм, прочитанное в музее:

Во имя Дьявола обличье зайца я приму И поскачу, легко-легко земли касаясь. Но знаю: лишь хвостом пушистым я взмахну — И тут же из зверька я в женщину земную превращаюсь.

Мощными прыжками, на которые раньше она не была способна даже в своих самых бурных фантазиях, Саманта помчалась прочь, подальше от пляжной вони. Перенеслась через шоссе, устремившись на юг. Она бежала через поросшие лесом долины, пропитанные мускусным запахом их обитателей, к холмам и новому рассвету, который вставал над первобытными руинами Лубас-Крэг.

Питер Тримейн

Лисы Фэскома

Питер Тримейн (Peter Tremayne) — один из псевдонимов Питера Беррисфорда Эллиса, историка и известного филолога, специализирующегося на кельтских языках. Под именем «Питер Тримейн» он опубликовал более двадцати пяти книг в жанре хоррор и фэнтези, начиная с «Собаки Франкенштейна» (Hound of Frankenstein, 1977), романов «Проклятие Лox-Несс» (The Curse of Loch Ness), «Зомби!» (Zombie!), «Марго воскресает!» (The Morgow Rises), «Топь!» (Swamp!), «Никор» (Nicor), «Ангелос!» (Angelus!), «Хищная луна» (Ravenmoon), «Снежный зверь» (Snowbeast) и вплоть до последнего произведения «Дракула жив!» (Dracula Lives!). Его короткая проза представлена такими рассказами, как «Моя Леди с Блаженных Островов» (My Lady of Hy-Brasil), «Проходы и другие жуткие истории» (Aisling and Other Tales of Terror).

Недавно он написал серию рассказов, повествующих о сестре Фидельме, сюжет которых, как и в новелле, представленной ниже, тесно связан с историей и мифологией Ирландии. Автор поясняет: «Этот рассказ основан на народных сказаниях о верфоксах, услышанных мною в горах Комерах графства Уотерфорд, Ирландия. Истории мести часто встречаются в ирландском фольклоре. Такие мотивы широко распространены в странах, чей народ жестоко страдал от завоевателей и колонизаторов. У Ирландии именно такая история.

До Земельной войны 1880-х годов, в результате которой Ирландия избавилась от английских землевладельцев, положение крестьян было невыносимым. Трудно представить, какой властью обладали английские лорды на ирландской земле, ее можно сравнить с абсолютизмом французской аристократии накануне Французской революции.

Неудивительно, что в таких условиях легенды и рассказы о мести ненавистным англичанам превратились в отдельный жанр. Эти истории вечерами рассказывали у очага ирландские крестьяне и мечтали о том времени, когда они избавятся от чужеземцев».

В путеводителе было сказано, что горы Комерах — последнее не тронутое цивилизацией место в Западной Европе. И это оказалось правдой.

Как меня угораздило очутиться здесь в начале сентября с рюкзаком за плечами?

Сейчас попробую объяснить.

Дело в том, что я секретарь шеффилдского клуба скалолазов и мои товарищи горят желанием расширить круг мест для наших весьма рискованных походов. Вот поэтому я и оказался на юге Ирландии, в диких горах Комерах. Меня делегировали разведать местность и, если она окажется подходящей, прикинуть, можно ли спланировать поход туда для всего нашего клуба на будущую весну.

Я собирался поехать с нашим президентом, Томом Хиггинсом, но Том в последний момент свалился с гриппом, и в результате я отправился в Ирландию один. Не скажу, чтобы я расстроился по этому поводу. Я вообще предпочитаю путешествовать сам по себе. Мне нравится бродить и лазать по скалам в одиночестве. Возможно, это следствие того, что я был единственным ребенком в семье.

В общем, я хочу сказать, что, как только я прибыл на место, я сразу увидел, что это идеальный ландшафт для нашего клуба. Здесь в нашем распоряжении оказалась бы не только хорошая пересеченная местность для переходов, но еще и замечательные скалы. Горы Комерах занимают две сотни квадратных миль дикой местности. Я начал разведку с юга, от Клонмела, и сразу понял, что нашему клубу дали верные ориентиры. Вокруг простирались удивительные места, но пешеходных троп не было, и прогулки по горам требовали осторожности и желательно — опыта скалолаза. Средняя высота гор Клонмела около двух с половиной тысяч футов, а самая высокая вершина — гора Фэском — поднималась над уровнем моря на 2 597 футов.

Обследовать Фэском я решился только спустя несколько дней после того, как оказался на месте. С собой у меня были легкая палатка и спальный мешок, так что я мог свободно бродить по горам. Там стремительно несли свои воды горные речушки и родники, спокойно текли широкие реки, попадались и озера, все это в изобилии кишело всякой живностью, так что голодная смерть мне не грозила. Несколько раз я видел, как бурая форель нежится у самой поверхности воды, словно сама просится в руки. Но в любом случае у меня было достаточно съестных припасов, чтобы не тратить время на охоту. Даже если бы я ошибся в расчетах, в округе всегда можно было отыскать парочку-другую ферм или коттеджей и докупить провиант.

Сразу за широкими, залитыми солнцем склонами Фэскома, где зеленый покров травы и мха разрывали серые гранитные глыбы, я набрел на тропу, которая петляла в блестящих зарослях дрока и фуксии. Дикие звери водились там в изобилии, и появление главного хищника — человека — их совсем не пугало. Олень, рыжая белка или серый горный заяц, почуяв меня, встревоженно поднимали голову, но не убегали. Как-то я увидел, что на камне, чуть выше по склону горы, сидит собака. И, только присмотревшись, я понял, что это лисица. Крупная самка наклонила острую морду и пристально смотрела на меня сверкающими серо-зелеными глазами. Серебристый мех на макушке переходил в красновато-ржавую шкуру на боках. Я замер в восторге от этой картины и завороженно смотрел в глаза зверя. Лиса долгое время не двигалась с места, потом, задрав голову, коротко тявкнула, словно выражала неудовольствие тем, что ее потревожили, и вдруг исчезла.

Я продолжил путь вниз по склону горы в сопровождении пения птиц, которое то и дело прерывалось, когда в воздухе мелькал хищный черно-белый силуэт хохлатой вороны.

Чудесный, мирный пейзаж.

Ближе к полудню я миновал подножие Фэскома, направился через долину к ближайшей вершине Коумшингона и тут заметил небольшой беленый коттедж с тяжелой, посеревшей от времени соломенной крышей. К моей нежданной радости, на стене коттеджа я увидел вывеску, на которой яркими буквами было выведено «Бар „У Дэна“», и сразу решил остановиться там на завтрак.

Там я обнаружил всего двоих — бармена, который, как оказалось впоследствии, был не кем иным, как Дэном собственной персоной, и мужчину в робе. Ирландия славится своим гостеприимством, так что местные обитатели встретили меня вполне дружелюбно. Мы тут же принялись обсуждать местный ландшафт, его достоинства для туристов и скалолазов. Мужчины порекомендовали кое-какие места в горах, которые, по их мнению, мне было бы полезно посетить.

Дэн был высоким, худым, с орлиным носом, такого типа ожидаешь увидеть в пиратском костюме с черной повязкой на глазу. Второй, эксцентричный коротышка, представился Шоном Даффом, его черты лица показались мне такими знакомыми, что я даже начал припоминать, где мог видеть его раньше. И только через несколько минут напряженной работы мысли я наконец понял, что Шон — точная копия кинозвезды, ныне покойного Барри Фицджеральда.

Беседа протекала, как протекают все беседы в пабах. Дэн, услышав, что я исследую их места для клуба скалолазов, сообщил, что у него поблизости есть кое-какая недвижимость, которую можно будет снять под базу для нашего будущего тура по здешним местам. Мы подробно обсудили это, и Дэн охотно согласился таким манером увеличить свой доход. Потом, договорившись о цене, мы решили обменяться координатами для официальной переписки.