Майкл Смит – Голоса темной долины (страница 32)
Последние дни в Ред-Блаффе он провел, сидя на террасе у Селии. Иногда все еще надеясь увидеть ее, представляя, как она сидит рядом и пьет из бутылки. Следы лака на ногтях. Аура покоя и заботы. Уйди, сказал он ей, стоя с разбитыми и распухшими после буйства руками. Она пришла к тебе, а ты прогнал ее, и она ушла. Единственное за всю жизнь исполнившееся желание, черт возьми. Колберн вытащил из стоявшей на пачке журналов пепельницы окурок с розовыми следами ее помады, сунул его в карман, в последний раз взглянул на большую электрическую руку в окне и, пройдя между пеканами, сел в грузовик и уехал, бросив весь свой инструмент и лом в городе.
Он нашел работу на пароходах, ходивших по Миссисипи, и проводил в рейсе по несколько недель, а в промежутках вел одинокое существование в мотелях речных портов. Прошли десятилетия. Поняв, что болен, он не стал обращаться к врачам и не пытался лечиться сам. Он не сопротивлялся. Ломота в костях, нарастающая слабость, одышка, трясущиеся руки. Он лежал, поднимаясь, только чтобы справить нужду или попытаться что-нибудь съесть, и в последние недели жизни голоса из долины нашли его, и из одинокого номера мотеля он перенесся в дом, где резвились дети.
Когда боль становилась невыносимой, он проклинал мир, который, как ему казалось, так скверно обошелся с ним, и тогда в доме появлялась старуха с редкими волосами и запекшейся под носом кровью, не то хихикая, не то всхлипывая. Дети исчезали, будто испугавшись выжившей из ума старухи, явившейся навестить больного, но один из детей возвращался в моменты изнеможения и умиротворения, когда та оставляла его в покое. Ребенок присаживался на краешек кровати и говорил с Колберном безмятежно, как брат, которого у того никогда не было. И обещал. Обещал, что они воссоединятся в бесконечном будущем. Колберн читал неизмятые Библии в мотелях, порой находя утешение в стихах, порой сознавая свою ущербность и чувствуя, что отец и мать обрекли его на адский огонь с самого момента зачатия. Проклятое дитя, рожденное в проклятом мире, где не оставалось ничего, кроме как принять уготованную ему участь отверженного. В эти последние дни его страшила неопределенность впереди, хотя он не сомневался, что его ждет боль, потому что отвергал дарованную ему жизнь и никогда не пытался ничего изменить. Он проклинал своих родителей. Проклинал силу, которая отобрала у него Селию. Проклинал голодную ненасытную долину. Свою вину за вспышку гнева, которая толкнула ее туда. Горечь разрасталась внутри, заполняя тело и согревая кровь, смешиваясь с засевшей в нем болезнью.
В последние дни, лежа в бреду, он закричал, чтобы ребенок вернулся и побыл с ним, и тот пришел и умолял его произнести слова вслух. Просто скажи это вслух. Но Колберн молчал. Он хотел, чтобы мир молил его о прощении, а не наоборот. Скажи же, говорил ребенок. Скажи, и мы уйдем вместе. Ты станешь мне братом.
Нет.
В последние часы его жизни они продолжали спорить, и тут Колберн почувствовал, что уступил. И сразу сделался легче. Словно множество ласковых рук коснулись его и подняли. Он почувствовал, что парит над мотелем, над рекой, над заросшей кудзу долиной, глядя сверху вниз на стихию. Скажи, прошептал ребенок. Ты не виноват. Руки держали его и несли в пространство между светом и тьмой, и тогда он сказал. Прости. Чувствуя, как его дух поднимается, как груз болезни и одиночества исчезает, и повторял снова и снова. Прости. И руки, державшие его между светом и тьмой, отпустили его, чтобы посмотреть, воспарит ли его дух. Или упадет.
Благодарности
Благодарю Джоша Кендалла, Рейгана Артура, Эллен Левин, Юлия Масиновски, Джейсона Ричмана, Иона Миллса и Джеффри Маллигана. Также хочу поблагодарить мою группу поддержки: Сабриа, Пресли и Бруклин.
Об авторе
Майкл Фэррис Смит – автор книг «Боец», «Дорога отчаяния», «Реки» и «Руки незнакомцев». Его романы фигурировали в списках лучших книг года журналов