Майкл Смит – Аномалия (страница 58)

Я отпустил его горло. Как же у меня болели руки!

Молли судорожно вздохнула, и я решил, что ее шокировало это крайне неприятное зрелище. Однако я ошибся. Она смотрела на Пьера.

– Я в порядке, – заверил нас тот.

Но это было не так. Дилан не промахнулся.

Глава 52

Мы с Молли приподняли Дилана, и я стянул с него рубаху. Несколько минут мы, как два немощных старичка, дергали ее в разные стороны, разрывая на куски и выбирая те, что не заляпаны вонючей смолой. Пьер пытался нам помочь, но я сказал ему, что он только мешает, заливая нас кровью. Наконец у нас оказалось несколько полос ткани, пригодных для перевязки.

Пуля – единственная, которую Дилан успел выпустить до того, как Пьер на него набросился, – угодила нашему оператору в правое плечо, но, на счастье, задела кость, благодаря чему не проникла дальше, в грудную клетку. Так что да, парню еще повезло. Хотя при взгляде на его развороченное плечо, из которого хлестала кровь, так вовсе не казалось.

А нам ведь еще предстоял долгий путь вниз.

Поскольку у Молли имелся приличный опыт в оказании первой помощи, я поручил это дело ей. Пока она сооружала простейшую перевязь, я поднялся на ноги и осветил коридор, надеясь, что увижу какие-нибудь вещи Дилана. Но он ничего с собой не принес – ни сумки, ни бутылки с водой.

Когда Молли закончила с перевязкой, Пьер встал. Пошатнулся, но успел опереться рукой о стену. Перевел дыхание.

Молли не сводила с него встревоженного взгляда.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно.

– А если честно?

– Ну, плечо болит, само собой, однако терпеть можно. Что я должен делать?

– Спуститься по шахте сможешь?

– Смогу.

– Точно?

– Черт, Нолан, а у меня есть выбор?

Я встал напротив него.

– Пьер, слушай. Ты только что совершил настоящий подвиг – спас жизнь нам с Молли.

– Да брось.

– Ты что, и правда не понимаешь? Переубедить Дилана было невозможно. Я смотрел ему в глаза, я знаю, что этот парень убил бы нас, как до этого убил уже многих. Без страха, без жалости, без малейшего колебания. И если бы ты, Пьер, решил не влезать, отсидеться в темноте, как сделал бы любой нормальный человек – да и я сам, честно говоря, – то через десять секунд мы бы уже валялись на полу с продырявленными головами. Но этого не произошло – и все благодаря твоей безрассудной, граничащей со слабоумием храбрости.

Пьер отвел глаза. Я взял его за подбородок и заставил снова смотреть на меня.

– Но больше так не делай, – произнес я. – С этого момента – никаких подвигов, понял? Это приказ. Сейчас нам предстоит сложный спуск, но я тебя и близко к шахте не подпущу, если только ты не скажешь мне, что действительно справишься. Потому что это опасно и для тебя, и для нас с Молли. А я уже устал терять людей.

Я и не думал, что кричу Пьеру в лицо, пока не услышал, как мои слова гулким эхом разносятся по коридору.

– Ладно, – пробормотал он.

Пьер отступил от меня, повертел головой в одну, затем в другую сторону. Осторожно поднял правое плечо. Его лицо скривилось от боли, но он попробовал снова, на этот раз выставив вперед локоть.

– Болит, как черт знает что, – сообщил он. – Но не смертельно. Как будто плечо вывихнул.

– А ты разве в курсе, как болит вывихнутое плечо?

– Эй, чувак, я, вообще-то, в пляжный волейбол играл.

– То есть ты думаешь, что сможешь спуститься?

– Уверен. А еще я точно знаю, что скоро боль станет совсем невыносимой. Поэтому, Нолан, действовать надо быстро.

Мой телефон уже почти разрядился, к тому же держать его в руке во время спуска я бы все равно не смог. Поэтому я взял наш единственный светодиодный шнур. Я не представлял, сколько он еще протянет, но делать было нечего.

Пьер настоял на том, чтобы идти первым. Сначала мы пытались спорить: из нас троих в лучшей форме Молл, к тому же у нее обе руки целы, она и должна спускаться первой – но он был непреклонен. Сказал, что не хочет никого зацепить по пути, если вдруг рухнет вниз. Возражать мы не стали. Помогли ему влезть в шахту и удостоверились, что он крепко держится за одну из ступеней здоровой рукой.

– У тебя точно хватит сил? – спросила Молли.

Пьер, ничего не ответив, начал спускаться.

Следующей была Молли. Когда она оказалась в шахте, я повесил ей на шею светящийся шнур. Молли взглянула на меня. Мы знали, что – и кого – нам приходится здесь оставить, и слова были излишни. Потом, все потом.

Я с минуту посидел на краю, дожидаясь, пока Молли спустится на достаточную глубину. Вдалеке то и дело раздавался стук – машина работала вовсю, извергая из себя новую жизнь. Может быть, приборы зафиксируют эти толчки и сюда прибудут специалисты – проверить, что происходит? Хотя навряд ли.

Вероятнее всего, все будет так, как говорил Дилан и как было предсказано в том пророчестве.

Что ж, по крайней мере одно радует: я виноват во всей этой заварухе лишь частично.

Не знаю, как у Пьера это получалось. Наверное, он все-таки как-то умудрялся пользоваться и покалеченной рукой тоже. Иногда я слышал стон, пару раз – резкий вдох, когда у парня от боли перехватывало дыхание, но он упорно полз вниз. Мы двигались довольно быстро, может, даже слишком быстро. Очевидно, Пьер понимал, что хватит его ненадолго, потому и торопился, пока здоровая рука не устала. Хотя, с другой стороны, был риск, что именно из-за этой спешки он вообще утомится куда скорее.

Молли молча следовала за ним.

А я занимался тем, что растравлял себе душу. Да, это было совершенно бессмысленно, но остановиться я не мог. Если ситуация «здесь и сейчас» настолько невыносима, то поневоле начинаешь вспоминать те решения, из-за которых ты в ней оказался. Спускаясь по этой шахте, мы словно бы возвращались в прошлое: в то прошлое, в котором я еще мог хорошенько пораскинуть мозгами и передумать, предвидя возможный исход. И все же не передумал.

Когда начинаешь тянуть за разные ниточки, узор на ткани распадается, и уже сложно понять, нити какого цвета играли в его целостности главную роль. А что сыграло главную роль в моем случае? Тот вечер, когда я решил, что стоит отправиться на поиски пещеры Кинкейда? Безусловно. Но не только. За некоторое время до этого Кен рассказал мне, что у нас появился новый спонсор, и я, вместо того чтобы все трезво взвесить, потерял голову от счастья: ну наконец-то мы обретем заслуженную славу! Может, даже и деньги, которых мне на моих дурацких книгах в жизни не заработать. А деньги были мне нужны, потому что моя работа не приносила большого дохода. А занимался я ею потому, что от меня ушла любимая женщина. А случилось это, пусть и отчасти, из-за того, что однажды вечером я, выйдя из бара в Северном Голливуде – я тогда и пьян-то особо не был, – решил поговорить с подругой Кристи, отправившей мне то письмо. Богом клянусь, я и не думал, что дело примет такой оборот. Но в потаенных глубинах человеческой психики, нашей души есть скрытые от нашего собственного внимания механизмы, которые внезапно срабатывают, – и мы делаем то, чего, как нам кажется, не сделали бы никогда. А после, измученные и потерянные, в ужасе взираем на самих себя.

Сколько ни тверди: «Если бы я тогда… то», все это чушь. Правда такова, что ты не в состоянии предвидеть приближающееся несчастье, пока не станет слишком поздно и оно не собьет тебя с ног, как океанская волна, которую ты, зазевавшись, не заметил.

Что мне, черт возьми, сказать жене Кена?

Поговорить с нею я считал своим долгом перед ним. Правда, я почти не знал супругу Кена, мы лишь несколько раз вместе обедали. Они с Кеном познакомились на съемках «Бессмертных мертвецов», где она играла в массовке. То был пик ее актерской карьеры, а теперь она помогала приюту для животных и вела проект по обучению бездомных чтению и письму. Она хорошая женщина, умная и спокойная, и Кен почти во всем с ней советовался. Как минимум прислушивался к ней. Еще она считала, что мужу стоит забыть про низкопробный материал, теории заговоров и «Ютуб» и усерднее работать над тем, чтобы вернуться в киноиндустрию. А вот я ей доверия не внушал – ни как профессионал, ни как человек (говорю же, умная дамочка).

Я не знаю, как они расстались тем утром, когда Кен отправился на «кенмобиле» в это чудовищное путешествие, – он мне не рассказывал. Чмокнул ее по-быстрому в щеку? Или крепко обнял и сказал, что любит?

Без понятия. Но принести эту страшную новость ей должен я.

Потому что это я во всем виноват.

Ниже, ниже, ниже, еще ниже.

Я уже смирился с болью, распространявшейся от ран на груди до желудка. Внушил себе, что это просто инфекция или судорогой сводит мышцы, которые я повредил на стене каньона, когда поймал сорвавшуюся Джемму.

Вниз, вниз, вниз.

– Наверное, осталось совсем немного, – сказала Молли. Голос у нее был слабый и дрожал.

– Скорее всего, так и есть.

Я сразу понял, почему ее голос звучит так странно – она плакала. Но других слов для нее у меня не было.

И поскольку эта информация ничем бы нам не помогла и никак бы не повлияла на наш план действий, не стал я говорить и того, что последние минут десять слышу у себя над головой какие-то звуки. И производят их не падающие сферы.

В шахте, кроме нас, был кто-то еще.

И этот кто-то быстро спускался следом за нами.

Глава 53

Я знал, что мы почти на месте, когда раздался стон и следом – глухой удар.