Майкл Скотт – Невидимый мост (страница 5)

Гданьск. Ветер над старым городом пахнул солью и пеплом. Клиффорд стоял на балконе квартиры Магдалены и смотрел на просыпающийся город, всё ещё колеблющийся между прошлым и будущим. Ни звон колоколов, ни шум ранних трамваев не могли заглушить то, что он чувствовал внутри: тревожную дрожь, как будто в воздухе натянулась невидимая струна.

После инцидента в архиве и странного исчезновения Йозефа, Магдалена решила, что им лучше на время не возвращаться в свои квартиры. Это решение оказалось своевременным: прошлой ночью в доме Клиффорда кто-то пытался взломать дверь. Только защёлка изнутри спасла от незваных гостей. Они знали, что за ними наблюдают.

– Не можешь спать? – Магдалена подошла сзади и положила руку ему на плечо.

– Чувствую, как будто сжимается кольцо. Кто-то стягивает сеть. Мы не просто расследуем. Мы уже внутри чего-то гораздо большего.

– Я думала, ты знал это с самого начала, – она отпила глоток кофе и посмотрела на восток, где в утреннем тумане едва проступал силуэт водонапорной башни.

Клиффорд молчал. Да, он знал. Но теперь он чувствовал это: сеть, состоящая не только из деловых связей и взяток. Она состояла из энергий. Из боли, скрытых воспоминаний, проклятых узоров в тканях зданий и теней в подвалах старых фабрик.

Вспышка.

Мир растворяется, и Клиффорд вновь попадает в ту же промзону – но не в реальности, а в энергетическом пространстве. Он идёт по ржавому коридору завода, стены которого пульсируют слизью. Она живёт. Она знает, что он пришёл.

Вдруг дверь слева скрипит, и он видит Алекса – мёртвого, бледного, с пустыми глазами, но его тело связано тысячами нитей с ядром где-то в центре зоны. Алекс – не просто жертва. Он был сосудом. Каналом.

Из темноты звучит голос:

– Вернись назад, Клиффорд. Эта сеть не для тебя.

Он с трудом открывает глаза. Магдалена встревожено смотрит на него.

– У тебя кровь из носа… Ты был в трансе, да?

Он лишь кивнул. И вдруг понял: они активизировались.

Вронский чувствует их приближение. И сеть начала стягиваться.

Дождь усилился. Капли били по крыше как щупальца чего-то живого – будто сама городская атмосфера протестовала против происходящего. Клиффорд стоял у окна мастерской Магдалены, наблюдая за улицами, которые уже несколько дней казались ему чужими. Тени становились длиннее, углы – острее, а свет – каким-то подозрительно ровным. Всё, что прежде он принимал за обыденность, теперь дышало угрозой.

Магдалена в это время печатала на своём ноутбуке – быстро, почти машинально. Она не говорила ни слова уже минут десять. Только напряжённая складка меж бровей выдавалась за маску внешнего спокойствия.

– Нашёл что-то? – тихо спросил Клиффорд, не оборачиваясь.

– Да, – ответила она. – Я связалась с бывшим сотрудником Вронского. Анонимно. Через старый форум застройщиков. Он слил мне черновик договора по участку в промзоне. Там есть кое-что странное.

Она развернула ноутбук к Клиффорду.

– Видишь этот пункт? О «временной передаче энергетического баланса объектов»?

Клиффорд нахмурился.

– Что это вообще значит?

– Я тоже не сразу поняла. Но если перевести с бюрократического на человеческий, – Магдалена ткнула пальцем в экран, – это звучит как: «допуск к воздействию на энергетическую структуру участка».

– То есть Вронский… хочет не просто застроить землю, а… взаимодействовать с её энергетикой?

– Да, и, похоже, он уже это делает. Вся эта "слизь", аномалии, всплески у Эльзы – это не случайность. Он, вероятно, подключает землю к какой-то системе.

Клиффорд резко встал.

– Надо ехать туда. Сейчас.

– Подожди. Мы не можем просто так ворваться. Но я нашла кое-что ещё, – она открыла другую вкладку. – Смотри. Камеры наблюдения на периметре промзоны связаны с центральным сервером. Но есть слабое место – старый ретранслятор, который обслуживала городская сеть до реформ. Он подключён к оптоволокну… и не был обновлён. Через него мы можем получить доступ к данным.

Клиффорд взглянул на экран. Схема была сложной, но в ней чувствовалась брешь.

– Как ты всё это узнала?

– Когда ты жил в медитациях и чертежах, я провела юность в протестных группах и хакерских форумах. У меня остались навыки, – она усмехнулась. – Но мы не можем действовать в одиночку. Нам нужен кто-то, кто знает, как взламывать сеть вживую. Кто-то не из этого мира. Или слишком давно в нём.

Клиффорд прищурился.

– У тебя есть кто-то на примете?

Магдалена кивнула.

– Да. Его зовут Доминик. Он был парнем из подвалов старой биржи данных. Сейчас он… ну, скажем так, вне закона. Но он умеет видеть сеть, как ты видишь энергии. Только его цена – всегда личная.

Доминик жил в здании, которое давно должно было быть снесено. Стены были покрыты граффити, а подъезд – запахом старых серваков и сгоревшего пластика. Клиффорд и Магдалена поднялись на четвёртый этаж, где дверь в квартиру представляла собой сварную конструкцию с внешними петлями и четырьмя замками. Они постучали. Тишина.

– Попробуй имя, – прошептала Магдалена. – Тихо. Без угроз.

– Доминик, это Магда. Мне нужно увидеть тебя. Срочно.

Щелчки замков. Один, второй, третий. Потом хриплый голос:

– У вас есть три минуты. Не больше.

Дверь приоткрылась. Внутри было темно. Слабый свет мониторов отбрасывал на стены синие отсветы. В центре комнаты – стол, заваленный жёсткими дисками, ноутбуками, чипами. Доминик сидел в тени, как призрак из другого времени. Он был худым, с лицом, покрытым шрамами, и глазами, в которых не осталось иллюзий.

– Кто это? – его взгляд упал на Клиффорда.

– Архитектор, – ответила Магдалена. – Но не обычный. Он… он видит.

– Много таких было, – буркнул Доминик. – Почти все закончили в психушке или мёртвыми. Ты чем отличаешься?

– Я строю, а не разрушаю, – спокойно ответил Клиффорд.

Доминик усмехнулся.

– Ладно. Рассказывайте.

Они объяснили ситуацию. Про "зелёную слизь", промзону, схему Вронского и дыру в системе. Доминик слушал молча, лишь пальцы его непрерывно играли с флешкой.

– То, что вы описываете, – не просто система наблюдения, – наконец сказал он. – Это энергетический канал. Они используют сеть как способ фильтрации энергии – переработки страха, паники, злобы в топливо. Это старый протокол. Его использовали в Балканах, потом в Азии. Вронский, видимо, вышел на тех, кто знает, как это работает.

Клиффорд побледнел.

– Энергия страха?

– Да. Они связывают тех, кто страдает, в единый поток. Через сеть. Через камеры, сигнализацию, даже Wi-Fi. Каждый, кто живёт в этом районе, становится частью системы. Их эмоции – это сырьё. Промзона – это не стройплощадка. Это батарея.

– Мы должны это остановить, – сказал Клиффорд.

– Не просто, – Доминик покачал головой. – Но я могу вломиться. Через ретранслятор. Вам нужно добраться до него и установить приёмник. После этого – я запущу "обратный шум". Он разорвёт их поток. Временно.

– Временно?

– Да. После этого они будут знать, что за ними кто-то пришёл. У вас будет только один шанс. Либо вы разоблачаете всё и ломаете систему… либо они уничтожают улики и вас вместе с ними.

Клиффорд кивнул.

– Тогда начнём. Сегодня ночью.

Ночь в Гданьске была тёмной, как затянутый глазами богов саван. Ни луны, ни звёзд – только неоновый рой рекламы над крышами, пульсирующий, как синтетическое сердце города. Клиффорд и Магдалена встретились с Домиником на окраине, возле старой радиовышки, заброшенной ещё в начале двухтысячных.

– Вышка не охраняется, – сказал Доминик, передавая маленький металлический куб. – Но рядом установлены скрытые сенсоры. Я на минуту отвлеку систему, когда вы будете подниматься. Потом – всё в ваших руках.

– А полиция? Вронский мог поставить наблюдение.

– Не полиция, – Доминик усмехнулся. – Они используют частных охранников. Но те не знают, с чем имеют дело. Их больше пугают слухи о "тенях", чем ваши имена.

Клиффорд сжал кулак.

– Хорошо. Где крепить?