Майкл Скотт – Китайская невеста (страница 9)

Необычность дома состояла в том, что главная гостиная располагалась в задней его части, также как и главные спальни, расположенные на втором и третьем этажах, а не в передней части, выходившей на Пикуот авеню. Причина выяснялась сразу же, как только человек входил в гостиную. Окна большего, чем обычно размера, выходили на широкое устье реки Темза, впадавшей в пролив Лонг-Айленд; а в ясный день в морской бинокль удавалось разглядеть Рыбачий остров и даже мыс Монтаук на оконечности острова Лонг-Айленд. На протяжении поколений Рейкхеллы наблюдали, как их корабли выходили в Атлантический океан, направляясь и возвращаясь то с Британских островов, то из Европы, то из Америки, а в последние годы — с Дальнего Востока.

От одной мысли стать женой Джонатана, у Руфи начинала кружиться голова. Иногда она спрашивала себя, увлеклась бы она так Джонатаном, будь он не Рейкхеллом, а кем-нибудь другим. Но она старательно гнала прочь эту мысль, убеждая себя в том, что задавать себе подобный вопрос нечестно. Руфь знала цену деньгам. Если быть честной, она никогда не знала роскоши, но в то же время и не могла отделить Джонатана от причитающегося ему наследства.

Сидя за обеденным столом между отцом и сыном, наслаждаясь простыми, но обильными блюдами: кукурузной похлебкой, жареными моллюсками, тушеным мясом с овощами — она не могла сдержаться и грезила наяву. Впервые появилась призрачная вероятность, что мечта всей ее жизни может воплотиться в реальность.

Брэкфорд Уокер мерил шагами свой рабочий кабинет в компании «Рейкхелл и Бойнтон», проклиная собственную невезучесть. Что бы он ни делал, он всегда оказывался на шаг позади Рейкхеллов. Брэкфорд был высок ростом, но не такой высокий, как отец его жены, Рейкхелл старший, и этот проклятый Джонатан также возвышался над ним. Оба Рейкхелла оставались худощавыми, несмотря на то, что любили хорошо поесть, тогда как у него в сорок лет уже начал расти животик, волосы заметно поредели, в то время как Рейкхеллы, поколение за поколением, не имели ни малейшего понятия, что такое лысина.

Если уж быть до конца справедливым, то жаловаться ему на судьбу не стоило. Через свою жену Джудит, через унаследованную ею долю в капитале, Брэкфорд контролировал десять процентов капитала компании «Рейкхелл и Бойнтон». Еще пять процентов принадлежали лично ему, к тому же он входил в совет директоров. Брэкфорд руководил работой старого подразделения компании и верфи — той самой, где строились бриги и другие стандартные корабли, которые несомненно будут пользоваться спросом, когда мода на клиперы Джонатана пройдет.

И все же он не мог отрицать того факта, что Джонатан уже перегнал его в продвижении по иерархической лестнице в компании и теперь являлся полноценным компаньоном. Джонатан и Чарльз Бойнтон стояли на прямой, ведущей вверх, и с неумолимой неизбежностью им предстояло сменить своих отцов на постах руководителей-партнеров соответственно в американском и английском отделениях компании. Брэкфорд понимал, что не стоит питать иллюзий, ему не подняться выше того места, которое он занимает сегодня, сколько бы он для этого ни работал.

Попытки Брэкфорда сорвать строительство первого клипера Джонатана — «Летучего дракона» — не только с позором провалились, но более того, Джеримайя Рейкхелл, узнав о его действиях, предупредил, что даже семейные узы не спасут его впредь, если он опять начнет ставить палки в колеса.

Брэкфорд подумал, что судьба наконец-то переменила свое к нему отношение, когда Джудит поведала ему о том, что по секрету узнала от своего брата. О том, что тот влюблен в китайскую девушку. Естественно, Брэкфорд сразу же сообщил об этом Луизе, предварительно взяв с нее клятву хранить молчание, и был уже уверен, что она закатит скандал, который погубит Джонатана. Рейкхеллы всегда вели себя так, словно были защищены от ударов судьбы, но в семье ощущалось сильное присутствие пуританизма, и Джонатана скорее всего убрали бы, если бы его отец и сэр Алан Бойнтон узнали правду о его делах на Востоке.

Но вздорная, независимая Луиза не только ничего никому не сказала, но вместо этого покончила с собой. У Брэкфорда не было сомнений, что она намеренно бросилась в море. Однако винить себя в ее смерти он отказывался. Ведь он лишь хотел помочь ей, и не его вина, что она оказалась слишком слабой, чтобы выдержать удар, нанесенный разоблаченной неверностью ее мужа.

«Какая польза оглядываться назад», — подумал Брэкфорд. Его шансы испортить дела Джонатану сильно уменьшились, однако одна карта все же осталась, и он решил попробовать разыграть ее. Пригладив волосы и поправив галстук, надев шляпу и легкое пальто на шелковой подкладке, он вышел из конторы и направился вдоль доков, вытянувшихся по берегу Темзы, пока не дошел до стоянки нового клипера «Лайцзе-лу». Странное имя для корабля.

Уже спустилась темнота. С ее наступлением рабочие, готовившие корабль к отплытию в Китай, спускались на берег, на ходу надевая пальто и неся в руках пустые сетки для завтрака.

Брэкфорд стоял на дальнем конце дока, где его почти не было видно, и ждал.

Первый помощник Хомер Эллисон передал надзор за кораблем вахтенному, надел свой бушлат и тоже сошел на берег.

Брэкфорд тотчас окликнул его:

— Хомер! Вот кого я мечтал увидеть!

В прежние годы Хомер плавал на нескольких кораблях, построенных Брэкфордом, и тоже был рад встрече.

— Как поживаешь?

— Отлично, спасибо. Рад, что ты снова в команде, снова в компании, и скоро обратно в море.

— Да, давно я там был в последний раз, — ответил Хомер. — Но, черт меня подери, сам виноват, что проторчал на берегу так долго.

Брэкфорд не обратил внимания на самоуничижительное признание.

— Ты куда?

— Я живу в небольшом пансионе, на Бэнк-стрит. — Хомер решил не упоминать, что когда его пьянство стало невыносимым, жена ушла от него и сумела добиться законного расторжения брака.

— Мне в том же направлении. Когда отплываете?

— Корабль почти готов, сегодня начали загружать груз.

— Снова хлопко-прядильные ткацкие станки, которые Джонатан закупил в Массачусетсе?

— Да. Слышал, они на них заработали кучу денег, когда китайцы увидели, что эти станки лучше их старомодных станков. Мы также берем с собой груз медицинских порошков и эликсиров. Места они почти не занимают, а в Китае, где нет западных лекарств, на них большой спрос.

Брэкфорду пришлось признать скрепя сердце, что Джонатан — ушлый делец. Однако он ничего не сказал вслух. Молча они дошли до Бэнк-стрит — улицы, протянувшейся вдоль берега, на которой располагалась большая часть таверн и борделей, посещаемых матросами. Брэкфорд надвинул шляпу на глаза, когда они приблизились к небольшому заведению, в котором, как он знал, ему всегда предоставят укромную кабинку в дальнем конце зала.

— Позволь пригласить тебя скромно отметить твою удачу, — предложил Брэкфорд, останавливаясь перед входом в таверну.

Хомер Эллисон колебался, не желая обидеть отказом мужа дочери Джеримайи Рейкхелла. Предложение Брэкфорда немало удивило его, поскольку он слыл скрягой и очень редко демонстрировал радушное отношение к кому-либо.

— Пошли, — настойчиво сказал Брэкфорд, подхватывая Хомера под руку.

Хозяин таверны сразу же узнал клиента, но не подал вида, и учтиво провел спутников в отдельную кабинку, где их не могли видеть посетители, сидевшие в баре.

— Пожалуй, выпью стопочку рома из Вест-Индии, — проговорил Брэкфорд, — со стаканчиком воды. А ты?

Хомер улыбнулся и посмотрел на хозяина таверны.

— А мне чая или кофе, что у вас есть, — заказал он.

— Выпей со мной как положено, — сказал Брэкфорд.

Хомер отрицательно покачал головой.

— Вот уже год, как я не прикасался ни к рому, ни к виски. Вообще больше не пью, даже ни вина, ни пива.

— Одна маленькая стопочка рома тебе не повредит, — сказал Брэкфорд.

Хомер натянуто улыбнулся.

— Тогда со мной будет кончено. Стоит мне только вновь попробовать, тогда заведусь и уж не знаю, когда остановлюсь. Я слишком долго провалялся в грязи и вовсе не собираюсь падать в нее снова.

Брэкфорд подмигнул хозяину таверны.

— Принеси ему порцию рома и кофе, раз он так хочет. Если я не смогу убедить его выпить — выпью сам.

— Я не хотел обидеть, — начал оправдываться Хомер, когда хозяин таверны удалился. — Но урок я усвоил твердо. Во всяком случае, спасибо за предложение.

Разговор стал каким-то бессвязным, пока не принесли заказанное. Хомер тщательно размешивал сахар в чашке черного кофе, а Брэкфорд поднял свой бокал.

— Счастливого плавания!

Он немного отпил и добавил:

— Давай, присоединяйся ко мне.

Хомер пристально посмотрел на него, впервые отдавая себе отчет, что тот вел себя до странности настойчиво.

— Я же сказал, не могу пить, — коротко отрезал он.

Брэкфорд оставался радушным, словно не замечал раздражения спутника.

— Ладно, поставлю бокал вот тут, если вдруг передумаешь, — проговорил он, пододвигая бокал ближе к собеседнику.

Хомер больше не стал протестовать, поэтому ничего не ответил, но глаза его сузились. С какой стати родственник Джеримайи Рейкхелла желает ему зла? Этого он никак не мог понять.

Оставив ром нетронутым, Хомер выпил вторую чашку кофе, и вскоре после этого они разошлись каждый в свою сторону. По дороге домой помощник заглянул в небольшой бар, где заказал мяса, и продолжал раздумывать над странной встречей. Внезапно ему в голову пришло наиболее вероятное объяснение.