Майкл Скотт – Китайская невеста (страница 29)

Появился слуга, чтобы принять лошадей и экипаж, дворецкий наблюдал за разгрузкой багажа, а одна служанка поспешила наверх доложить сэру Алану и леди Бойнтон о прибытии мистера Чарльза из Америки.

Чарльз вошел в дом первым. За ним проследовала Руфь, держа детей за руки, последней робко протиснулась Ву-лин, потрясенная великолепием особняка.

Сэр Алан и леди Бойнтон сверху спустились по лестнице в огромный вестибюль с мозаичным полом и остановились, наблюдая за группой входящих.

Чарльз, не тратя времени попусту, объявил:

— Руфь и я поженились перед самым отплытием из Нью-Лондона.

Джессика Рейкхелл Бойнтон сперва заморгала от неожиданности, затем ее лицо медленно расплылось в широкой улыбке.

— О, дорогая! — воскликнула она, заключая в объятия свою сноху. — Как чудесно, я так рада за вас обоих. За всех за нас.

Руфь почувствовала облегчение, рискуя расплакаться. От внезапного изумления сэр Алан не знал что сказать.

— Вот те раз, — промямлил он, затем выступил вперед и поцеловал девушку, на которой его сын неожиданно женился.

Больше не волнуясь по поводу своего собственного приема, Руфь, как бы то ни было, сдерживая дыхание, ждала реакции четы Бойнтонов на новости Чарльза.

— Вы уже знакомы с Джулианом, — сказал Чарльз, — он приехал с нами навестить вас.

Леди Бойнтон наклонилась, чтобы поцеловать своего внучатого племянника.

— Хотя я не видела его с тех пор, как он был совсем младенцем, — проговорила она, — я непременно узнала бы его, где бы то ни было.

Затем, обращаясь к малышу, добавила:

— Ты точная копия своего отца и деда. И похож на меня. Все Рейкхеллы имеют сильное семейное сходство.

Руфь невольно вонзилась ногтями в свою ладонь, увидев, как сэр Алан крепко пожал малышу руку.

Чарльз откашлялся.

— Познакомьтесь, это Ву-лин из Кантона. Она сестра умершей Элис Вонг.

Смущенная юная китаянка молча сделала некий реверанс.

Леди Бойнтон поспешила на помощь девушке.

— Добро пожаловать в Лондон и в наш дом, Ву-лин, — проговорила она.

Девушка улыбнулась, а сэр Алан кивнул в знак приветствия, совершенно не догадываясь, почему она находится в этой компании.

Чарльз наклонился и поднял на руки меньшего мальчугана.

— А это, — проговорил он громким голосом, — даже чуть более громче обычного, — сын Элис Вонг, Дэвид. Мой сын — Дэвид Бойнтон.

Сэр Алан посмотрел на ребенка и побледнел. Затем перевел взгляд на Чарльза.

— Прошу меня извинить, — произнес он, круто повернулся на каблуках и стал медленно подниматься вверх по лестнице.

Джессика обменялась быстрым взглядом с Чарльзом, затем забрала у него из рук внука, крепко обняла его и принялась целовать. Ее реакция была настолько естественной и неожиданной, что Руфь наконец не сдержалась, и слезы брызнули у нее из глаз.

Чарльз, желая обрести уверенность, начал было оправдываться.

— Мне следовало бы знать, что он поступит подобным образом, — проговорил он.

Его мать была непоколебима.

— Боюсь, не оправдала твоих ожиданий, Чарльз. Пыталась поговорить с ним, но всякий раз он отказывался меня слушать. Но ничего не бойтесь, — добавила она, обращаясь одновременно к сыну и снохе, — с Аланом все будет в порядке. Всему свое время.

Джессика продолжала держать на руках и обнимать Дэвида, которому это явно нравилось. Чарльз усмехнулся, затем, став серьезным, проговорил:

— Не хочу вас стеснять, мама. Руфь и я готовы на первое время, пока подыщем дом, остановиться в отеле.

Джессика оторопела.

— Вы этого не сделаете! — с возмущением воскликнула она. — Ты здесь родился. Здесь твой дом. Здесь дом твоей жены и твоего сына. Не допущу, чтобы вы провели на стороне даже одну ночь! К тому же мы слишком долго торчим в вестибюле. Вы наверное проголодались с дороги и устали. Пойдем, Руфь, я покажу тебе твои покои. Они уже давно приготовлены для Чарльза и его супруги. Ву-лин, само собой разумеется, займет комнату гувернантки рядом с детской. Когда устроитесь, что-нибудь перекусим. Дети, так уж случилось, что сегодня повар испек огромный шоколадный торт, потерпите немного, а потом будете есть сколько душе угодно.

Она первой двинулась по лестнице вверх, неся на руках Дэвида. Джулиан быстро бежал за ней. За ними гораздо медленнее шел Чарльз, обняв одной рукой Руфь, поддерживая Ву-лин другой.

Поднимаясь по лестнице, Руфь ясно осознала, что несмотря на искреннее гостеприимство ее новой свекрови, впереди предстояло немало серьезных трудностей.

Молодая семья быстро сжилась с заведенным порядком новой жизни. Руфь восторгалась отведенной ей гостиной и спальней, а также отдельными гардеробными для нее и для Чарльза. Дети занимали две соседние комнаты, одна из которых служила им спальней, другая — местом для игр, похожие на те комнаты которые они занимали в доме Рейкхеллов в Нью-Лондоне. Ву-лин была поглощена своей спальней, такой огромной, что своим размером превосходила целый дом, в котором девушка жила в Кантоне вместе с бабушкой.

Руфь установила для Дэвида и Джулиана практически тот же распорядок дня, по которому они жили в Нью-Лондоне. Единственное отличие заключалось в том, что леди Бойнтон помогала ей и Ву-лин кормить детей. Кроме того, Джессика несколько раз в неделю вместо Руфи рассказывала малышам сказки на ночь.

По совету Джессики для Ву-лин наняли репетитора. В дом пригласили портного, сапожника, модистку, чтобы приготовить новый гардероб для жены Чарльза и юной китаянки. Джессика также настояла, чтобы Ву-лин сидела вместе с ними за семейным столом, и с самого начала недвусмысленно дала понять, что к юной девушке следует относиться как к члену семьи, а не как к служанке.

Сэр Алан старался, чтобы невестка чувствовала себя как дома. Он рассказывал ей новости из Соединенных Штатов, подписался для нее на нью-йоркские и бостонские газеты, втягивал ее во все разговоры. Он старался быть вежливым с Ву-лин, и хотя ему было трудно чувствовать себя свободно с ней, он никогда не позволял себе забыть, что она гость в его доме.

Однако пойти дальше этого он себя заставить не мог. Откровенно и подолгу он обсуждал с Чарльзом деловые проблемы, но никогда не касался личных вопросов. Но самое главное, он вовсе не замечал Дэвида и вел себя так, словно ребенка не существовало. Он никогда не поднимался на третий этаж, где находились детские комнаты, а когда дети спускались вниз, он недолго поболтав с Джулианом, лишь искоса бросал взгляд в сторону внука.

Джессика изо всех сил старалась сгладить ситуацию.

— К сожалению, — говорила она, обращаясь к Чарльзу в присутствии Руфи, — твой отец всегда чувствовал себя неловко в общении с маленькими детьми. Не припомню, чтобы он обращал на тебя хоть малейшее внимание, пока ты не научился ходить и разговаривать. К счастью для Элизабет, она была уже достаточно взрослой, чтобы говорить достаточно бегло, когда мы удочерили ее.

В напряженную жизнь в доме Бойнтонов до некоторой степени вносило разнообразие активное общение молодоженов о друзьями и знакомыми. Многочисленные друзья Чарльза, включая однокашников из Итона и Оксфорда, друзья его родителей, деловые партнеры приглашали их с Руфью на многочисленные званые обеды, так что три-четыре дня в неделю они обедали вне дома. А по воскресеньям после посещения церкви, когда общественная активность несколько унималась, Чарльз и Руфь вместе с детьми и Ву-лин отправлялись осматривать достопримечательности Лондона, таким образом избавляя Дэвида от необходимости сидеть незамеченным за воскресным столом деда.

Натянутость в отношениях уменьшилась еще больше, когда вернулась Элизабет после годового пребывания в школе-интернате во Франции. Она была в восторге от брака брата и не делала никаких секретов по поводу причин своей радости.

— Когда я услышала, что ты переехала в дом Рейкхеллов, — сказала она Руфи, — то ужасно испугалась, полагая, что у тебя есть виды на Джонатана.

Чарльз рассмеялся.

— Теперь, когда ты член семьи, — пояснил он жене, — тебе необходимо узнать наш самый большой секрет. В возрасте шести лет — или около того — Элизабет решила, что влюбилась в Джонатана, и с того времени она пытается женить его на себе.

Руфь улыбнулась, иронически подумав, что подобно ее юной свояченице, она долго убеждала себя, что влюблена в Джонатана. Поглощенная своей нынешней, заполненной до предела, жизнью, она могла только уповать на то, что избавилась от этого страстного желания, которое теперь осуществимо меньше чем когда-либо.

Элизабет не считала открытие своей тайны смешным.

— Чарльз может смеяться надо мной сколько ему угодно, но через несколько лет я стану достаточно взрослой, чтобы выйти замуж. А когда подрасту, обязательно стану женой Джонатана. Вот увидите.

Быстрый предостерегающий взгляд Чарльза на Руфь просил ее избегать упоминания о причинах отъезда Джонатана на Восток. Позднее Руфь убедилась, что ее догадка оказалась верной. Элизабет ничего не знала о существовании Лайцзе-лу, и Джессика также полагала за лучшее до поры молчать об этом в надежде, что потрясение от нового брака Джонатана излечит девушку от навязчивой детской идеи.

К удивлению всех членов семьи через короткое время Элизабет и Ву-лин обнаружили, что несмотря на разницу в происхождении и воспитании, они родственные души. Вскоре они сделались неразлучными подругами, делились секретами, шептались по углам, а в присутствии других говорили на загадочном китайско-английском языке, чтобы никто не мог понять. Друзья Элизабет также приняли Ву-лин в свой круг, считая ее экзотичной достопримечательностью. Другие юноши и девушки с одинаковым рвением также искали ее дружбы. Более того, миловидная китаянка все глубже усваивала не только английский язык, но и английские манеры и обычаи.