Майкл Скотт – Китайская невеста (страница 17)

Признательный за понимание, Чарльз попрощался и вышел, направившись пешком по знакомой набережной к дому Рейкхеллов.

Служанка, открывшая дверь на стук, удивилась, увидев его, но он приложил палец к губам, и она, заговорщически улыбаясь, указала ему наверх.

Руфь сидела в кресле-качалке, выглядела она привлекательно, ее темные волосы волнами спускались ниже плеч. Чарльз не заметил, что на ней было старое платье. Ее руки обнимали Дэвида и Джулиана, сидевших у нее на коленях, внимательно слушавших рассказ, который она им читала. Оба мальчика выросли с того времени, когда он видел их в последний раз, и сердце его сильно забилось при виде собственного сына. Ву-лин сидела за маленьким столиком и делала письменные упражнения по английскому языку по книге.

Не двигаясь и не издавая ни звука, Чарльз стоял в дверях.

Наконец Дэвид, почувствовал на себе взгляд, поднял голову и увидел отца, которого мгновенно узнал.

— Папа! Папа! — воскликнул он, указывая на Чарльза, соскакивая на пол и устремляясь к нему с быстротой, на какую только были способны его маленькие ножки.

Чарльз подхватил сына, поднял вверх и стиснул в своих медвежьих объятиях.

В детской поднялся страшный шум. Джулиан что-то кричал, одновременно с ним радостная, но нерешительная Ву-лин также заговорила невнятно, смешивая китайские и английские слова. Прошло несколько мгновений, прежде чем Руфь, которая вскочила с места, смогла протянуть руку для приветствия и широко улыбаясь произнести:

— Добро пожаловать в Америку, Чарльз.

Он пожал ей руку и легонько поцеловал в щеку.

— Я так счастлив, что оказался здесь, ты даже представить себе не можешь.

— Мама, — сказал Дэвид после того, как отец отпустил руку Руфи.

Итак, его сын называет ее мамой.

— Мама, — повторил и Джулиан, подходя к ней и хватаясь за ее руку.

Он, также называл ее мамой. Это может вызвать осложнения, если поездка Джонатана за Лайцзе-лу увенчается успехом.

— Похоже, я появился не совсем вовремя, — проговорил Чарльз.

Руфь тщетно пыталась привести в порядок волосы и заложить их за уши.

— Ну что ты, — проговорила она, решительно добавляя: — Больше никаких рассказов, мальчики, до тех пор, пока не ляжите спать. Твой папа проделал длинный путь, чтобы увидеться с тобой, Дэвид.

Плотный карапуз, все еще продолжавший сидеть на руках у отца, с восхищением посмотрел на него.

— Корабль! Корабль!

— Да, на корабле. Папа приплыл на корабле — на клипере. Скажи, клипер, Дэви, клипер.

Мальчик, торжественно глядя на отца, повторил это нелегкое слово, и Чарльз громко рассмеялся. Итак, Дэвид уже начал получать знания о клиперах.

— Мой папа уплыл на клипере, — заявил Джулиан, уже достаточно большой, чтобы говорить связными предложениями. — Клипер — мачты — паруса, — продолжал он, демонстрируя свой растущий словарный запас.

Чарльз отметил, что морская терминология в устах ребенка звучала точно. Он наклонился и свободной рукой потрепал Джулиана по голове.

— Вы, дети, будете строить самые быстроходные корабли на свете, может быть, они будут даже быстрее тех, на которых плаваем сейчас мы.

— Надеюсь ты не против, что я переехала сюда, — беспокойно сказала Руфь. — Мне показалось так будет лучше для обоих ребят, поэтому, когда Джонатан предложил, я сразу же согласилась.

— Лучше и придумать трудно, — успокоил ее Чарльз.

Ву-лин также очень хотелось, чтобы он обратил на нее внимание, поэтому Чарльз повернулся к ней и сказал на кантонском наречии:

— Когда я уезжал, ты выглядела совсем как ребенок. Теперь ты настоящая девушка.

Он заметил, что она все больше походила на Элис Вонг.

Девушка решила ответить ему по-английски и с гордостью проговорила:

— Я повзрослела и скоро стану женщиной.

— Вы только послушайте! Руфь, ты уже научила ее говорить по-английски!

— Нет, что ты, я всего лишь помогала ей, а в остальном это целиком заслуга самой Ву-лин. Она очень прилежная ученица.

— Мама читает нам книги, — сказал Джулиан. — Мама учит нас читать.

Руфь, улыбаясь, проговорила:

— Я читала им, как ты наверное догадался, о кораблях.

Огромные темные глаза Дэвида не отрывались от отца, когда следом за кузеном он начал повторять:

— Мама читает, мама читает.

Взрыв смеха Чарльза смешался с восхищенными возгласами, довольным хихиканьем и криками обоих малышей.

Руфь, воспользовавшись тем, что они занялись друг другом, покинула комнату, прошла к себе и привела в порядок волосы, надела другое, более привлекательное платье, немного освежила помаду на губах. Чарльзу незачем видеть ее неряшливо одетой.

Вскоре из дока пришел посыльный, который принес Руфи записку от Джеримайи. В ней предлагалось, если она сочтет удобным, пригласить семью Уокеров на сегодняшний ужин в связи с приездом Чарльза.

Подготовка к ужину, до которого осталось совсем мало времени, целиком поглотила Руфь, и она не виделась с Чарльзом и детьми до самого вечера.

— Сейчас Ву-лин устроит вам ванную, — сказала она. — Больше никаких игр.

Дэвид и Джулиан, воображавшие, что они управляют клипером, спокойно отправились вместе с Ву-лин.

Чарльз удивился тому, с какой легкостью Руфь управлялась с обоими малышами, даже не повышая голоса.

— Можешь побыть с ними, когда они будут ужинать, — предложила ему Руфь, — но сперва не хочешь ли выпить стаканчик вина.

— С удовольствием, но при условии, что ты присоединишься ко мне.

Она колебалась, не зная, как реагировать на приглашение.

Чарльз взял ее за руку, настаивая, чтобы она пошла с ним. Вместе они прошли в уютный кабинет Джеримайи. Там Чарльз налил ей бокал сухого испанского вина, а себе налил некрепкий шотландский виски и разбавил его водой.

— Ты сотворила чудо с Дэвидом, — сказал он, поднимая бокал. — За твое здоровье, Руфь.

— Я тут ни при чем, — ответила она. — Он такой замечательный, что невозможно его не любить. У него такой быстрый, легко схватывающий ум! Он такой же умный, как и Джулиан, это лучший комплимент, который я могу сказать в его адрес.

Глаза Чарльза сузились, мозг лихорадочно работал. Многие годы он воспринимал ее лишь как подругу Луизы, затем — как жену Эдмунда, но никогда не отдавал себе отчета, что Руфь на самом деле очень привлекательная женщина.

— Ты слишком скромна, — заметил Чарльз.

Ей стало не по себе, и она переменила тему.

— Как долго ты пробудешь здесь?

— Зависит от обстоятельств, — загадочно ответил он, — поговорим об это завтра, когда стихнет волнение от моего приезда.

Ву-лин позвала их, когда дети были вымыты и готовы к ужину. Руфь и Чарльз присоединились к ним. Чарльз с удовольствием наблюдал, как его сын самостоятельно, с аппетитом ел ложкой.

— Он ест почти столько же, сколько и я, — заметил Чарльз.

Руфь рассмеялась.

— Он обожает завтрак, обед и ужин, а также может съесть столько в перерывах между ними, сколько в него войдет. Мне кажется, растущий ребенок должен есть столько, сколько ему хочется, раз он чувствует себя отлично.

Чарльза поразила уверенность Руфи. «Она ведет себя как прирожденная мать, — подумал он. — Жаль, что у нее нет собственных детей из-за преждевременной гибели Эдмунда в море».

После ужина обоих малышей уложили в постель и, по настоянию Чарльза, Ву-лин пошла вместе с ним и Руфью в гостиную. Несколькими мгновениями позже приехала Джудит Уокер со своими детьми, юной Джуди и Брэдом, а вслед за ними с верфи вернулся Джеримайя Рейкхелл.

Не хватало лишь Брэкфорда Уокера, он появился буквально за несколько минут до того, как все собирались перейти в обеденный зал. Глаза его были красными, от него сильно попахивало виски, он очень сдержанно приветствовал молодого англичанина.

Присутствие Брэкфорда сильно изменило атмосферу. Джудит, которая по мнению Чарльза была какой-то напряженной, замкнулась в себе, словно забралась в раковину, сделалась молчаливой и отвечала лишь тогда, когда обращались непосредственно к ней. Дети также притихли в присутствии отца, и хотя они с жадностью ели, демонстрируя аппетит, но не участвовали в беседе взрослых. Даже Ву-лин, всегда оживленная, сидела притихшая, осознавая презрительное к себе отношение Уокера как к представительнице другой расы.