Майкл Салливан – Нолин. Фарилэйн (страница 7)

– Он одевался, как я? И носил такую прическу? – Он похлопал себя по лысой макушке. – Поэтому вы решили…

Сефрин остановилась и повернулась.

– Вы его знали?

Человек уставился на нее, открыв рот.

– Кто… кто вы?

– Меня зовут Сефрин. А вы кто?

Человек выглядел потрясенным до глубины души, но все же вымолвил:

– Я… э… Я – брат Сеймур.

Сефрин насмешливо улыбнулась.

– Неправда. У меня нет брата.

Он рассмеялся.

– О нет. Э… меня зовут Сеймур Дестоун. Я – монах из ордена Марибора. Мы называем друг друга… ну, то есть наши титулы…

– Откуда вы знаете Брэна?

– Я его не знаю… вернее, Брэн – основатель нашего ордена, он жил восемьсот лет назад. Я не мог его знать… никто не мог. Я только знаю о нем. Мы придерживаемся его учений и подражаем его внешнему виду, в том числе в одежде. – Он дернул себя за сутану. – Поэтому и выбриваем макушку.

– Брэн этого не делал.

– Я бы поспорил. На всех его портретах явственно видно…

– Он так выглядел, потому что начал лысеть.

Сеймур ошарашено отшатнулся и указал на нее пальцем.

– Откуда вам это известно? Вы бывали в Диббенском монастыре?

– Никогда о таком не слышала.

– Значит, нет. Тогда откуда вы знаете Брэна Возлюбленного?

– Возлюбленного?

Сеймур широко улыбнулся и закивал.

– Да. Он приходил к вам в видениях? Говорил с вами во сне? Откуда вы о нем знаете?

Сефрин пожала плечами.

– Мы вместе выросли. В детстве играли в салочки.

Теперь Сефрин не могла отделаться от человека, назвавшегося ее братом и объяснившим это в совершенно бессмысленной манере. Она сказала правду о том, что выросла вместе с Брэном, и было забавно видеть, как его серьезные глаза едва не вывалились из глазниц. Люди – из человеческого рода – обычно считали, что ей двадцать с небольшим, ну, может, слегка за тридцать. Правда всегда вызывала у них потрясение, но реакция монаха заставила ее задуматься, разумно ли так насмешливо отвечать. Он почему-то преклонялся перед Брэном. Если бы она как следует подумала, то ответила бы мягче. В конце концов, она понятия не имела, кто он такой. А если сумасшедший или какой-нибудь бандит… Впрочем, эта мысль не особо беспокоила ее. Невысоких мужчин в грязных сутанах она боялась меньше, чем инстарья в паллиях или солдат в доспехах.

Она пошла дальше, срезая дорогу на пути к дому, желая скорее оказаться в его безопасных стенах. Сеймур следовал за ней, как собака, которую она по глупости покормила.

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что выросли вместе с Брэном Возлюбленным?

– Именно то, что сказала.

Она сосредоточила внимание на дороге, не глядя на него, и надеялась, что ее не слишком вежливое поведение и немногословные ответы положат всему этому конец.

– Вы не можете на этом остановиться. – Он не отставал.

«Почему с мужчинами это никогда не работает?»

– Конечно, могу, – огрызнулась она. – Послушайте, я вас не знаю. Может, вы преступник и пытаетесь меня куда-нибудь заманить, чтобы…

– Но это вы ко мне подошли! Если помните, вы за мной бежали. Похлопали меня по плечу и…

– Я к вам не прикасалась!

Он закатил глаза.

– Образно выражаясь. – Он вздохнул. – Как я могу вас куда-либо заманить, если я в прямом смысле иду за вами в… Честно говоря, не знаю куда. Даже не уверен, где мы сейчас. Я впервые в этом городе. Только сегодня прибыл. В Персепликвисе трудно ориентироваться. Даже не подозревал, что во всем мире наберется столько народу. Это как огромный крольчатник; одна улица переходит в другую, всюду мосты, бульвары, переулки. Грандиозно, конечно, но легко запутаться.

– Откуда вы?

– Из Роденсии, маленького городка на северо-западе. Настоящая дыра, грязная яма. Когда я был там в последний раз, все улицы перекопали из-за устройства ужасной канализационной системы, которая… Ох, да какая разница! В последнее время мой дом – Диббенский монастырь к востоку от реки Берн.

– Берн? Вы прошли мимо Леса Мистика?

Его мышиные глазки загорелись.

– Да. Вам знакома эта местность?

– Мама водила меня туда, когда я была ребенком. Она родилась неподалеку, на высоком холме, в деревне под названием Далль-Рэн, прилегавшей к лесу.

– Как звали вашу мать? – осторожно спросил он, будто сомневаясь, что хочет услышать ответ.

– Нет-нет-нет, речь не обо мне. Мы сейчас говорим о вас, не забыли? Я пытаюсь определить, не являетесь ли вы коварным убийцей женщин.

Чтобы сэкономить время, Сефрин прошла через маленькую лавку у мостика, где торговали корзинками, и они снова влились в толпу в переулке Ишим. На этой крошечной улочке находился ее кирпичный дом.

Когда-то она арендовала у одной старушки второй этаж, но через десять лет хозяйка скончалась и завещала дом внуку, а тот умер еще через сорок лет. У его дочери не было денег, чтобы платить налог на собственность, поэтому Сефрин помогла девушке, выкупив свою квартиру. По прошествии еще двух поколений неудачливых владельцев Сефрин приобрела все здание целиком. Сама она переехала на первый этаж, обставленный лучше, а свою первую квартирку сдала Мике.

– Вы упомянули монахов ордена Марибора. Что это значит?

– Это, ну… мы представляем собой сообщество, члены которого пытаются следовать учениям Брэна и почитать Марибора, бога людей.

– Нет никакого Марибора.

– Вы так говорите только потому, что верить в любого из богов, кроме Феррола, запрещено законом.

– До этого мне нет дела. Но вы ошибаетесь. Богиню людей зовут Мари.

– С чего вы взяли?

– Потому что так и есть, – ответила Сефрин, удивленная его невежеством.

– И откуда вы это знаете?

– От родителей, а они, уж поверьте, знали.

– Кто они?

– Речь не обо мне, помните? – Они обогнули большой фонтан в форме вазы на площади, откуда Сефрин и Мика брали воду. Она узнала нескольких женщин, наполнявших кувшины, и поспешила пройти мимо, чтобы они не начали расспрашивать о крови у нее на одежде. Сеймур то ли не заметил крови, то ли не придал этому значения. Из-за этого – как и из-за умилительного сходства с мышонком – на него было трудно сердиться. – Можете рассказать, что произошло с Брэном? Он ушел отсюда много веков назад, и с тех пор я ничего о нем не слышала.

– Согласно нашему учению, он отправился в деревушку на юге под названием Далгат. Там он основал первый монастырь.

– А что это такое? Я слышала это слово, но не знаю его значения.

– Удивлен, что вы вообще его слышали. Во всем мире существует лишь семь монастырей, и бóльшая их часть находится далеко отсюда. Монастырь – это место, где мы ведем аскетичный образ жизни. Иными словами, отгородившись от мирских искушений, мы можем полностью сосредоточиться на почитании бога. Мы желаем лучше понять мудрость господа нашего Марибора.

– Ага, ладно, неважно. А потом что?

– Потом?

– Что произошло с Брэном?