Майкл Салливан – Эра войны. Эра легенд (страница 33)

Лотиан кивнул.

– Может быть, на обратном пути он задержится у тебя.

От этого замечания Мовиндьюле передернуло. Лучше уж пасть в битве. Тогда он избежит и рабства у Джерида, и отвратительной старости. Место его героической гибели будут почитать как священное, совсем как два камня на берегу реки, на которых стояла Фенелия, создавая Авемпарту.

Кэл Джерид, фэйн Лотиан, Мовиндьюле, Вэсек и Тараней – все разместились за столом на втором этаже в кабинете Джерида. Кроме Сайла и Синны – те остались на ногах рядом с фэйном. Для Сайла, вероятно, не нашлось достаточно большого кресла, а Синна просто не могла усидеть спокойно. На столе был кувшин вина, однако Мовиндьюле не предложили кубок, а отец этого даже не заметил. Оскорбленный таким невниманием, принц выразил недовольство тем, что встал из-за стола и подошел к окну. Протест оказался незамеченным, что, впрочем, Мовиндьюле особо и не волновало.

В неверном свете луны было видно, как войско фрэев переходит мост через реку Нидвальден. Переправу по приказу фэйна создали миралииты из Авемпарты. Как только армия перейдет на другой берег, мост исчезнет.

– Вряд ли война продлится долго, – сказал Лотиан. – У нас почти две тысячи воинов и около полусотни миралиитов. Когда мы доберемся до места, подавить мятеж и захватить Алон-Рист будет делом одного дня. Я даже не стану задерживаться, чтобы искоренить рхунов всех до единого. Предоставлю это новому правителю Риста. – Он кивнул в сторону Таранея и добавил, обращаясь к Джериду: – Я вернусь через несколько дней. Тогда и займешься Мовиндьюле.

– Вот и прекрасно. Мальчику давно пора выбраться из Эстрамнадона, там у вас настоящий гадюшник. – И чуть громче прибавил: – Я слышал, ты связался с дурной компанией.

Дурная компания. Перед внутренним взором Мовиндьюле возник мост и лицо Макареты, залитое волшебным светом, – он запомнил девушку именно такой. Наверное, она погибла. Принцу было больно думать о Макарете. Он так и не узнал, что с ней стало, и оттого чувствовал себя скверно. Девушка использовала его, пыталась убить его отца, погубила десятки достойных фрэев, но он все равно вспоминал, как она была прекрасна и как ему было хорошо с ней. Безупречный, непогрешимый образ Макареты навеки запечатлелся в его памяти. С ней Мовиндьюле впервые осознал смысл собственного существования. Дни, проведенные с этой девушкой, казались ему ярким лучом света. Теперь же будущее представлялось принцу тусклым и безрадостным. Ему так ни разу и не удалось поцеловать Макарету, и, несмотря ни на что, он по-прежнему грезил о том, каков был бы их поцелуй.

Молчание затянулось. Мовиндьюле понял, что Джерид обращался к нему. Он повернулся. Все глядели на него и ждали ответа, а кэл Джерид смотрел в упор, и вид у него был чересчур самодовольный.

– С дурной компанией? Возможно. Единственное, что я могу сказать, – меня пригласили люди достаточно тактичные, чтобы не пить в моем присутствии.

Фэйн помрачнел.

– Мовиндьюле, прояви уважение к кэлу.

– Конечно, отец. Я ни в коей мере не хотел оскорбить столь мудрого и учтивого фрэя. – Принц не сводил с Джерида глаз. – Я слышал, вы тоже недавно связались с дурной компанией великанов… Ах да, и примите мои поздравления – вам удалось убить Арион. Должно быть, пришлось нелегко.

– Мовиндьюле! – прикрикнул Лотиан.

Джерид поднял руку, останавливая его.

– Ничего страшного. У мальчика буйный нрав, я это исправлю. Мовиндьюле, может быть, в Тэлваре ты и принц, но здесь ты просто ребенок. Если хочешь виноградного сока, сделай себе сам. Ты ведь миралиит.

– Искусство не позволяет создавать жизнь, – возразил Мовиндьюле.

– Неужели? – Джерид развел руками, указывая на стены. – А это что?

– Фенелия преобразовала камень. Она не создавала его.

– Ты уверен? Потрогай стену. Как думаешь, что это за камень? Гранит? Известняк?

– Я не эйливин, в камнях не разбираюсь.

– Ты много в чем не разбираешься. – Джерид щелкнул пальцами, и на подоконнике появился кубок. Правда, наполненный не вином, а клубникой. – Вот, попробуй, ягоды превосходные. Невозможно найти настоящие ягоды на пике спелости. А если и найдешь, они будут то слишком маленькие, то слишком большие, то слишком кислые, то слишком сладкие. Должен признаться, я горжусь своей клубникой: она действительно хороша.

Мовиндьюле потрясенно уставился на кубок с ягодами. Гриндал никогда не творил.

Пробовать клубнику было боязно, однако его терзало любопытство. Неужели настоящая? Принц осторожно взял одну ягодку и откусил кусочек. Превосходно.

Кэл Авемпарты улыбнулся.

– Ты все еще думаешь, что я ничему не могу тебя научить?

– Я не говорил…

– Тебе и не нужно говорить. Даже без Искусства тебя можно читать как открытую книгу. Мовиндьюле, ты – наследник Лесного Трона, но ты не станешь фэйном, пока не выиграешь поединок. Если поединок случится прямо сейчас, – допустим, твой отец сию же минуту упадет мертвым, и Имали принесет мне Рог Гилиндоры, – кто, по-твоему, победит? Мальчишка, хнычущий из-за того, что ему не налили вина, или старый фрэй, умеющий создавать клубнику? Если хочешь вина или еще чего-нибудь – сделай себе сам или обойдись без этого. Привыкай полагаться только на себя.

Мовиндьюле проснулся рано и вышел на южный балкон. Когда он был здесь в прошлый раз, Гриндал показал ему кое-что интересное.

Первый министр разбудил принца от глубокого сна. Мовиндьюле не привык вставать раньше полудня, а подниматься до рассвета считал вообще немыслимым делом, но Гриндал шепотом велел ему идти с ним. Шепот привлек внимание принца. Шепот означает тайну. Может быть, Гриндал хочет поделиться с ним чем-то личным, подумал Мовиндьюле. Так оно и было.

Тем утром, год назад, принц вместе с Гриндалом встречал рассвет, занимающийся над Парталоренскими водопадами. Солнечные лучи освещали край водопада, и в водяных брызгах рождались маленькие радуги. Стоя на влажном от росы балконе, Мовиндьюле с восторгом взирал на мир, который виделся ему еще более волшебным, чем раньше.

Сегодняшним утром вид казался уже не столь захватывающим. Принцу хотелось заново пережить те мгновения, когда они с Гриндалом стояли на этом же самом балконе и наблюдали величественное зрелище – пробуждение мира. Одно из его самых любимых, чистых воспоминаний. Но во второй раз очарование пропало; тогда Мовиндьюле был взволнован и потрясен, а сейчас чувствовал себя опустошенным и одиноким. Гриндал мертв, и даже Авемпарта кажется меньше, чем раньше.

– Правда красиво?

Мовиндьюле резко обернулся. У входа на балкон стоял Джерид. Дряхлый фрэй кутался в тяжелый плащ, костлявыми руками прижимая ворот к сморщенной шее.

Что он здесь делает?

Фенелия справедливо предположила, что многие захотят полюбоваться водопадами, поэтому при создании Авемпарты сделала не меньше сотни балконов. Мовиндьюле, как до этого Гриндал, выбрал самый удаленный, однако там, как назло, оказался Джерид.

Кэл улыбнулся и покачал головой.

– Плохая осведомленность об окружающей обстановке.

– Как это понимать? – Мовиндьюле прижался спиной к перилам.

Он почувствовал себя загнанным в ловушку. Перед ним злобно ухмылялся гнусный старикашка; позади грозно рокотал водопад, и если стоять к нему спиной, рокот звучал еще страшнее. Хилый Джерид, преградивший выход, показался принцу опасным.

Он упал, мой фэйн. Такое случается. Мы оба знаем, ваш сын звезд с неба не хватал.

Да уж, Мовиндьюле всегда меня разочаровывал. Не будем больше вспоминать о нем. Как насчет вина? Может, еще клубники?

– Твои познания в Искусстве весьма невелики, – произнес Джерид. – Если бы ты был моим учеником, – а ты им станешь, – то заранее знал бы о моем появлении.

– Значит, вы и будущее предсказывать умеете?

Он нарочно перекрыл мне выход. Придется отпихнуть его, чтобы пройти. Я буду вынужден прикоснуться к нему. Мовиндьюле не имел ни малейшего желания находиться рядом с Джеридом, еще меньше ему хотелось дотрагиваться до старика. Он провел рукой по стене. Может, мне удастся слезть. Однако влажный от тумана камень был гладко отполирован: карабкаться по нему все равно что по льду.

– Я много чего умею, как и Гриндал. Ты знал, что он мог видеть происходящее в сотне миль? Это называется «ясновидение». Даже Фенелия так не умела.

– Неудивительно. Гриндал был намного могущественнее, чем…

– Даже не думай о том, чтобы закончить эту фразу. – Джерид предостерегающе поднял руку и шагнул вперед.

Мовиндьюле вспомнил, как Гриндал щелчком пальцев заставил рхунов лопнуть, и застыл от ужаса.

– У Гриндала имелись хорошие задатки и даже талант, но он был чересчур высокомерен. Много лет назад я отказался от него.

– Отказались?

– Я обучил его Искусству.

– Вы? Отец сказал, он посещал Академию и учился у моего брата.

Джерид улыбнулся.

– В твоей жизни будет много наставников, Мовиндьюле. Как и у Гриндала. Он действительно ходил в школу Искусства, но я предложил ему учиться у меня, – так же, как и тебе. Ты не так умен, как он: Гриндал был благодарен мне за такую возможность. Когда я отказался от него, он нашел себе нового наставника.

– Кого?

– Того, кто учил Фенелию.

Мовиндьюле сощурился. Фенелию никто не учил. Она сама изобрела Искусство, так говорил отец. Джерид просто хвастается, хочет казаться важной персоной.

Старый кэл покачал головой.

– Ты такой же, как Гриндал. Я вижу на тебе отпечаток его личности, только не понимаю, почему. Он использовал тебя для своих целей?