Майкл Салливан – Эра войны. Эра легенд (страница 29)

Брин пришла в восторг от своего открытия. Глаза ее сияли словно звезды. Тэш понимал – для нее это очень важно и она ждет, что он разделит ее энтузиазм. Однако он мог думать лишь о поцелуе.

– Ладно, может, это и не столь очевидно, – продолжила девушка, не дождавшись от Тэша ответа. – Даже Роан не увидела связи. Но ты просто вдумайся: Феррол – бог фрэев, Дром – бог дромейцев, то есть дхергов, а Мари – богиня народа, то есть людей. В табличках, которые я нашла в Нэйте, так и сказано: «И явились в мир рожденные Ферролом, рожденные Дромом и рожденные Мари». Видишь, мы – рожденные Мари, дети Мари, дочери Эреба. Только вот… – Брин растерянно замолчала.

– Только что?

– Есть нестыковка. Допустим, у этого Эреба четверо детей. Но от кого? От Элан? Мы называем ее Великой Праматерью всего сущего, так что, наверное, от нее. Тогда кто был мужем Мари и на ком были женаты Феррол и Дром? Кстати, бэлгрейглангреане называют гору над Нэйтом Дом-горой. Интересно, от имени Дром или нет? А что с Мьюриэл? У нее имелись дети? Может, она создала растения и животных. Я этого не знаю, но кто-то ведь должен знать, верно? И откуда взялся сам Эреб? У него были родители? Ведь должны же они быть. А они от кого произошли? – Брин вздохнула. – Я-то думала, что со всем разобралась: есть отец богов, у него трое детей, от которых произошли фрэи, дхерги и люди. Оказывается, не все так просто. Это все равно что разговаривать с Роан: она задает столько вопросов, что в конце концов хочется плюнуть и сбежать от нее.

Тэш не нашелся, что сказать.

– Хочешь прогуляться? – поинтересовалась Брин.

– Что?.. Ах, да, конечно.

– Здорово. – Девушка убрала пергамент и чернильницу в ранец.

– Куда пойдем? – спросил Тэш.

Ему хотелось найти уединенное место, но куда идти – он понятия не имел.

– Я люблю гулять в лесу, только здесь леса нет. Ты когда-нибудь был в Верентеноне?

– Пару раз.

Брин улыбнулась.

– Пойдем, я тебе его покажу.

Тэш усмехнулся.

– Буду только рад. – Он взял ее за руку, и они пошли прочь.

Брин надеялась, что в Верентеноне Тэшу понравится. Приходить туда не запрещалось, однако здание было предназначено для «официальных собраний» и часто пустовало. Брин присутствовала почти на всех собраниях, а в плохую погоду ходила туда поработать над своими записями.

– Хочу тебе кое-что показать. – Она заставила Тэша подняться по ступеням на помост, с которого Персефона и Нифрон произносили речи.

Сквозь окна лился солнечный свет, однако полдень уже давно миновал, и помост не был освещен. Брин заставила Тэша встать в самый центр и шепнула ему на ухо:

– Скажи что-нибудь.

От близости ее губ сердце Тэша яростно заколотилось.

– Что-нибудь, – произнес он и вздрогнул от громового раската собственного голоса. – Как ты это сделала? – Эхо повторило его слова.

Юноша заозирался в поисках того, кто передразнивает его. Потом все понял и улыбнулся. Брин улыбнулась ему в ответ.

– Вот здесь сидят все самые важные люди, – сказала девушка, указывая на ряды скамеек. Взяв Тэша за руку, она подвела его к двери в конце зала. – Тут полно коридоров и переходов, я почти все обошла. Большинство дверей открыты, но есть и запертые. За некоторыми я слышала шум. Наверное, там какие-то загоны – может быть, для коз или свиней. Я сама не видела, но мне кажется, это интересно. Пойдем, я тебе покажу.

Тэш и Брин, пригнувшись, прошли под аркой, спустились по лестнице и оказались в узком извилистом проходе. Верхняя часть стен была сложена из кирпича, а нижняя – из натурального камня. Проход уходил вниз, под скалу; Тэшу стало немного не по себе, но он отбросил тревожные мысли. Ему наконец-то удалось остаться с Брин наедине – чего еще желать?

– Тебе уже сделали доспехи? – поинтересовалась девушка.

Она сняла со стены факел и направилась вниз по лестнице.

– Нет.

– Ты так и не смог найти Роан?

– Да нет, нашел. Говорят, нужно подождать. Не знаю, почему.

На самом деле Тэш знал. Роан объяснила, что через несколько месяцев они ему станут малы. Он – единственный, кто способен сражаться с Сэбеком, они провели уже двенадцать поединков, но почему-то считается, что Тэш еще слишком молод для доспехов. Рассказывать такое Брин ему было неловко.

– Ты спускалась сюда одна? Не страшно?

Брин пожала плечами.

– Бывало и страшнее. Я ходила с Персефоной в Нэйт, и должна тебе сказать, гномы умеют глубоко копать. Так что это подземелье – ерунда.

– Да, точно, ты ведь сражалась с рэйо. После такого прогулка по подземелью – сущие пустяки.

Брин, взмахнув факелом, подожгла комок паутины.

– Честно говоря, было немножко страшно, но сейчас-то я не одна, со мной Тэчлиор, который двенадцать раз выходил на бой против Сэбека и получил лишь одну царапину.

Она наблюдала за мной!

– Кстати про страхи, – вспомнил Тэш. – Рэйо больше не приходил?

– Нет, только в тот раз.

Брин остановилась в конце узкого коридора перед открытой дверью, за ней оказалась маленькая комнатка. На земляном полу лежала сухая солома. Брин смотрела на нее так, словно пыталась собраться с мыслями.

У Тэша возникла идея. Не так много мест в городе, где двое молодых людей могут побыть наедине.

Он вошел в комнату.

– Ничего страшного здесь нет. Не о чем волноваться, видишь?

Брин стояла в коридоре и тревожно смотрела на него, закусив нижнюю губу.

Тэш потрогал рукой стену.

– Камень сухой. – Он принюхался. – Плесенью не пахнет. Здесь гораздо лучше, чем у меня дома в Дьюрии.

Брин вставила факел в зажим на стене и мелкими шажками вошла в комнату.

Дыхание Тэша участилось. Он положил руки ей на бедра и притянул к себе. Она вся дрожала; он тоже. Ее губы оказались в дюйме от его губ. Тэш обнял ее крепче. Брин закрыла глаза, и когда их губы соприкоснулись, подалась вперед, прижавшись к нему.

Тэш никогда раньше не целовался с девушкой. От прикосновения ее губ все мысли куда-то улетучились.

Наставники по воинскому искусству учили его жить текущим мгновением, не думать ни о прошлом, ни о будущем. Как оказалось, не такое уж простое дело. Слишком многое осталось в прошлом, слишком многое грядет в будущем, и запретить себе думать об этом так же трудно, как забыть о собственном существовании. Тэш не верил, что ему когда-нибудь удастся достичь нужного состояния, – до поцелуя с Брин. На один безупречный миг он забыл обо всем на свете. Он мог бы провести так час или день, целуя ее, наслаждаясь запахом ее кожи и волос.

Не верю, что это не сон.

Их ноги подкосились, и они опустились на солому. Тэш запоздало удивился, как ему хватает воздуха, чтобы дышать, но мысль мелькнула и улетучилась, невесомая, словно паутинка.

Внезапно все изменилось.

Брин прервала поцелуй и оттолкнула его.

Что я сделал не так? Она подумала, я нарочно заставил ее лечь на пол? Она решила, что я…

– Я не хотел… – принялся извиняться Тэш, но, заметив ужас на ее лице, осекся.

Брин была до смерти напугана, однако причиной ее страха оказался вовсе не он.

Девушка подбежала к двери, вынула факел из зажима и осветила пол.

– Смотри.

От их движений солома на полу немного сдвинулась. В мерцающем свете Тэш и Брин отчетливо увидели знакомый трехпалый след когтистой лапы.

Глава 12

Свидетель

Алон-Рист был четвертым фэйном, первым из племени инстарья и первым мужчиной, который правил Эрианом. Он пришел к власти во время Дхергской войны, после того как фэйн Гхика из асендвэйр погибла в первом же сражении, и в течение пяти темных лет вел изнурительную войну против дхергов. Алон-Рист – единственный фэйн, похороненный западнее реки Нидвальден. Крепость, носящая его имя, стала его гробницей.

С каждым шагом в воздух поднимались клубы пыли. Не летучая желтая пыль Дьюрии: ассику Сури покрывал белесый налет, делающий все вокруг тусклым и серым. В этих краях грязь светлая, а воздух – спертый. Даже свежий весенний ветерок не приносил Сури облегчения. Девочку снедала черная тоска, и причиной тому была вовсе не погода.

За несколько месяцев обучения у Арион Сури приоткрыла множество дверей, которых прежде не видела. Рука об руку, они вместе исследовали тайники, скрытые за этими дверями, и с каждым новым открытием познания Сури об Искусстве возрастали. Однако чем больше она постигала, тем яснее видела, как скудны ее знания. Раньше Сури пропускала множество важных деталей, лежащих на поверхности; она не то чтобы их не замечала, просто не обращала внимания. Таковы люди: настолько поглощены собой и своими делами, что не замечают цветы у собственных ног. Этой весной мир открылся перед Сури в новом свете. Она научилась не только смотреть, но и видеть. И многое из того, что она увидела, ей не понравилось.