Майкл Салливан – Эра войны. Эра легенд (страница 13)

– Ты только раз к ним съездил и теперь мнишь себя знатоком? – пренебрежительно фыркнул Лотиан.

– Нифрон – сын их вождя, – пояснил Тараней. – Возможно, после долгих лет службы на границе инстарья уже не так верны, как раньше, и теперь скорее склонны поддерживать своего соплеменника, чем вашего отца.

Дверь в конце коридора с грохотом распахнулась и тут же закрылась. Послышались крики боли и неразборчивые проклятия.

– Мой фэйн! – раздался голос Хадераса.

– Впусти их, Синна, – приказал фэйн.

Через мгновение дверь отворилась.

Вошли Хадерас и Ригар. Один дылда, другой коротышка, они держались вместе и проводили время главным образом за выпивкой. Оба не миралииты, а потому Мовиндьюле ничего о них, кроме лиц и имен, не было известно.

– Вы посылали за нами, мой фэйн? – спросил Хадерас, потирая ушибленную щеку.

– Мы столкнулись с препятствием, – сказал фэйн. – Я отдал приказ, чтобы инстарья вторглись в Рхулин и уничтожили рхунов. Однако Нифрон переманил их к себе на службу и точно так же, как с Серыми Плащами, заставил поднять мятеж против меня. Он взял Алон-Рист.

Оба фрэя побледнели и выглядели так, будто понимали через слово. Мовиндьюле ни капельки не удивился – что с них взять, они ведь не миралииты. Видимо, отцу придется рисовать картинки; может, тогда до них лучше дойдет.

– Что от нас требуется, мой фэйн? – спросил Хадерас.

– Сын моего соперника украл мою армию и захватил мою крепость. Подозреваю, он задумал отомстить. Как вы думаете, что от вас требуется? Воевать, дуралеи! Мне нужна моя собственная армия! Хадерас, приводи в боевую готовность Медвежий легион, а ты, Ригар, – Волчий легион.

Оба командира застыли от ужаса.

– Наши воины не сравнятся с инстарья в битве, – пробормотал Хадерас.

– Мы не знаем, решатся ли инстарья нарушить закон Феррола, – вставил Вэсек.

– У Серых Плащей не возникало сомнений на сей счет, – отрезал фэйн, удивив резким тоном даже Мастера Тайн.

Советник кивнул, соглашаясь, однако прибавил:

– Я только хотел сказать, что, как воины, они мечтают после смерти попасть в Элисин. Возможно, это удержит их от богохульного греха.

– Не имеет значения, – отмахнулся фэйн. – Кроме того, я приказываю возродить Паучий корпус. Его возглавит Касимер Дель. – Лотиан подождал ответа от Хадераса и Ригара и, не дождавшись, добавил: – Ваши войска будут использоваться в основном для прикрытия, снабжения и наведения порядка. Всю работу возьмет на себя Паучий корпус.

Военачальники кивнули, хотя вид у них сделался еще более растерянный.

– Эту угрозу необходимо остановить, и чем скорее, тем лучше, – продолжил фэйн. – Я хочу, чтобы все было кончено как можно быстрее. Никаких полумер. Никаких поблажек. К весне мне нужно две тысячи воинов, готовых к походу.

– Две тысячи? – изумленно переспросил Хадерас.

– К весне? – уточнил Тараней.

– А что, есть какие-то сложности? – поинтересовался фэйн.

Тараней с отчаянием взглянул на Вэсека.

– Мы предоставили защиту Эриана сословию инстарья. По эту сторону Нидвальдена у нас есть только Львиный корпус и Шахди. Даже если объединить их силы, будет недостаточно, а обучение новобранцев требует времени.

– До весны полно времени.

– Зачем нам вообще нужна армия? – спросил Мовиндьюле. – Мы же миралииты.

– И что ты предлагаешь, мальчик? Стереть врагов в порошок силой мысли? Ты настолько могуществен? – Лотиан не просто сердился, он пребывал в ярости. – Щелкнешь пальцами и заставишь всех рхунов в сотнях миль отсюда исчезнуть с лица земли? Может, твой кумир Гриндал научил тебя этому чудесному умению во время вашей увеселительной поездки в Рхулин? Не тогда ли ему отрубили голову? Что-то твой совет мне не нравится!

Мовиндьюле не ожидал отповеди. Растерявшись, он попятился и наткнулся на Сайла. Отец никогда раньше не разговаривал с ним в таком тоне. Он вообще редко повышал голос. Мовиндьюле испугался, что Лотиан может потерять самообладание и совершить что-нибудь ужасное.

Фэйн прислонился к перилам и несколько минут смотрел вдаль. Никто не пошевелился и не издал ни звука. Даже птицы, казалось, умолкли, чтобы не навлечь на себя неудовольствие правителя фрэев.

Наконец Лотиан повернулся.

– Тараней.

– Да, мой фэйн, – с готовностью откликнулся военачальник.

– Ты наберешь мне новую армию. Воины из Львиного легиона обучат новобранцев для Медвежьего и Волчьего легионов. Сообщи министру Мэтис, сколько доспехов и оружия тебе понадобится. Скажи ей, что с сегодняшнего дня ее сословие обязано в первоочередном порядке заниматься вооружением войска. К весне у меня должно быть две тысячи обученных и оснащенных воинов, готовых к походу на запад. Понятно?

– Да, мой фэйн, – в один голос ответили все.

– Если повезет, они не понадобятся, однако в последнее время удача не на моей стороне.

Вэсек и командиры поспешно удалились, чтобы поскорее приступить к выполнению приказа – или как можно быстрее убраться с глаз фэйна. Мовиндьюле остался с отцом наедине, если не считать Сайла и Синны. Он предпочел бы, чтобы и они ушли, но, конечно же, его желание никак не могло осуществиться. После нападения Серых Плащей фэйн никуда не ходил без телохранителей.

– Ты все еще здесь? Что тебе нужно?

Мовиндьюле вспомнил о новом наставнике, однако новость уже не казалась ему заслуживающей внимания.

– Я хочу поехать, – выпалил он.

– Куда поехать?

– С тобой. Когда войско будет готово, ты ведь встанешь в его главе, не так ли?

Фэйн прищурился и с удивлением посмотрел на сына, точно тот позеленел или заговорил по-рхунски.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Догадался. Ты послал туда Арион, и она не справилась. Послал нас с Гриндалом, и мы не справились. Послал великанов – и они тоже не справились. Теперь ты сам проследишь, чтобы все прошло успешно.

Лотиан кивнул.

– Я желаю поехать с тобой.

– Зачем?

Мовиндьюле собрался было объяснить, что хочет отомстить за смерть своего кумира, но потом передумал. Лотиан, скорее всего, убежден, что он сам – кумир своего сына. Посему принц изменил тактику.

– Фрэи нечасто воюют. Если однажды я стану фэйном, я должен побывать на войне, чтобы понять, что это такое. Когда ты был молод, твоя мать взяла тебя на битву при Мэдоре. Поэтому ты знаешь, как нужно воевать. Если я не поеду, если пропущу возможность поучаствовать в битве, откуда я узнаю, как подавлять мятежи?

Лотиан взглянул на сына, будто его слова удивили или расстроили его, перевел взгляд на окно, потом вновь посмотрел на Мовиндьюле.

– Похвально. Ты, конечно, понимаешь, что если меня убьют на поле боя, ты станешь фэйном, самым молодым за всю нашу историю, – разумеется, если одержишь победу в поединке с тем, кто осмелится протрубить в рог. Ехать со мной рискованно. Ты можешь погибнуть.

– Я не боюсь.

– Вижу, что не боишься. Ты слишком молод, чтобы бояться смерти. Ты вообще не представляешь, что можешь погибнуть, а если и думаешь о собственной гибели, она видится тебе героическим подвигом, который позволит занять место в истории. – Лотиан потер ладони. – Жизненный путь, Мовиндьюле, похож на подъем в гору. Чем выше поднимаешься, тем дальше видишь. Иногда приходится оглядываться, и с высоты тебе открывается пройденный путь: дороги, которые ты выбрал и которые по глупости отверг; тупики, которые тебе удалось миновать, скорее по счастливому стечению обстоятельств, чем благодаря мудрости и прозорливости. А еще ты видишь тех, кто следует за тобой и принимает те же самые необдуманные решения. С высоты своего положения ты замечаешь их ошибки, которые им не ведомы, потому что они находятся ниже, чем ты. Ты мог бы предупредить их, но они не станут слушать. Они знают, что твой путь привел тебя на вершину, и уверены, что если пойдут тем же путем, то попадут туда же.

Лотиан смотрел Мовиндьюле прямо в глаза, словно ожидая ответа, но принц не мог взять в толк, о чем говорит отец. Пустая старческая болтовня. Старики часто рассуждают о том о сем без всякого смысла. Должно быть, им нравится слушать звук собственного голоса.

– Хорошо, можешь поехать со мной, – разочарованно произнес фэйн. – Хочешь увидеть войну, будь по-твоему.

Мовиндьюле улыбнулся.

– Хотя без должного образования от тебя не будет никакого проку.

Улыбка принца тут же увяла.

– Я записал тебя в Академию Искусства.

Новый наставник – само по себе плохо, но это… это не укладывается ни в какие рамки.

– В Академию? – ошарашенно переспросил Мовиндьюле. – Но она же для… я ведь принц. Я не могу ходить в общественную школу.

– Можешь и должен. – Фэйн шагнул к сыну. – Тебе нужно как следует овладеть Искусством, а прежние наставники не справились с этой задачей.

– Но почему Академия? – Мовиндьюле с ужасом представил, что ему придется практиковаться, выполнять дурацкие задания, да еще и перед всем классом. – Как могу я, твой сын, ходить в школу Искусства? Это… неправильно.