Майкл Салливан – Эра Мифов. Эра Мечей (страница 37)

Персефона вздохнула.

– Я отправилась поговорить с деревом.

Мойя, Роан, Брин и Падера переглянулись.

– Что-что? – спросила Мойя.

Персефона кивнула в сторону девочки-мистика, сидевшей, скрестив ноги между стопкой плоских камней и старой корзиной с пыльными сосновыми шишками. Минна лежала, положив голову Сури на колени, а та не обращала ни малейшего внимания на происходящее, увлеченно играя с веревочкой и плетя между пальцами похожий на паутину узор.

– Некоторое время назад ко мне пришла Сури и сообщила, что видела знаки страшного бедствия, намного худшего, чем голод. Тогда я не придала ее словам особого значения.

– Но потом фрэи сожгли Дьюрию и Нэдак, – поняла Мойя.

Персефона кивнула.

– Сури предложила попросить помощи у древнего дерева. Оно самое огромное и старое в лесу и могло бы ответить на мои вопросы.

– Как поживает Магда? – спросила Падера, разжигая огонь под мехом с водой.

– Ты знаешь про дуб? – спросила Персефона.

Старуха кивнула.

– Мэлвин и я впервые… Хм. Мы поженились под его кроной. В один прекрасный весенний день. На ветвях было полно певчих птиц, они нам пели. Хороший знак.

– Наверно, тогда дуб был как хворостинка, а, Падера? – усмехнулась Мойя.

– Сложно сказать, – ответила старуха. – Солнца ведь еще не было и в помине.

Все засмеялись, кроме Роан, которая уставилась на старуху с новым интересом.

Рэйт и Малькольм вернулись, неся на шесте несколько кувшинов из тыкв.

– Перелейте вон в тот большой мех, – указала Падера.

– Значит, ты и в самом деле разговаривала с деревом? – спросила Мойя.

– Я задавала вопросы, – уточнила Персефона. – Сури передала мне, что ответило дерево.

Роан, складывавшая выщипанные перья в кучку, замерла и уставилась на Сури.

– Ты понимаешь язык деревьев?

Сури кивнула, не отрываясь от натянутой между пальцами веревочки. От усердия она даже язык высунула.

– И что оно ответило? – спросила Мойя.

– Да так, всякую околесицу, – отмахнулась Персефона.

– Никакую не околесицу! – впервые заговорила Сури. – Ты задала Магде вопросы, она дала тебе ответы. Проблема решена.

– Ее ответы не имеют никакого смысла! – воскликнула Персефона.

Сури пожала плечами.

– Не вина Магды, что ты ничего не поняла. Она ответила просто, как могла. И она была права, впрочем, как всегда.

– Права? – удивилась Персефона.

Сури кивнула.

– Что именно она ответила? – спросила Падера.

Персефона пожала плечами.

– Что-то про… – Она посмотрела на девочку-мистика. – Сури, ты запомнила?

– Встречай богов радушно. Исцеляй раненых. Следуй за волком, – повторила Сури, не поднимая глаз. – Куда уж проще!

Персефона пролила чай.

– Именно! Ради любви Мари! Встречай богов радушно!

Все посмотрели в сторону дверного проема, откуда вечернее солнце отбрасывало косые лучи на коврик Роан. Персефоне свет показался чуть более золотистым и волшебным, чем минуту назад.

– У меня мурашки по коже! – воскликнула Мойя.

Падера посмотрела на девушку.

– Одевайся теплее. Хотя погоди-ка, я забыла, с кем разговариваю. Попробуем кое-что получше. Поменьше болтай, побольше работай и сразу согреешься. Слезай с кресла, начисти миску картофеля и поставь вариться. – Потом старуха повернулась к Сури. – Ужинать останешься?

– Я ее пригласила, – сказала Персефона.

– Ну и хорошо, только придется обождать, – пояснила Падера. – Случаем не поможешь Персефоне узнать, почему Сэккет, Эдлер и Хэгнер вчера пытались ее убить?

Персефона посмотрела на Сури.

– Неужели сумеешь?

– Понадобятся кости, – ответила мистик.

– У нас есть мертвый цыпленок. – Падера указала на птицу в руках Роан. – Или тебе непременно нужно ритуальное убийство?

– Птичка умерла сегодня?

– Сама свернула ей шею пару часов назад.

– Тогда сойдет. – Мистик вытащила петлю двумя пальцами и усмехнулась.

Рэйт закончил переливать воду, поставил тыквы у двери, потом повернулся и оглядел домик, раздумывая, куда бы сесть.

– Вы точно уверены, что нам можно остаться на ночь? – спросил он. – У вас тут довольно тесно.

– Место найдем, – заверила Персефона, потом приложила руку ко лбу. – Ох, извини, Роан!

Роан, ощипавшая курицу лишь наполовину, замерла.

– За что ты извиняешься?

– Невежливо приглашать гостей туда, где хозяйка – ты. Я не должна решать за тебя.

Роан подняла голову и посмотрела на Мойю.

– Ладно тебе, Сеф! – сочувственно покачала головой Мойя. – Я все еще пытаюсь ее убедить, что спать в кровати можно. Каждую ночь она сворачивается калачиком на коврике.

– На коврике? – Персефона оглянулась на тонкую циновку из тростника, которую днем скатывали и убирали. – Почему?

Мойя посмотрела на Роан.

Роан втянула голову в плечи.

– Это кровать Ивера.

– Ивер умер, – напомнила Персефона. – Ты ведь это понимаешь? Теперь кровать твоя.

Роан ответила лишь смущенной гримасой.

– Сами видите… – обреченно вздохнула Мойя.