Майкл Салливан – Elan II. Хроники Рийрии (страница 97)
— Меня зовут Гвен ДеЛэнси, я содержу этот бордель. Я помогла вам, потому что вы во мне нуждались.
Это не развеяло его замешательства, но он не стал расспрашивать. Он был по-прежнему слаб, по-прежнему испытывал боль.
— Кто вы?
Она должна была спросить. Она так долго ждала этой предсказанной встречи — и должна была знать. Он долго не отвечал, только смотрел на нее.
— Ройс, — наконец сказал он. Неохотно, ворчливо, из вежливости.
Потом она позволила ему снова уснуть — ей было достаточно услышать его имя.
После того первого разговора он притих. Следующие несколько дней спрашивал только про Адриана и расслабился лишь тогда, когда Гвен наконец помогла ему дойти до соседней комнаты, чтобы повидать друга.
— Судя по твоему виду, ходить тебе рановато, — сказал лежавший в постели Адриан.
— Так и есть, — ответила Гвен.
— Ты в порядке? — спросил Ройс хриплым, настойчивым голосом.
Адриан криво ухмыльнулся.
— Последнее, что я помню, это ты по колено в кровавой луже, а я пытаюсь вытащить тебя из-под мертвой лошади под проливным дождем. Ах да, и в меня только что попала стрела. — Он оглядел спальню Этты, полную цветов и кружев. — Да, можно сказать, мне полегчало.
— Ладно, — кивнул Ройс и с помощью Гвен развернулся, чтобы уйти.
— Ты притащился сюда лишь за этим? — прищурился Адриан.
— Мне было скучно, — буркнул Ройс.
— Он спать не мог от беспокойства, — объяснила Гвен.
Ройс нахмурился.
— Я хотел убедиться, что эти люди не… сам знаешь.
— Во имя Марибора, Ройс! — Адриан изумленно покачал головой. — Они спасли нам жизнь. Им можно доверять.
К тому моменту как Гвен уложила Ройса обратно в постель, его рана в боку снова открылась, и пришлось ее перевязать. Кто-то столь неумело зашил ее, что врачу пришлось наложить новые швы. Когда Гвен закончила, Ройс схватил ее запястье.
— Если вы… если вы что-то затеяли… если пытаетесь… — Ройс помедлил, не разжимая слабых, трясущихся рук. Она видела, как ему трудно. — Почему вы сделали это на самом деле? Почему помогаете нам?
— Я уже говорила.
Его выражение лица осталось прежним. Он ей не верил.
Гвен улыбнулась.
Ройс фыркнул.
— Я не понимаю. Тут что-то не так, и уж поверьте мне, я не тот человек, которому стоит переходить дорогу. Осознали?
Она с улыбкой кивнула.
— Что ж… хорошо. — Он отпустил ее. — И будьте осторожны, потому что нас разыскивает целый мир.
Ройс так и не сообщил подробности, но Гвен поняла, что за ними охотятся и они в бегах. Она укрывала преступников, и за это ее могли повесить.
Вспоминая эти месяцы, Гвен считала их самыми насыщенными в своей жизни. Никогда она не испытывала такого страха и такой эйфории. Днем она собирала сплетни и пыталась искоренить слухи о человеке, который просил помощи на Кривой улице в неделю большой бури. Ночью она кормила, мыла и перевязывала Ройса, ведя с ним непродолжительные — зачастую прямо-таки загадочные — беседы. Слабый как котенок, он был вынужден во всем полагаться на нее, и она видела, что это причиняет ему бо́льшие страдания, чем раны.
Поначалу он был молчалив, но дни шли, и они начали обсуждать столь серьезные вопросы, как готовка, шитье, скорые снегопады и Зимний праздник.
— Наверное, вы отмечаете его пиром и украшениями, — сказал Ройс. К тому времени он уже мог сесть, и они разговаривали при свете одинокой свечи. — Куча родственников и друзей, танцы и песни.
Гвен отметила нотку грусти, даже злобы в его голосе. Она покачала головой.
— Я никогда не отмечала Зимний праздник. Мы с мамой вечно путешествовали, обычно вдвоем, и у нас не было денег на пиры. После ее смерти, — Гвен пожала плечами, — я пыталась выжить. Тяжело веселиться, когда нужно выбирать между смертью от голода и рабством.
Она помнила, что он выглядел удивленным, даже подозрительным.
— Не похоже, чтобы ты голодала.
— Сейчас нет. Я наконец решила, что больше не хочу быть жертвой. Дошла до точки, когда устала бояться.
Тогда Ройс протянул руку и впервые без повода прикоснулся к ней. Накрыл ее ладонь своей и мягко пожал. Злоба, которую она заметила на его лице, сменилась сочувствием — не жалостью, а пониманием, разделенным опытом. Она едва не заплакала.
До этого момента она всегда была верной дочерью, презираемой калианской иммигранткой, шлюхой. Даже девушки, знавшие большую часть ее истории, считали Гвен героиней или оппортунисткой, в зависимости от настроения. В глазах Ройса она увидела отраженную боль попыток выжить. Они были одинаковыми, два кусочка дерева из разных миров, чьи волокна образовывали один узор, и тогда она поняла, что начинает влюбляться.
Это была их самая откровенная беседа друг о друге. Гвен надеялась, что Ройс расскажет о себе, но он не стал. На основании их с Адрианом замечаний она предположила, что они разбойники, вероятно, грабители, — но кем была она, судимая всеми, чтобы судить самой?
Она не сказала ему про свой дар видеть будущее на ладони и про то, что его спасение было предсказано много лет назад. Прикосновение его руки и это нежное пожатие сделали такие вещи обыденными — частью прошлого, которое она предпочла забыть. Наконец он был с ней, и не имело значения, кто он и что сделал.
Снаружи шел снег, а внутри поправлялись Ройс и Адриан. Набравшись сил, они начали спускаться вниз, чтобы посидеть с остальными у огня. Они пели песни и рассказывали истории — по крайней мере, Адриан. Ройс обычно молчаливо сидел рядом с Гвен — всегда рядом с Гвен. И она не могла не замечать взглядов, которые он бросал на Диксона.
Диксон, сильный возчик, питавший слабость к Гвен, в прямом смысле был мужчиной в Доме. Она наняла его для тяжелой работы, когда строила Медфордский дом. Потом Диксон остался, превратившись в неофициального хранителя девушек.
— Послушай, — сказал ей Ройс и помедлил. Он часто так делал, словно каждая фраза рождала спор в его голове. Они с Адрианом провели в Доме два месяца, и сейчас Ройс и Гвен были в спальне. Снаружи снова шел снег: приближался Зимний праздник. — Я… э-э… — Он снова умолк. — Ты не должна была нам помогать. Действительно не должна. Это лишено смысла. Опасно и ничего тебе не дает. Ты потратила деньги на врача и еще больше на еду, не говоря уже о том времени, что ты… ты… ну, ты сама знаешь, о чем я. И поэтому… — Он со вздохом покачал головой. — Для меня это сложно, но… Я хочу тебя поблагодарить, хорошо?
Гвен ждала. Она думала, что Ройс может ее поцеловать. Надеялась, что поцелует — обхватит ее руками, скажет, что любит и останется с ней навсегда, — но он этого не сделал. Он заявил, что на рассвете они с Адрианом уйдут.
Гвен показалось, что Ройс забрал с собой ее сердце тем холодным утром, когда пустился в путь вместе с Адрианом. Она крепко стискивала зубы, боясь сказать лишнее или, хуже того, заплакать. Пророчество ничего ей не обещало. Мечты, что он окажется ее судьбой, что они будут жить вместе долго и счастливо, придумала сама Гвен, но все равно она надеялась — и продолжала надеяться, глядя, как они уезжают, оставляя две цепочки следов на свежем снегу.
Она молилась о его возвращении.
«Но почему сейчас? Почему сейчас, когда я даже не могу с ним встретиться?» Гвен не желала, чтобы Ройс видел ее избитой. Может, это не имело значения. Может, ему было наплевать, но если нет, он захочет узнать, кто это сделал, и, как дурак, захочет отомстить. Мужчины вечно жаждали мести. Ройса убьют потому, что он попытается встать на ее защиту, а она не могла этого допустить. Пусть лучше думает, что ей нет до него дела. Пусть лучше никогда не узнает правду. Пусть лучше держится от нее подальше — иначе разделит судьбу Диксона, если не хуже.
«Почему сейчас? И где Роза?»
Гвен услышала, как хлопнула парадная дверь, и ее сердце встрепенулось. Снизу долетали громкие голоса, но она не могла разобрать, о чем речь. Гвен поднялась на ноги, пошатнулась, схватилась сначала за кроватный столбик, а потом за стену и захромала к двери. Удерживать вертикальное положение при помощи одной руки было непросто; видеть — еще сложнее. Оба ее глаза распухли, правый полностью заплыл, а слезы только усугубили ситуацию.
Выйдя в коридор, она смогла различить слова.
— …мы не знаем. Вот все, что он сказал. — Голос Уильяма-плотника.
— Что с Розой? — спросила Мэй.
— Думал, она вернулась. — Пауза, потом Уильям продолжил: — Верховный констебль выгнал всех шерифов на ее поиски. Даже нанял кучу новых помощников.
Джоллин поднялась по ступеням и потрясенно уставилась на замершую в коридоре Гвен.
— Все в порядке, это только Уилл.
Гвен кивнула, и Джоллин взяла ее за руку. Вместе они прохромали обратно в спальню.
— Тебе полагается спать, — с наигранной суровостью сказала Джоллин. — Как велел доктор. Помнишь?
— Не нужно было ее отпускать, — пробормотала Гвен, когда Джоллин укладывала ее в постель.
— Откуда тебе было знать? Это же замок. Ты собиралась сказать
— Я должна была догадаться. Просто я не думала, что это случится так быстро, потому что Роза не…
— Не что?
— Не влюбилась.