Майкл Салливан – Elan II. Хроники Рийрии (страница 39)

— Я бы захватил с собой веревку и какие-нибудь ремни. Потом я бы вбил в швы между камнями тонкие клинья — что-нибудь, к чему можно прикрепить веревку, с помощью которой он бы мог себя подтянуть.

— Так почему бы тебе сразу так не сделать?

Ройс резко обернулся. Лицо его снова выразило раздражение.

— Это слишком долго. Я могу подняться наверх за час, максимум за два, но если мне придется пользоваться веревочным подъемником, это займет уже четыре, пять, а то и шесть часов.

— Тебе повезло, — улыбнулся Аркадиус. — Приближается зима, ночи становятся длиннее. У тебя будет куча времени.

— Для того чтобы так долго болтаться на стене, нужно много сил. Я смертельно устану.

— Захвати еще один подъемник для себя, и ты сможешь отдыхать, пока он лезет.

— Это глупо. — Ройс повысил голос. — Если ты так хочешь получить свою дурацкую книжонку, просто дай мне сходить за ней. Один я быстро управлюсь.

— Мы так не договаривались.

— А почему мы так не договаривались? — огрызнулся Ройс. — Почему я должен тащить его с собой? А даже если и возьму, почему бы ему просто не остаться с лошадьми? Хоть какая-то польза будет! Ты за этим вытащил меня из Манзанта? Чтобы играть со мной? Я что, одна из твоих многочисленных зверушек в клетке? Тебе доставляет удовольствие связывать мне ноги и смотреть, смогу ли я убежать? Опыты на мне ставишь?

Ройс уже не говорил, а рычал, и Адриану не понравилось, как играли его мускулы. Пес не просто рычал. Он оскалил зубы, шерсть на загривке вздыбилась.

Аркадиус поставил мешок на пол и без страха повернулся к Ройсу.

— Ты отведешь его к башне, и вы заберете книгу вместе. Именно так мы с тобой договаривались.

Ройс угрожающе шагнул вперед.

Профессор даже не вздрогнул. Адриан вообще не был уверен, что старик дышит.

«Стой абсолютно неподвижно, — сказал Адриану отец, когда им случилось повстречаться с медведицей и медвежатами. — Просто дай им пройти. Она боится тебя не меньше, чем ты ее. Страх кого угодно толкает на глупости. Сделаешь шаг вперед, и она решит, что ей нечего терять. Сделаешь шаг назад, и она подумает, что у нее есть преимущество, и станет действовать. Единственный способ победить — это не двигаться и ждать, пока она сама не уйдет».

Аркадиус играл в ту же самую игру и делал это весьма успешно. Ройс отвернулся и отошел.

— Перерыв до тех пор, пока я не сделаю для тебя подъемник, — со злостью сказал он. — Способный выдержать мертвый груз вроде тебя.

Он рванулся к выходу и захлопнул за собой дверь, погасив стоявшую рядом свечу. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Адриан и Аркадиус продолжали смотреть на дверь.

— Он прав. — Адриан, хромая, подошел к столу профессора и присел на его краешек. — Я буду лишь обузой. Вам лучше предоставить ему свободу действий.

Аркадиус тяжело вздохнул. Старик выглядел усталым и каким-то поникшим. Протянув руку, он схватился за край маленького стола, обошел его и медленно опустился на свой табурет. Потом снова вздохнул и погладил бороду.

— Скажи мне, Адриан, как ты научился сражаться мечом?

— Что?

— Когда отец приступил к твоему обучению, он сразу вручил тебе тот большой меч и вы стали биться?

— Он начал обучать меня, когда мне было четыре года. Тогда я не мог поднять никакой меч, тем более тот.

— Так как же тебе это удалось? Как ты набрался сил, чтобы управляться с этим огромным стальным клинком?

Адриан вспомнил деревянные тренировочные мечи, которыми пользовался в детстве, но они были легкими, как перышко.

— При помощи молота, — ответил он, рассуждая вслух. — Как только я подрос, чтобы достать до наковальни, отец заставлял меня колотить по ней молотом. Если долго махать молотом, на руках и плечах развиваются мускулы.

— Вот именно! А если лежать, ничего не делая, или даже просто поднимать руки над головой, сильнее не станешь. Нужен вес. Нужно сопротивление. Нужны препятствия. А как Данбери придавал форму стали?

— Стали?

— Да, с чего он начинал?

— Расплавлял металл, потом заливал его в форму.

— А если он ковал меч — хороший меч? Одновременно острый и крепкий. Как он это делал?

— Нужно начинать с очень хорошей стали, правильной смеси углерода и железа. А затем складываешь ее.

— Складываешь? Зачем?

— От этого углерод и железо распределяются равномерно по слоям и взаимодействуют, обеспечивая как крепкость, так и гибкость, а также твердость, необходимую для того, чтобы сохранить остроту.

— Насколько горячим должен быть кузнечный горн, чтобы можно было это сделать?

— Очень горячим. И нужно зарыть металл в уголь и надолго оставить его там, до тех пор, пока он не станет цвета золота.

— Ты ковал мечи, не так ли?

— Я выковал те, которыми пользуюсь.

— Ты бы назвал процесс изготовления хорошего меча приятным?

— Приятным? — Адриан задумался. — Не сказал бы. Он требует много усилий и иногда превращается в сущую пытку. Он занимает много времени, и никогда нельзя быть уверенным, все ли у тебя получилось, до тех пор, пока не опустишь клинок в воду и не увидишь, как он закаляется. Только тогда можно понять, насколько хорошо соединились железо и углерод.

— Ты когда-нибудь думал о том, как себя при этом чувствует меч?

Адриан удивился.

— Меч? Нет.

Аркадиус снова начал кормить животных.

— Вот почему проще быть кузнецом.

Прошло два дня, а Ройс все еще не закончил изготовление подъемника. Адриана это вполне устраивало, он не торопился. Ему нравилось думать, что Ройс работает на совесть, поскольку от тщательности его работы зависела жизнь Адриана. Или смерть… Самому же Адриану пока нечем было заняться. Нога еще болела, для полного ее выздоровления требовались время и покой, но погода стояла прекрасная, и ему не хотелось сидеть в четырех стенах.

Выйдя на лужайку, Адриан принялся разглядывать статую. За время, проведенное в университете, он узнал, что каменный гигант — это памятник Гленморгану Первому, который, судя по всему, был близок к тому, чтобы вновь объединить четыре государства, населенные людьми, после падения древней империи, погруженной в пучину гражданской войны. Адриану сказали, что это было крайне важно. Гленморган основал столицу на севере, в Эрваноне, где воздвиг огромный дворец. Он же построил и Шериданский университет. Адриану казалось удивительным, что завоеватель мира одновременно заботился о создании места для учения, и он старался получше рассмотреть лицо гиганта, поскольку думал, что этот человек мог бы ему понравиться.

— Вы умеете читать? — послышался за спиной голос Пиклза.

— Да, — ответил Адриан, не сводя глаз со статуи. — Меня научил отец. Почему ты… — Адриан повернулся к Пиклзу и замолчал, увидев опухшее, покрытое синяками и ссадинами лицо мальчишки. Один его глаз так заплыл, что вообще не открывался, а раздувшаяся верхняя губа вплотную прижималась к носу. Адриан сел на скамейку. — Энгдон?

— Вы правильно сказали насчет его друзей… — Медленно, то и дело вздрагивая, Пиклз опустился на траву и устроился у основания статуи. Потом несколько раз судорожно вздохнул, стараясь успокоиться.

— Они тебя держали?

Пиклз покачал головой.

— Им даже не пришлось это делать. Энгдон дерется гораздо лучше, чем я.

— Это я вижу.

— Они все лучше меня.

— Дворян с детства обучают боевым искусствам. — Адриан вытянул ногу, проверяя, что с ней. Боли не было — во всяком случае, острой, только ноющее ощущение и легкое одеревенение. — Так почему ты хотел знать, умею ли я читать?

— Я подумал, может, вы меня научите? Я никогда не видел столько книг.

— Думаю, тебе сейчас вообще трудно что-либо увидеть. С тобой все нормально?

— Да, все хорошо.

— Ну разумеется. А тебе не кажется, что вместо чтения мне стоит научить тебя драться?

— Поэтому я и хочу, чтобы вы научили меня читать. — Пиклз попытался предъявить свою знаменитую улыбку, но скривился от боли. — Я уже решил, как одолею этого сына барона, Энгдона.

— Правда?

Пиклз чуть наклонился, словно собираясь поделиться самой сокровенной тайной.