Майкл Салливан – Elan II. Хроники Рийрии (страница 120)
Саймон смял записку в кулаке и прошествовал через мост к экипажам. Люди ждали, наблюдая за ним.
— Эй, ты! — крикнул он вознице, нервно ерзавшему на облучке.
— Я ничего не сделал, ваше превосходительство. Честно.
— Человек, который был здесь. Твой пассажир. Куда он делся?
— Он пересел в другую карету, но заплатил, чтобы я его подождал, сэр. Сказал, что вернется, сэр.
— Пересел? — Саймон ухмыльнулся. — И в какую же?
— Э-э, в ту, что уехала, сэр.
Саймон перестал улыбаться.
— В какую сторону она поехала?
— Э-э… в ту сторону, сэр. — Возница показал. — На площади свернула налево.
— Купеческий квартал. — Саймон стукнул по борту кареты, и возница подпрыгнул.
— Вы же не собираетесь действительно туда ехать, ваше превосходительство? — спросил Уайлин. — Я имею в виду один.
Саймон смерил его ледяным взглядом.
— Не разговаривай со мной так, словно я один из твоих людей-идиотов.
— Прошу прощения, ваше превосходительство.
— А он осторожный, этот тип. — Когда виконт огласил послание, Саймон засомневался, но теперь, осматривая темную площадь, поверил, что девчонка действительно у этого человека, кем бы он ни был. — Не полный идиот.
— Что, сэр?
— Забудь. Я поеду один, но хочу, чтобы ты и твои люди разделились и пошли на Бумажную улицу. На этот раз возьми десяток. Пусть снимут форму и кольчуги и идут разными путями. Когда окажетесь на месте, рассредоточьтесь недалеко от входа на кладбище и ждите моего прибытия. Когда я свистну, окружайте. Справишься?
— Да, сэр, но где мне взять людей? У меня нет полномочий снимать стражу со стен, только не в ночь королевского приема.
— Возьми их из городской стражи на Дворянской площади. Начни с шерифов и добавь их помощников. В патрулях больше нет нужды. Этого будет больше чем достаточно. Собери их по дороге, но поторопись. Я хочу, чтобы к моему приезду вы были на месте.
— Да, сэр. Мы уже идем, сэр.
— Что мне делать, сэр? — спросил возница.
— Жди здесь. Ты меня отвезешь.
— Как пожелаете.
Когда Саймон вернулся в зал для приемов, Винс по-прежнему не спускал глаз с виконта, который определенно выглядел встревоженным.
— Винс, отправляйся в мои покои. Принеси мой меч и плащ. — Он повернулся к виконту. — Тот человек, что передал вам послание. Как он выглядел?
— Крупный. Смуглая кожа, но светловолосый, с тонкими усиками, ну, знаете, которые свисают по бокам рта. — Виконт провел пальцем вдоль губ. — Помню, он еще не совсем внятно разговаривал. Насколько я понимаю, вы его не видели.
— Нет, но увижу. — Эксетер оглядел виконта. — Повторите, кто вы такой?
— Виконт Альберт Уинслоу.
— Какое землевладение?
Виконт застенчиво улыбнулся.
— Мой дед лишился семейного надела. Я — всего лишь безземельный аристократ.
— Что может быть хуже благородных бродяг? Ничем не занимаются, ничего не производят, зато сосут из титьки каждого землевладельца, словно так сам бог велел. Я прав?
— Абсолютно, ваше превосходительство.
— Ты свою службу сослужил. Иди, кради ужин, за которым пришел.
— Спасибо, ваше превосходительство.
Саймон покинул замок, пересек двор и еще раз прошел в ворота под испепеляющим взглядом мальчишки-стражника. Вскарабкался в экипаж, помеченный розами, и крикнул кучеру:
— Вези меня на Бумажную улицу, к кладбищу в Купеческом квартале.
— Как прикажете, милорд.
Карета покинула очередь и въехала на городские улицы.
«Кто это может быть? Скорее всего, тот глупый вор, которого я побил прошлой ночью. Думает заработать, продав мне девчонку. Очевидно, повесить троих из этого сброда оказалось недостаточно, чтобы до него дошло».
Саймон разрывался между выбором: прикончить главного вора или наградить? Он полагал, все будет зависеть от слов девчонки. Оставалось надеяться, что он не гонится за фантомом. И кто этот загадочный светловолосый гигант, которого упомянул виконт? В этом проблема заговоров и переворотов: простыми они не бывают.
Экипаж остановился. Саймон с удивлением выглянул в окно. Они уехали недалеко и добрались только до Дворянской площади.
— Поезжай. Я сказал, Бумажная улица. Это в Купеческом квартале.
Возница слез с облучка, распахнул дверцу экипажа и вскочил внутрь.
— Что ты делаешь? Убирайся! Ты спятил?
— Да. Окончательно.
Мужчина был невысоким и худым, но в его глазах сквозило нечто пугающее. Еще более пугающим был укол острия клинка, который возница внезапно приставил к горлу Эксетера.
— У меня мало друзей, — сказал он. — Их можно сосчитать на пальцах одной руки, причем останутся лишние. И как все редкое, они драгоценны. Да, я окончательно лишаюсь рассудка, когда одному из них причиняют боль. Однако, полагаю, ты спрашивал не об этом. На
Глава 17
Адриан смотрел на четырех приближавшихся помощников шерифа, единственными отличительными знаками которых были белые перья на шляпах. Один надел свою набекрень, и перо торчало вперед, отчего помощник напоминал однорогого быка. Они ничем не отличались от предыдущего патруля, только у них не было обученного шерифа и приходилось рассчитывать на себя. Помощники путались в собственных ногах, потрясая мечами.
— Он из тех, что напали на меня. И у них та девчонка, Роза! Приглядывайте, как бы не появился второй.
— Остановитесь! — крикнул Адриан. — Давайте не будем спешить. Вы не хотите умирать, а я, по правде говоря, не хочу убивать вас.
— Брось свой меч… э-э, мечи… на землю, — велел Теренс. — А потом ложись лицом вниз, иначе убивать будут тебя.
— Послушайте, — снова попытался вести переговоры Адриан, — Роза не сделала ничего дурного. Она просто испуганная девушка. И…
— Кто-нибудь, заколите этого придурка.
Адриан отступил за ворота Нижнего квартала и достал из ножен два меча. Первый помощник встретил короткий меч Адриана своим животом. Второй споткнулся о скорчившееся тело. Адриан на секунду оставил его без внимания и прикончил третьего спадоном. Последний замешкался, как и рассчитывал Адриан. К тому моменту второй — парень с торчащим вперед пером — вскочил на ноги, замахнулся и неумело рубанул сплеча. Адриан левым мечом поймал его лезвие высоко в воздухе, а правым рассек мышцы на боку противника. Адриан не хотел его убивать, более того, не хотел, чтобы тот падал. Четвертый помощник, увидев, что Адриан занят, решил воспользоваться моментом. Точно рассчитав время, Адриан развернул насаженного на меч второго помощника, и четвертый попал именно в него. Оба ахнули, тот, которому досталось, — намного громче.
Страх сменился злобой, и, высвободив окровавленный меч, последний оставшийся в живых перешел в наступление. Он что-то выкрикнул, возможно, какие-то слова, а может, и нет — Адриан не разобрал. Парень утратил контроль над собой. Страх и злоба лишили его рассудка и способности говорить. Именно это безумие была призвана предотвратить военная дисциплина. Этот противник был немного крупнее других, но мечом владел не лучше. Первый удар оказался неуклюжим, слишком сильным и предназначался для… Вообще-то Адриан понятия не имел, для чего он предназначался, и полагал, что противник тоже этого не знает. Помощник просто махал мечом, словно Адриан был деревом, от которого нужно избавиться. Отступив назад и повернувшись, Адриан избежал удара.
Адриан собирался разоружить мужчину, оставить его в живых. Может, у него была жена; может, были дети. Он лишь выполнял работу, зарабатывал на хлеб. Выходя этой ночью на улицу, он не думал, что умрет. Адриан убил достаточно людей. Он ненавидел убивать невинных. Хотя формально назвать этого человека невинным было нельзя: он согласился стать помощником шерифа, что подразумевало определенные риски, — однако особого значения это не имело. Адриан почувствовал себя дурно, когда понял: у него нет выбора. Он отпустил Теренса — и вот результат. Лучше остановить это здесь и сейчас — иначе погибнет еще больше людей.
— Прости, — сказал он и прикончил помощника одним быстрым ударом в сердце. На лице мужчины появилось озадаченное выражение, потом его ноги подкосились, и он молча осел на землю.
Адриан вытер клинки. Ни одному из помощников не удалось достать его, но он был покрыт кровью и чувствовал себя так, словно его били ногами в живот. Знакомое отвращение подступило к горлу, и он поморщился, глядя на валяющиеся тут и там тела. Один убитый лежал, слепо уставившись в звездное небо, приоткрыв рот, словно от изумления. Адриан сглотнул, заталкивая эмоции подальше, и сделал судорожный вдох. Он не помнил, скольких людей лишил жизни за те годы, что провел вдали от дома, и считал это благословением, но никак не мог понять, почему убивать не стало легче. Он представил, что сказал бы его отец — что это хорошо, это доказывает, что Адриан хороший человек. Но он не чувствовал себя хорошим.