Майкл Салливан – Elan II. Хроники Рийрии (страница 104)

— Добро пожаловать, джентльмены, — сказал Альберт, поправляя манжеты.

— Я не давал тебе столько денег. — Ройс нахмурился.

— Нет. Того, что ты дал, было недостаточно. Очевидно, ты понятия не имеешь, как дорого быть аристократом.

— Тогда как ты все это провернул?

— Кредит.

— Кредит?

— Да. Это когда обещаешь заплатить потом за то, что хочешь получить сейчас.

Ройс закатил глаза.

— Я знаю, что такое кредит. Просто не могу поверить, что они согласились.

— Первый цирюльник отказался. Я отправился к тому, что подешевле, и мои усилия были вознаграждены несколькими порезами.

— Первый цирюльник?

— О да. И первый портной. Я заглянул в магазин подержанной одежды в Купеческом квартале и приобрел отвратительно поношенный дублет. От него воняло рыбой. Я также приобрел поношенные туфли, рваную, грязную рубашку — к счастью, дублет скрыл самые жуткие места — и брюки. Облачившись подобным образом и приведя себя в порядок, насколько позволили твои деньги, я направился в самые дорогие магазины на Дворянской площади. Там я представился изнуренным путешествием виконтом Уинслоу, который прибыл в город на предстоящее торжество в замке и отчаянно нуждался в новом наряде. Таким образом я получил новую одежду и посетил парикмахера, и все в кредит.

— И тебе это сошло с рук?

— У аристократов есть привилегии.

— И сколько привилегий ты потратил? — В голосе Ройса изумление мешалось со злостью, но в итоге сменилось нормальным, сдержанным гневом.

Альберт хмыкнул, подсчитывая.

— Не больше тринадцати золотых тенентов.

— Тринадцати! — Ройс ударил кулаком по столу, заставив виконта и свечу подпрыгнуть.

Альберт отпрянул, вскинув руки.

— Одежда была очень дешевой. Я знаю баронов, которые тратят двадцать пять, даже тридцать на один камзол, и я не мог торговаться и одновременно выглядеть богатым аристократом, который непременно заплатит позже.

Ройс выдохнул и рухнул на стул. Тот покачнулся.

— Должно быть, ты удивишься, но у нас нет тринадцати золотых.

При этих словах Альберт выпрямился, и по его лицу расплылась самоуверенная улыбка.

— Не проблема. У меня есть месяц, чтобы заплатить.

— Месяц? Целый месяц? Ты спятил? Думаю, самый крупный наш с Адрианом заработок составил пять золотых, причем местных, не тенентов. Обычно мы получаем двадцать-тридцать серебряных монет.

— И это неплохие деньги, — вставил Адриан.

— Да… да, неплохие. Но тринадцать золотых!

Ройс схватил стакан с сидром и понюхал.

— Не сброженный, — ухмыльнулся Альберт.

Ройс наклонился к виконту и втянул носом воздух.

— Надеюсь, тебе нравятся эти тряпки, потому что тебя в них повесят, или отправят в долговую тюрьму, или отрежут большие пальцы, или что там делают с благородными, которые не платят долги. Не жди, что мы тебя вытащим.

— Вот еще! Все будет в порядке. Одевшись подобающим образом, я нанес внезапный визит старому другу, лорду Дарефу. Спросил, свободен ли он сегодня вечером, и предложил предаться разложению и чревоугодию…

— Что ты сделал? Ты совсем выжил из ума? — Ройс повернулся к Адриану. — Он свихнулся. Может, это результат слишком быстрого протрезвления.

Адриан был вынужден согласиться. Виконт несся к краю пропасти — радостно и беззаботно.

Альберт потянулся утешить Ройса, который отдернул руку.

— Успокойтесь. Я ведь не идиот. Я прекрасно знал, что он откажется. Он, как и все другие городские аристократы, приглашен на осенний праздник. Это ежегодное торжество в честь урожая, только на этот раз в качестве дополнительного развлечения также отмечают назначение нового канцлера. Не явиться туда значит запятнать свою репутацию. Когда он спросил, почему я не иду, я изобразил неведение и сказал, что только что прибыл в город и не знал о празднике.

— Он пригласил тебя с собой? — спросил Ройс.

Альберт улыбнулся.

— Пригласил. Так что сегодня вечером я буду объедаться олениной и фазаном, пока мой желудок не переполнится. И заодно постараюсь обнаружить тайные слабости и выманить темные, мрачные секреты на священный, пьянящий свет свечей. Потом, как мы договаривались, я невзначай предложу возможное — и определенно заманчивое — решение. Я соблазню их шансом поквитаться с любым соперником безо всякого риска, всего за, скажем, двадцать или пятьдесят золотых тенентов.

— Пятьдесят золотых? Ты спятил.

— Поверьте мне. Я знаю этих людей. Для них золото ничего не значит по сравнению с мигом унижения врага, а иногда и друга. Если вы справитесь с работой, скоро мы будем богаты.

Взгляд Ройса сместился к стойке. Покосившись через плечо, Адриан увидел человека, которому угрожал мечом в Медфордском доме. Опершись о стойку, головорез беседовал с Гру и угрюмо смотрел в их сторону.

— Я заметил, ты не дополнил свой новый наряд мечом, — сказал Ройс. — Или хотя бы небольшим кинжалом с драгоценностями.

— Святой Марибор, нет! — Альберт был потрясен. — Я не сражаюсь.

— Я думал, все аристократы учатся фехтовать. — Ройс посмотрел на Адриана.

— Я тоже.

— Аристократы с хорошими отцами — возможно. Я же провел молодые годы у тетушки в Хаффингтонском поместье. Она ежедневно устраивала приемы, на которых стайка благородных дам обсуждала всевозможные философские вопросы, например, как сильно они ненавидят своих мужей. Я ни разу в жизни не держал в руке меч, зато могу зашнуровать корсет и сделать макияж, как первосортная шлюха.

Адриан с Ройсом усмехнулись. Когда улыбка Ройса внезапно исчезла, Адриану даже не пришлось оборачиваться. Он услышал шаги по деревянному полу.

— Неплохо проводите время, да? — поинтересовался Гру. Он выглядел таким же потрепанным, как и прежде. — Так значит, вы двое — дружки тех девок. Уиллард говорит, вы не дали ему забрать у них сусло. И поколотили Гитти и Брока. Гитти до сих пор не может встать и стонет из-за выбитого переднего зуба.

— Это был несчастный случай. Он сильно ударился о перила, — ответил Адриан. — Однако им не следовало грабить дам.

— Дам! — расхохотался Гру. — Хорошая шутка! Никогда не слышал, чтобы шлюх называли дамами. Парни выполняли мои приказы. Я же говорил: девки вмешались в мое дело, переманили всех клиентов и лишили меня дохода. Я держусь на плаву лишь потому, что только у меня на всей Кривой есть королевское разрешение продавать эль. Однако теперь выясняется, что они тоже будут его делать. Гвен дружит с чиновниками. Наложила на них свои ведьмовские чары, и они дают ей все, что ни попросит. Она получит разрешение — и прощай, мое дело. Только идиот станет пить здесь, когда может перейти улицу и потягивать эль с красоткой на коленях. Она вообще сможет раздавать выпивку бесплатно, а мне придется закрыться. Я этого не допущу. Потому и отправил парней забрать у нее сусло и припугнуть ее, прежде чем провернет свои планы.

— Значит, ты их послал. — Ройс констатировал очевидное, и это было не в его духе, однако звучало так, будто он наконец все понял.

— Конечно, послал, только вам двоим приспичило вмешаться. И меня это не радует.

Адриан подивился тому, как с каждым словом Гру все туже затягивает петлю на собственной шее.

— Ты хочешь, чтобы мы ушли, или намерен вместе с друзьями преподать нам урок прямо здесь?

— Ни то, ни другое. Гитти взбешен, но Гитти — идиот. У меня на уме было совсем не это. Вы, парни, неплохо себя проявили. Может, я бы вас нанял.

— Нанял нас? — переспросил Адриан.

— Мне пригодится пара головорезов, чтобы поддерживать порядок. Ну, не давать каменщикам бить кружки и стаканы, а парням вроде Стейна — убивать девок. Для таких вещей. Что бы она вам ни сказала, я тот урок усвоил. Это вредно для дела, когда в твоей пивной убивают кого-нибудь, даже шлюху.

— Я думал, у тебя нет девушек, — сказал Ройс.

Он припал к столу, подавшись вперед, пристально глядя на Гру широко распахнутыми глазами. Так выглядели готовые к нападению кошки.

— Ну, может, я их заведу. Я даже сделаю вам одолжение и скажу, кто избил Гвен, если вас это еще интересует.

— Ты сказал, что не знаешь, — заметил Ройс.

— Я деловой человек. Я не раздаю информацию забесплатно. — Гру ухмыльнулся.

— Поздно. Мы уже знаем, что это был лорд Эксетер.

— Жаль. Готов спорить, я знаю подробности, которые она от вас скрыла. Я видел все из окна. Он стащил ее с крыльца, прямо по симпатичным ступенькам, которые она построила. Стащил за волосы. Сначала отвесил ей пощечину, но, думаю, ему не понравилось, что она молчит, потому что потом он использовал кулак. Готов спорить, ее вопли были слышны до самого Ремесленного ряда. Когда выбежал Диксон, она стояла на коленях, и ее пинали.