Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 57)

— Тогда точно спит.

Брин выглянула, чтобы посмотреть на дождь.

— А где Сури?

Мистик с волком очаровали девочку почти так же сильно, как Рэйт. Впрочем, ничто не могло отвлечь ее от дьюрийца надолго, и она с удовольствием учила его чесать шерсть. Поэтому неудивительно, что Рэйту доставалось почти все внимание и пучки у него получались самые аккуратные, в то время как у Персефоны и Малькольма выходило совсем неважно.

— Снаружи, — ответила Мойя, вращая колесо прялки с помощью ножной педали. — Вместе с волком.

— Под дождем? — удивилась Брин.

— Ей не нравится сидеть внутри, — сказала Персефона.

Роан заинтересовалась. Она одна не принимала участия в обработке шерсти. Вместо этого она сидела у стены на коленях, пришивая лоскут ткани к боку своей туники.

— Кому — Сури или волчице? — с тревогой спросила Роан.

— Полагаю, обеим. Только ты тут ни при чем, Роан. Сури неприятно находиться в любом доме. Даже в стенах далля ей тяжело.

Роан ответила характерной улыбкой, столь же типичной, как походка или шепелявость Гиффорда. Жизнь изломала их обоих. Гиффорд был калекой снаружи, Роан — внутри, и Персефона гадала, не является ли это платой за их таланты.

Все эти люди по-своему удивительны.

Персефону преследовали видения: истекающие кровью тела лежат среди пылающих руин далля. Персефона видела будущее так же ясно, как и лист, трепещущий под порывами крепнущего ветра. Так многое под угрозой, так высоки ставки… Разве может лист повлиять на ветер?

— Почему она до сих пор не ушла? — спросила Мойя.

— Сури? — Персефона подняла голову, оторвавшись от работы. — Думаю, пытается понять, почему на меня напали. Сказала, это как-то связано с костями.

— Есть какие-нибудь догадки?

Персефона пожала плечами.

— Если и есть, со мной она не делится. Наверно, сначала хочет разобраться во всем сама.

— Кстати, о загадках… — Брин встала на колени рядом с Рэйтом, помогая сделать еще один идеальный пучок. — Какая там разгадка?

— Что за загадка? — не понял он.

— Та, которую ты задал Серповидному лесу. — Брин выпрямилась, закрыла глаза и повторила: — В лес приходят четыре брата. Первого встречают с радостью, второго с любовью, третий всегда приносит тяжелые вести, последнего все страшатся. Они приходят каждый год, но всегда поодиночке. Как их зовут?

— Ты запомнила слово в слово? — поразилась Мойя.

— Превосходно, Брин, — похвалила Персефона. — Ты станешь отличным Хранителем.

Брин улыбнулась.

— Я слышала ее один раз, и все еще пытаюсь найти ответ. Не то чтобы я мудрее леса… То есть, ты спросил у леса, и он не отгадал, верно? Поэтому как же я могу…

— Весна, лето, осень, зима, — подала голос Роан.

Все обернулись и посмотрели на нее. Заметив тишину, Роан подняла глаза.

— Я угадала? Так зовут тех четырех братьев?

— Да, — чуть улыбнувшись, проговорил Малькольм. — Так и есть.

— Ну, теперь ответ кажется очевидным, — протянула Мойя.

Малькольм прищурился.

— Извиняюсь за вопрос, мне просто интересно. Зачем ты пришиваешь лоскут на тунику? Ведь на ней нет дыр. Даже потертостей нет.

— Не просто лоскут, — ответила Роан. — Это мешочек.

— Что?

— Ме-шо-чек. Так я его называю. Знаешь, как мешок, только маленький? Этот совсем крошечный. Поэтому мешочек. Смотри! — Роан взяла с рабочего стола кусок веревки и сунула внутрь. Потом убрала руку, словно показывала фокус. — Сверху он открыт, поэтому можно класть и вынимать что угодно одной рукой, и он всегда при мне!

— Поразительно! — восхитился Малькольм.

— Ага, пока не встанешь вверх ногами, — подала голос Мойя.

— Вряд ли Роан будет… — начала Персефона и осеклась, заметив взгляд Мойи.

— Сеф, это же Роан! Пару недель назад я едва успела отнять у нее иголку, которой она собиралась ткнуть себе в глаз.

Персефона посмотрела на Роан с ужасом.

— Это еще зачем?

— Хотела измерить глубину глазницы, — ответила Мойя.

— Ох, помилуй нас Мари! Роан, не делай так больше! — воскликнула Персефона.

— Ладно. — Роан кивнула, ничем не показав, что поняла, почему так делать нельзя. Потом она снова посмотрела на Малькольма. — Я хотела пришить мешочки с двух сторон. — Она коснулась рукой другого бедра, указывая место. — В следующий раз Падера попросит нитку с иголкой, и мне не придется возиться со шнурками на сумке.

— Роан, ты — чудо! — сказала Мойя. — Немножко чокнутая, зато потрясающая!

— Вовсе она не чокнутая, — заявила Персефона. — Роан — гений.

Роан смущенно покачала головой и снова приняла недоверчивый вид, так расстраивавший Персефону. Каким же чудовищем был Ивер? Персефоне он нравился. Странно, что можно быть знакомым с кем-то много лет и при этом совершенно его не знать…

— Как думаешь, что теперь будет делать Коннигер? — спросила Мойя. От ее прялки по дому носился ветерок.

— Сара сказала, что они с Трессой перебрались к Косвэллам, — сообщила Персефона. — Я вовсе не хотела выставить их из дома. Могли бы и остаться.

— Пока миралиит там, к чертогу боятся подходить даже галанты. Ну, разве что вы трое не трусите. Ведь Сури — мистик, и ее поступки никого не удивляют, а Падера и медведю не побоится в глаз плюнуть. Чего ей терять? Старуха прожила срок жизней в десять. Наверно, ей уже здорово надоело.

— А я? — спросила Персефона. — Что говорят обо мне?

Персефона знала, что разговоры ходят. Так бывает всегда. Жизнь в далле тянется день за днем, полная скучных ежедневных забот, и сплетни — единственное развлечение. После обвинений Хэгнера, смерти Сэккета и Эдлера, а также прибытия Рэйта с Малькольмом, фрэев и миралиита людям было, что обсудить. В ее присутствии они переходили на шепот, поэтому Персефона знала: судачат по большей части о ней.

Мойя перестала крутить прялку и отпустила нить.

— Не знаю, насколько это верно, только Осень слышала, что Коннигер заявляет направо и налево, будто ты пытаешься его сместить. Поэтому и выгнала из чертога. Еще один шаг в твоем злобном замысле.

— В моем злобном замысле? Да я просто пытаюсь спасти жизнь миралииту и этот далль в придачу! Я поместила ее в чертог потому, что там тепло и сухо.

— Я только передаю, что услышала, — заметила Мойя. — Понимаю, все обвинения Хэгнера и Коннигера — полная чушь, и все-таки вдруг…

— Мойя, как ты могла такое подумать!..

Мойя покачала головой и подняла руки.

— Нет-нет, я имела в виду немного другое. — Она оглядела друзей, которые почувствовали серьезность момента и оставили свои дела. — Может, вождем надо стать тебе?

— Вожди кланов — всегда мужчины, — напомнил Рэйт.

— Нет, — заявила Мойя. — Не обязательно.

— Ну, как правило, и это связано с тем, что любой член клана может бросить вождю вызов и сразиться с ним за власть, — откликнулся Рэйт. — По крайней мере, так происходит… происходило в Дьюрии. Немногие женщины способны управляться с копьем или с топором. Вождь должен уметь повести мужчин на битву, и поэтому он — самый сильный и крепкий из всех.

— Жители Рэна не ходят на битву каждую неделю, — напомнила Мойя. — Ни разу ни одной битвы не видела.

— И все же мужчина лучше обеспечивает порядок.

Лицо Мойи окаменело.