Майкл Салливан – Elan I. Легенды Первой Империи (страница 37)

Персефона вздохнула.

— Я отправилась поговорить с деревом.

Мойя, Роан, Брин и Падера переглянулись.

— Что-что? — спросила Мойя.

Персефона кивнула в сторону девочки-мистика, сидевшей, скрестив ноги между стопкой плоских камней и старой корзиной с пыльными сосновыми шишками. Минна лежала, положив голову Сури на колени, а та не обращала ни малейшего внимания на происходящее, увлеченно играя с веревочкой и плетя между пальцами похожий на паутину узор.

— Некоторое время назад ко мне пришла Сури и сообщила, что видела знаки страшного бедствия, намного худшего, чем голод. Тогда я не придала ее словам особого значения.

— Но потом фрэи сожгли Дьюрию и Нэдак, — поняла Мойя.

Персефона кивнула.

— Сури предложила попросить помощи у древнего дерева. Оно самое огромное и старое в лесу и могло бы ответить на мои вопросы.

— Как поживает Магда? — спросила Падера, разжигая огонь под мехом с водой.

— Ты знаешь про дуб? — спросила Персефона.

Старуха кивнула.

— Мэлвин и я впервые… Хм. Мы поженились под его кроной. В один прекрасный весенний день. На ветвях было полно певчих птиц, они нам пели. Хороший знак.

— Наверно, тогда дуб был как хворостинка, а, Падера? — усмехнулась Мойя.

— Сложно сказать, — ответила старуха. — Солнца ведь еще не было и в помине.

Все засмеялись, кроме Роан, которая уставилась на старуху с новым интересом.

Рэйт и Малькольм вернулись, неся на шесте несколько кувшинов из тыкв.

— Перелейте вон в тот большой мех, — указала Падера.

— Значит, ты и в самом деле разговаривала с деревом? — спросила Мойя.

— Я задавала вопросы, — уточнила Персефона. — Сури передала мне, что ответило дерево.

Роан, складывавшая выщипанные перья в кучку, замерла и уставилась на Сури.

— Ты понимаешь язык деревьев?

Сури кивнула, не отрываясь от натянутой между пальцами веревочки. От усердия она даже язык высунула.

— И что оно ответило? — спросила Мойя.

— Да так, всякую околесицу, — отмахнулась Персефона.

— Никакую не околесицу! — впервые заговорила Сури. — Ты задала Магде вопросы, она дала тебе ответы. Проблема решена.

— Ее ответы не имеют никакого смысла! — воскликнула Персефона.

Сури пожала плечами.

— Не вина Магды, что ты ничего не поняла. Она ответила просто, как могла. И она была права, впрочем, как всегда.

— Права? — удивилась Персефона.

Сури кивнула.

— Что именно она ответила? — спросила Падера.

Персефона пожала плечами.

— Что-то про… — Она посмотрела на девочку-мистика. — Сури, ты запомнила?

— Встречай богов радушно. Исцеляй раненых. Следуй за волком, — повторила Сури, не поднимая глаз. — Куда уж проще!

Персефона пролила чай.

— Именно! Ради любви Мари! Встречай богов радушно!

Все посмотрели в сторону дверного проема, откуда вечернее солнце отбрасывало косые лучи на коврик Роан. Персефоне свет показался чуть более золотистым и волшебным, чем минуту назад.

— У меня мурашки по коже! — воскликнула Мойя.

Падера посмотрела на девушку.

— Одевайся теплее. Хотя погоди-ка, я забыла, с кем разговариваю. Попробуем кое-что получше. Поменьше болтай, побольше работай и сразу согреешься. Слезай с кресла, начисти миску картофеля и поставь вариться. — Потом старуха повернулась к Сури. — Ужинать останешься?

— Я ее пригласила, — сказала Персефона.

— Ну и хорошо, только придется обождать, — пояснила Падера. — Случаем не поможешь Персефоне узнать, почему Сэккет, Эдлер и Хэгнер вчера пытались ее убить?

Персефона посмотрела на Сури.

— Неужели сумеешь?

— Понадобятся кости, — ответила мистик.

— У нас есть мертвый цыпленок. — Падера указала на птицу в руках Роан. — Или тебе непременно нужно ритуальное убийство?

— Птичка умерла сегодня?

— Сама свернула ей шею пару часов назад.

— Тогда сойдет. — Мистик вытащила петлю двумя пальцами и усмехнулась.

Рэйт закончил переливать воду, поставил тыквы у двери, потом повернулся и оглядел домик, раздумывая, куда бы сесть.

— Вы точно уверены, что нам можно остаться на ночь? — спросил он. — У вас тут довольно тесно.

— Место найдем, — заверила Персефона, потом приложила руку ко лбу. — Ох, извини, Роан!

Роан, ощипавшая курицу лишь наполовину, замерла.

— За что ты извиняешься?

— Невежливо приглашать гостей туда, где хозяйка — ты. Я не должна решать за тебя.

Роан подняла голову и посмотрела на Мойю.

— Ладно тебе, Сеф! — сочувственно покачала головой Мойя. — Я все еще пытаюсь ее убедить, что спать в кровати можно. Каждую ночь она сворачивается калачиком на коврике.

— На коврике? — Персефона оглянулась на тонкую циновку из тростника, которую днем скатывали и убирали. — Почему?

Мойя посмотрела на Роан.

Роан втянула голову в плечи.

— Это кровать Ивера.

— Ивер умер, — напомнила Персефона. — Ты ведь это понимаешь? Теперь кровать твоя.

Роан ответила лишь смущенной гримасой.

— Сами видите… — обреченно вздохнула Мойя.