Майкл Роуч – Алмазный огранщик: Будда о том, как управлять бизнесом и личной жизнью (страница 33)

Поэтому вопрос только в том, насколько точно вы можете выдерживать процентный состав золота в вашем кольце. Если вы продаёте 14-каратное золото, то по закону его там должно быть никак не меньше 14/24, иначе вы потеряете свою репутацию на рынке. С другой стороны, вы пытаетесь ни на йоту не превысить эти самые 14/24 золотых частей, иначе вы потеряете очень много денег. Сейчас в отрасли используются сложнейшие спектроскопические анализаторы, которые хоть и стоят порой сотни тысяч долларов, но зато с точностью до сотых долей процента определят ваш убыток.

Мы использовали один такой спектрометр, чтобы выяснить, соблюдает ли наш тайский поставщик норму содержания золота в изделиях, и он был буквально в шоке, когда мы показали ему, как много денег он теряет, давая нам слишком много золота. Понятно, что вам не выгодно, чтобы ваши поставщики терпели убытки по незнанию, иначе они поднимут цены на поставляемый вам товар, и это уменьшит вашу конкурентоспособность на рынке.

Лигатуры смешиваются и расплавляются до жидкого состояния, затем под давлением подаются в каналы гипсовой формы. Когда золото застывает, гипс разбивают, оставляя золотую рождественскую ёлку с золотыми кольцами вместо ёлочных игрушек на ветках. Приходит очередь «ювелира», который не имеет ничего общего с хозяином ювелирного магазина: в производстве драгоценных украшений так называют мастера, который обрезает или спиливает золото после окончания отливки.

Ювелир берёт мощные ножницы по металлу, а иногда пневматический отрубной инструмент, который легко режет золото, но при неосторожном обращении может так же легко оставить вас без пальцев, и начинает срезать кольца с ветвей дерева. Его задача проста: с одной стороны, обрезать литник как можно ближе к готовому кольцу, чтобы не оставить на нём бугорок – золото, которое при окончательной доводке пропадёт, а с другой стороны, не так близко, чтобы где-нибудь на боку обручального кольца миссис Смит не оказалось впадинки. Теперь кольца стали, как мы говорим, «отливками» и готовы к тому, чтобы на всю ночь окунуться в особый барабан для очистки отливок.

Пока золотое деревце остывало в гипсовой форме, оно обрело кору – его поверхность слегка окислилась и покрылась уродливой кожицей. На этой стадии отливки совсем не похожи на милые вашему сердцу блестящие колечки, которые обычно ассоциируются с золотыми побрякушками. Это тусклые обгорелые штуковины, с поверхности которых надо счистить слой в несколько микронов. Поэтому вы либо устраиваете им купанье в очень редких кислотах и мышьяке, либо бросаете их в барабан галтовочного станка.

Галтовочный барабан – это небольшой цилиндр или колесо, наполненное специальными металлическими или пластмассовыми шариками, смешанными с жидкой суспензией. Вы кидаете туда горсть отливок, срезанных с дерева, запускаете станок и оставляете его работать до завтрашнего утра. Любой технологический процесс, который может идти ночью без участия человека, очень приветствуется, потому что выполнение любого заказа обычно затягивается, и в конце срока счёт времени уже идёт на часы.

Отливки обретают матовый блеск и поступают к оправщику. Оправщики – это странное племя, обособленный клан. Часто это добродушные великаны, сидящие на маленьких скамеечках высотой не больше одного-двух футов. (Это заставляет их держать спину прямо во время работы.) Перед ними стоит рабочий стол с деревянным языком, высунутым в их сторону; над столом сложная система держателей со сверлами самой разной заточки.

Оправщик получает пакетик бриллиантов из отдела камней и высыпает их в небольшую чашечку. Потом выбирает сверло и делает в отливке уютное маленькое гнездышко для камня; иногда для этого может потребоваться целое новое отверстие, иногда это просто небольшие насечки на зубцах, которые были заранее предусмотрены ещё на стадии проектирования. Затем он берёт тонкую заострённую восковую палочку и приклеивает её кончик к самому центру верхушки бриллианта; это всё равно что балансировать яблоком на конце тростинки. Он ловко переворачивает палочку и вставляет камень в отверстие, наблюдая процесс через специальный оптический козырек, делающий его похожим на кардиохирурга. У оправщиков – как и у хирургов – должны быть самые твёрдые руки в нашем бизнесе.

После этого он достаёт инструмент, который выглядит как маленький консервный нож, и зажимает камень золотом. Это требует грубой силы, поэтому многие оправщики выше талии выглядят как гориллы. Однако кроме силы требуется и тонкость работы, потому что при этой операции камень может потрескаться или сломаться, и оправщику придётся платить из своего кармана часть стоимости повреждённого им камня. Некоторым оправщикам даже специально доплачивают из-за повышенного риска оправки некоторых разновидностей камней. Например, более четверти всех изумрудов, используемых на ювелирной фабрике, может быть испорчено на этой стадии, потому что изумруд – один из самых мягких драгоценных камней.

От оправщика камень переходит к полировщику, который полирует золото до полного блеска и устраняет все нечаянные впадины, какие только мог оставить на изделии оправщик. Потом кольцо попадает в кипящий ультразвуковой раствор, который смывает остатки абразива от полировального колеса, а также хорошенько встряхивает камень несколько тысяч раз, моделируя поведение какого-нибудь чересчур активного подростка в первые – гарантийные – месяцы после продажи. Если камень не вываливается, то кольцо, видимо, можно носить.

Хотя в изготовлении бриллиантового перстня задействовано больше стадий, чем вы могли бы предположить, но суть по-прежнему заключается в том, что надо просто соединить вместе две части – камень и кольцо. Поэтому удивительно, что на обычной фабрике около тридцати процентов всех произведённых колец должны будут на каком-то этапе вернуться назад из-за различных проблем с качеством. Прибыль от одного кольца порой составляет всего-то несколько долларов, а каждый раз, когда оно возвращается в производственный цикл на переделку, может обойтись вам намного дороже всей этой прибыли.

Так что в лучшем случае вы ничего не заработаете на таком кольце, а то бывает, что и приплатите.

Представьте, что вы сидите вокруг стола в зале для заседаний совета директоров вместе с владельцами компании и двенадцатью вице-президентами. Стол завален сотнями прекрасных блестящих колец, камни которых сверкают изобилием красок: здесь и топазы, и рубины, и турмалины, и бриллианты, и жемчуга, и аметисты. И каждое кольцо имеет какую-нибудь царапинку, которая превращает его в ничего не стоящую безделушку, негодную для отправки заказчику. Каждое должно будет пойти на слом – это поистине душераздирающий процесс, когда плод ваших усилий, стоивший вам столько пота и крови, бросают в кипящую кислоту, которая растворяет золото и оставляет драгоценный камень (золото потом выпаривается из кислоты и снова идёт в дело).

После двухчасовых жарких дискуссий – никто не хочет признавать, что царапины сделаны в одном из подчинённых ему отделов, – вы наконец предельно точно устанавливаете, где именно это произошло. Если теперь сглупить и открыто объявить выговор виновным в низком качестве, то проштрафившееся подразделение сразу оказывается заполненным набычившимися от обиды работниками, которые легко найдут способ добавить на кольца новые царапины. Поэтому у себя в «Андин» мы разработали систему, которую назвали просто «подсчёт».

Вы обращаетесь к неформальным лидерам подразделения (это работники, пользующиеся признанным авторитетом у большинства своих коллег, в отличие от назначенных начальников – менеджеров среднего звена, которые часто не столь популярны среди своих подчинённых) и сообщаете им, что хотите подсчитать, сколько колец выходит из их подразделения с такой царапиной. Вы просто хотите отслеживать царапины. Ни обвинений, ни упрёков, ни наказаний – просто держите нас в курсе, еженедельно отмечая на этом клочке бумаги, сколько колец поцарапано в отделе.

Вы прекрасно знаете, что потом происходит. Как только начинается самоконтроль, царапины исчезают за несколько дней, и никто не в обиде. Результат получен без предъявления обвинений, потому что чувство вины чаще всего приводит к новым проблемам. Вы спросите, какое это имеет отношение к ментальным отпечаткам?

Вы сможете отлично понять эту теорию: у вещей есть тот скрытый потенциал, который позволяет им становиться чем угодно, а отпечатки из прошлого, которые я вырастил в своём уме, воздействуют на этот потенциал и определяют, каким я вижу всё, включая даже собственные мысли. Но чтобы действительно иметь возможность следовать этому знанию и обратить его в успех вашего бизнеса, недостаточно просто знать теорию. Лучший способ претворить эту теорию в практику – завести свободную от понятий греха и кары систему самоконтроля, которую вы будете на постоянной основе использовать исключительно для записи своих успехов и неудач.

На тибетском такая система самоконтроля называется tundruk, или «шесть раз в день»; мы называем её шестиразовая книжка. Если вы будете следовать этой системе, то добьетесь успеха. А если нет, то не добьетесь. Это действительно одна из наиболее важных вещей в этой книге, поэтому слушайте внимательно, если вы по-настоящему хотите преуспеть.