Майкл Муркок – Край Времени (страница 187)
Но вот пожиравший ее огонь стал медленно униматься, уступая место умиротворяющему теплу. И когда тепло это разлилось по всем телу, Мэвис Минг вспыхнула слезами вдохновенного потрясения. Ей показалось, что она обрела новую душу. Об этом говорил голос сердца.
Мэвис села. Перед ней стоял Иммануил Блюм, прижимая руки к бокам и по-петушиному склонив голову. В его глазах светилась улыбка, которая грела и торопила, но потрясение Мэвис было столь велико, что она лишь вздохнула, не в силах шевельнуть языком. Тогда Иммануил Блюм робко коснулся ее лица и тихо сказал:
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – ответила Мэвис и снова заплакала.
Он помог ей подняться и поднес овальное зеркало. Мэвис ахнула: ее спина превратилась в кровавое месиво.
– Ты еще будешь так делать?
Иммануил Блюм покачал головой.
– Зачем ты так сделал? – спросила Мэвис, снова сев на кровать.
– Потому что люблю тебя. Потому что хотел, чтобы ты скорее познала себя. А для того требовалось одно: отделить зерна от плевел.
– Мне кажется, я заново родилась. На душе радостно и светло. Это чувство не пропадет?
– Исчезнут следы побоев. Красоту души ты сохранишь на всю жизнь. Ты станешь моей женой?
– Да, – прошептала Мэвис.
– Ты сделала правильный выбор. Нет для женщины лучшей доли, чем быть супругой Иммануила Блюма, Благородного Воина, Владыки Вселенной. А ты, Мэвис, отныне моя Владычица, – он неловко упал на колени. – Ты не колеблешься? Подумай. Еще не поздно вернуться.
– Я остаюсь с тобой. Из-за меня тебе пришлось настрадаться, пойти на жертву: расстаться с Граалем.
Иммануил Блюм смутился.
– Отдать Грааль Доктору не в моей власти. Чтобы решить дело миром, мне пришлось расстаться с семейной реликвией, тоже чашей. Если когда-нибудь Доктор расшифрует надпись на ней, то узнает, что эту чашу вручили в 1980 году Леонарду Блюму на ежегодном конкурсе пекарей Уайтчепела, Лондон, за самую лучшую выпечку. Мой отец был превосходным хлебопеком. Я любил его и хранил эту чашу на протяжении многих лет. Она побывала со мной во всех моих странствиях.
– Выходит, ты одурачил Доктора, – Мэвис Минг улыбнулась.
– А он обманул меня, хитростью заманив в замок. Следовательно, мы квиты, а, главное, оба довольны. Не думаю, что ему удастся прочесть надпись. Пусть упивается собственной изобретательностью.
– А что теперь?
– Я ненадолго покину тебя. Пройду в рубку, сверю курс корабля. Перед твоими глазами предстанут останки Вселенной, а затем сквозь ядро ярчайшей звезды мы вырвемся на просторы иного Мира. Там мы найдем, кого вдохновлять, а если не встретим жизни, то создадим ее сами, ибо это тоже во власти Огненного Шута. Ага! Ты спрашивала про Грааль. Смотри! Он является и тебе!
Мэвис замерла: совершенно неожиданно каюта наполнилась мягким янтарным светом, который испускал луч, ворвавшийся в корабль, как казалось, извне, пробив корпус машины. Луч уперся в поднос на столике у кровати, а на подносе, словно по волшебству, выросла хрустальная чаша, полная алой влаги. Из чаши брызнули собственные лучи, и из этого радужного сияния полилась нежная музыка ритмических переливов, раздававшаяся без внешнего звука, но легко и ясно воспринимаемая, ибо передавалась на струны сердца.
Мэвис Минг встала с кровати и опустилась на колени, с благоговением устремив взгляд на чашу. Рядом с Мэвис на колени опустился Иммануил Блюм.
– Теперь мы муж и жена перед Святым Граалем, – сказал он, взяв ее за руку. – В нем наше Будущее, в нем Надежда. Но если мы утратим Веру в Высокие Идеалы, в наше Предназначение, если опустимся до праздности и апатии, то Грааль нас покинет и больше никогда не явится Человечеству, ибо я – Последний Непорочный Рыцарь, а ты – Девственная Леди, расставшаяся с пороком и познавшая целомудрие. Только, думаю, этого не случится, и мы осуществим нашу Цель, познав Великие Таинства.
– Я не смогу… – начала Мэвис Минг, но, подняв голову и заглянув вглубь сосуда, тихо произнесла: – Хорошо.
– Посмотри, – сказал Иммануил Блюм, когда видение стало таять, – твои раны зажили.
Элрик на Краю Времени
Глава первая,
в которой миссис Уна Персон отправляется на Край Времени
Вернувшись весной 1936 года из Китая в Лондон, миссис Уна Персон с сожалением обнаружила перемены в настроении своих друзей и знакомых. Когда она встречалась с ними в последний раз после короткого пребывания в Лондоне 1970 года, все они производили приятное впечатление преуспевающих, благополучных людей, а сейчас казались растерянными и неуверенными в себе, что лишний раз подтверждало иллюзию благополучия. Впрочем, как она со стыдом призналась себе, эти невеселые настроения даже устраивали ее, ибо укрепляли в ней чувство духовного превосходства над окружающими – превосходства уверенного в себе человека, родившегося в шестидесятые годы, в более поздние и прагматичные времена.
И все же, чувствуя озабоченность, Уна Персон сочла разумным отправиться в местную Службу Времени, где и была встречена сержантом Альваресом, угрюмым человеком с окладистой бородой. Сержант выглядел утомленным. Оказалось, он только что вернулся из путешествия в прошлое, побывав в позднем девоне.
– В структуре пространства наблюдаются изменения, – хмуро сказал Альварес. Его пальцы заскользили по клавиатуре компьютера. – Мы потеряли над ней контроль.
– Мы никогда и не имели его, – Уна Персон села на стул, перекинув через его высокую спинку волосы, достала из сумочки сигарету и закурила. – Положение хуже обычного?
– Намного. – Альварес отхлебнул холодного кофе из помятой серебряной кружки. – В структуре пространства серьезные и непонятные искривления.
– А где Джерри?
– Он в подавленном состоянии. На него иногда находит. Не станем трогать его.
Уна Персон пожала плечами.
– Вот посмотрите, – Альварес нажал на клавишу, и на экране появилась картинка (для Уны Персон – китайская грамота). – Наибольшие искривления в зените и надире. Мне кажется, это по вашей части, миссис Персон.
Она встала со стула.
– Где зенит?
– На Краю Времени.
– Уже кое-что.
Миссис Персон открыла сумку и проверила, на месте ли банка с кофе, единственным, чего не было на Краю Времени.
– Прошу извинить меня, – сказал Альварес, облегченно вздохнув. Он был рад, что, не прилагая усилий, отыскал эксперта по времени и пространству, согласившегося отправиться в опасное путешествие.
– Все в порядке, – бодро ответила Уна Персон. – Нынешняя эпоха мне успела наскучить, да и на Краю Времени я давно не была.
– Кто-то должен туда отправиться, – философски сказал сержант.
– Там Хаос.
– Мне ли не знать об этом, – Альварес снова вздохнул.
Немного погодя миссис Уна Персон отправилась на Край Времени.
Глава вторая,
в которой Элрик Мелнибонэйский оказывается на Краю Времени
Элрик Мелнибонэйский сердито погрозил кулаком мерцавшим повсюду звездам, ибо все эти звезды – глаза тех, чьи души он дерзновенно похитил, дабы обрести новые силы, – похоже, смеялись над ним, злорадно перемигиваясь друг с другом. Элрик стоял над бездной, опираясь ногами на пустоту, стоял, казалось, в центре Вселенной.
Его черный меч Бурезов, вложенный в ножны, висевшие на перевязи, дергался и скулил, как нервная собака на поводке.
Элрик возвращался в Имррир, чтобы вернуть себе трон Светлой Империи Мелнибонэ, предательски захваченный кузеном Ииркуном. Он отправился в опасное путешествие на торговом судне филкхарианцев с острова Пурпурных городов, где гостил у графа Смиоргана Лысого. Плавание поначалу проходило благополучно, но в безымянных водах между полуостровом Вилмир и островом Мелнибонэ корабль подхватили волшебные ветры, которые сперва занесли его в Драконье море, а затем к Острову чародеев, называвшемуся так потому, что в недоброй памяти времена на нем находилось обиталище Крана Лирета, коварного Похитителя Заклинаний, в конце концов поверженного своими противниками. Однако случилось так, что похищенные им заклинания достались Грродду Айбину Ину, шаману креттин, племени дикарей, мигрировавших на остров из Тихих земель. Заметив у острова торговый корабль, шаман решил захватить его, посчитав, по своему недомыслию, что у него хватит на это сил. Но его планам не суждено было сбыться. В завязавшемся кровопролитном сражении (в котором погибло немало филкхарианцев) дикари были наголову разбиты, а сам шаман отправился в преисподнюю. Элрик же и после сражения продолжал преследовать дикарей, пока они не рассеялись.
И вот теперь, оставшись один, он стоял, окруженный бездной, и кричал из последних сил, исторгая крики мысленными сигналами:
– Ариох! Ариох! Помоги мне!
Ни видения, ни слова в ответ. Князь Преисподней не слышал его.
– Ариох! Воздай должное моей преданности! Я утолил твою жажду кровью, честолюбие – душами.
Элрик не дышал. Его сердце остановилось. Он еле шевелил членами.
– Ариох!
Снова никакого ответа. Вокруг одни звезды, мрачные и безжалостные.
Элрик готов был заплакать, но от леденящего холода слезы не скатывались, успевая превращаться в льдинки. Элрика охватил страх, какого он никогда не испытывал. Собрав последние силы, он дотянулся до рукояти меча и почувствовал встречное движение Бурезова. Рука наполнилась и отошла в сторону, держа меч, источавший черный огонь. Раздался воинственный клич Бурезова.