Майкл Муркок – Край Времени (страница 122)

— Они так раскаиваются! — сказала госпожа Кристия. — Она подвинулась ближе к Амелии, бормоча — На публике, по крайней мере, дорогая.

— Поздравляю, капитан Мабберс. — сказал Джерек. — Надеюсь, вы и ваши люди будете счастливы с вашей женой.

— Поздравь свою задницу, — сказал капитан Мабберс мягким голосом, пожимая ему руку. — Всякая проклятая вонючка…

— Я не хотел обидеть…

— Тогда заткнись и отваливай, тупица…

— Вы навсегда оставили космос? — спросила Амелия.

Капитан Мабберс пожал скошенными плечами.

— Там нет ничего интересного, — он бросил на нее похотливый взгляд, который заставил ее отодвинуться назад.

— Ну… — она набрала в грудь воздуха. — … Я уверена, раз вы теперь женаты… — Она умолкла, потерпев поражение в своих усилиях.

Капитан Мабберс хмыкнул, пожирая глазами ее локти, просвечивающие сквозь тонкий шелк платья.

— Флимпоук! — заметила госпожа Кристия.

— Простите, моя косточка! — он уставился в пол.

— Флимпоук? — переспросил Джерек.

— Флимпоук Мабберс, — ответила ему госпожа Кристия с лживой гордостью. — Я буду миссис Мабберс, миссис Рокфрут, миссис Глопгну…

— А мы будем мистер и мистер Монгров де Гете!

Это был Вертер в голубом с ног до головы. Темно голубые глаза смотрели с голубого лица. Его трудно было узнать. Рядом с ним в позе мрачного удовлетворения возвышался монарх плачущих гор.

— Что? Вы женитесь? О, это превосходно!

— Мы тоже так думаем, — сказал Вертер. — А что, есть еще кто-нибудь?

— Мы малое кем имеем что-либо общее, — прогудел Монгров. — Кроме того, кто еще согласится на меня? Кто проведет остаток жизни с таким бесформенным телом, с такой бесцветной личностью, с таким бесполезным умом…

— Вы — подходящая пара, — поспешно сказал Джерек, зная склонность Монгрова, раз начав, набирать инерционный ход и проводить час или более в перечислении собственных недостатков.

— Мы решили нашу судьбу во дворце чудес Доктора Волоспиона, когда упали с карусели, что может так же разделить все остальные наши несчастья…

— Превосходный план…

От одежды Монгрова при каждом движении доносился запах сырости. Джереку это не понравилось.

— Надеюсь вы найдете успокоение…

— Примирение, по крайней мере, — сказала Амелия.

Они пошли дальше. — Итак, — сказал Джерек, предлагая ей руку. — Мы будем свидетелями трех свадеб.

— Они слишком нелепые, чтобы их принимать всерьез, — сказала она, будто давая благословение происходящему.

— Хотя они безусловно забавляют тех, кто принимает в них участие.

— Мне трудно поверить в это.

Наконец, они нашли Браннарта Морфейла в необычной одежде горчичного цвета плащ: спадающий складками с его горба, с кисточками, болтающимися в самых неожиданных местах, ортопедический ботинок блестел пряжками. Он пребывал в почти веселом настроении рядом с миледи Шарлотиной.

— Ага! — закричал Браннарт, увидев их. — Моя Немезида, юный Джерек Карнелиан! — шутка хотя и неуклюжа, была по крайней мере, беззлобной. — И причина всех наших проблем — прекрасная Амелия Ундервуд.

— Теперь Карнелиан, — сказала она.

— Поздравляю! Значит, вы предприняли такой же шаг?

— Как герцог Квинский, — согласился Джерек дружелюбно, — и госпожа Кристия, и Вертер с Монгровом.

— Нет, нет, нет! Как миледи Шарлотина и я!

— О!

Миледи Шарлотина похлопала двухдюймовыми ресницами и произвела обаятельную улыбку.

— Когда вы успели сделать предложение? — спросил Джерек ученого.

— Это предложила она, — ворчливо ответил Браннарт, возвращаясь к своему обычному настроению, — Я обязан своим спасением ей.

— Не Джеггеду?

— Это она позвала Джеггеда на помощь.

— Вы пытались сделать прыжок во времени? — с интересом спросил Джерек.

— Я сделал все, что мог, остальное зависело от случая. Я мог улучшить эту катастрофическую ситуацию. Но я пытался переместиться в слишком ограниченном периоде и оказался пойманным в петлю. Доказав, безусловно, неопровержимость моего эффекта.

— Конечно, — согласились оба его слушателя.

— Полагаю, что эффект все еще применим в настоящее время, — предложила Амелия.

— Сейчас и всегда.

— Всегда?

— Ну… — Браннарт потер свой бородавчатый нос, — в основном. Если Джеггед рециклирует семидневный период, тогда эффект будет приложим ко времени, содержащемуся внутри этого промежутка.

— Ага, — Амелия была разочарована, хотя Джерек не знал, почему. — Нет никакого способа покинуть этот мир, когда будет замкнута цепь?

— Абсолютно. Хронологическая изоляция вместе с пространственной. По праву эта планета не должна существовать вообще.

— Мы знаем, — сказал Джерек.

— Это противоречит логике. Это будет означать смерть науки, — сказал Браннарт жизнерадостно. — О, да. Больше не будет исследований, не будет анализа, не будет истолкования явлений. Мне нечего будет делать.

— У городов есть функции, которые можно возобновить, — сказала сочувственно Амелия.

— Функции?

— Старые науки могут быть открыты вновь. Для этого есть масса возможностей.

— Гм! — задумался Браннарт, потерев своими скрюченными пальцами подбородок. — Стоит подумать.

— Банки памяти заржавели, им необходимо обновление, — убеждал его Джерек. — Для их восстановления потребуется гениальный ученый.

— Стоит подумать, — повторил Браннарт. — Ладно, я попытаюсь что-нибудь сделать в этом направлении.

Миледи Шарлотина похлопала его по горбу.

— Я буду так гордиться тобой, Браннарт. Ты можешь сделать общественный переворот, открыв некоторые секреты этих машин.

— Джеггед умрет от зависти! — добавила коварная Амелия.

— От зависти? — Браннарт просветлел еще больше. — Да, он будет мне завидовать.

— Еще как, — подначивал Джерек.

— Что ж, уж вы-то должны знать это, Джерек, — ученый, казалось, даже заплясал на своей изуродованной ноге. — Вы так думаете?

— Без сомнения!