Майкл Миллер – На крючке (страница 24)

– А, это я так назвал игрока, который послал сообщение.

– Ты имел в виду Азраила?

– Чего? Ты что-то путаешь. Тот Азраил, который с доски лидеров? Он же рыцарь смерти и нежить. Парень на видео был паладином. Я даже видел его сегодня вечером, он гулял по Аргате, довольный как удав. Уверен, нежить не может разгуливать по человеческой территории.

– Хочешь сказать, я совершила ошибку? – спросил она, и впервые ее совершенно холодный голос, похожий на озвучку в лифте, дрогнул. – Я не привыкла функционировать с ограниченной работоспособностью. Возможно, мы можем пересмотреть запись атаки вместе, чтобы подтвердить, верны ли мои выводы.

И снова очень много информации в паре слов. Я начал с простого.

– У тебя есть запись атаки?

– Определенно. Вместе с функцией для игроков, которые получили возможность платить за дополнительный операторский софт, чтобы записывать и транслировать свои сессии, мои создатели разместили по миру скрытые записывающие пиксели – в целях мониторинга. Они предназначались для разрешения споров между игроками и проверки того, что никто не нарушает условия обслуживания.

Я фыркнул от смеха.

– У нас тут сейчас прям большое такое нарушение условий обслуживания, не согласна?

– Согласна. И, как говорят люди, «короче говоря», я обладаю доступом к записи из тронного зала перед началом атаки. Вот.

И тут перед моими глазами выскочило новое видео. В этот раз камера была статичная, расположенная прямо над императором и самим троном. Все казалось мирным и спокойным, как в любой другой день, – просто очередь игроков пришла сдавать квесты или отыграть роль. Среди персонажей молча прошел могучий паладин со свитой. Он промаршировал прямо к Имперской Страже, и та встречала его вежливым кивком в знак уважения к его значимому положению.

Затем покой нарушила вспышка темной энергии, еще более жуткая из-за отсутствия звука. Игроки и НПС съежились в страхе, и я догадался, что это был дебафф «Крик Проклятых», от которого я пострадал и сам.

Паладин исчез, а на его месте оказался человек с гниющей плотью, серой кожей и проглядывающим из-под кожи голым черепом. Аватара нежити, гнилее не бывает. Некоторые террористы влетели в драку из дальнего конца зала, другие выскочили из упорядоченной очереди сдающих квесты и начали атаковать как игроков, так и стражу. Рыцарь смерти – а это мог быть только Азраил, – призвал гулей, зомби и летучих мышей из ада. Всего за несколько секунд тронный зал очистился, а превосходящее число вражеских игроков с легкостью захлестнуло застигнутую врасплох стражу.

Затем запись кончилась

Я присвистнул.

– Как он смог так замаскироваться? Я думал, игроков-нежить городская стража атакует при первом появлении.

– Несколько мощных амулетов и артефактов в игре позволяют замаскировать игрока. Один подобный предмет, сфера обмана, был недавно выкуплен по удивительно высокой цене.

У меня отпала челюсть от понимания происходящего.

– Я помню, игроки были в шоке.

– Применив сферу, Азраил смог замаскироваться, но, находясь под чарами, он не может использовать свои способности.

– И значит, никто не видит его имя в стримах, – сказал я. – Умно. А кто – нибудь снаружи имеет доступ к твоей записи?

– Нет. Вирус, загруженный в ядро, оборвал мою связь с общей инфраструктурой «Фростбайт Студиос». Сообщения не могут покидать игру, как и поступать в нее. Коммуникация на расстоянии внутри игры, такая как чат – окна и голосовые сообщения, тоже затронута. Азраил ограничил их использование – оставил только для себя и своих людей.

Я несколько раз яростно растрепал волосы, потом ущипнул себя за переносицу. Как же здесь было темно. Насколько я видел, на стене висело только несколько факелов на большом расстоянии друг от друга. Я проверил свой фонарь – да, разбит. Прочность на нуле. В разочаровании я его отбросил. Звон громко отозвался в коридорах, и меня вдруг охватил ужасный страх, что кто-нибудь услышит. Я испуганно прищурился – будто это помогло бы, – пока эхо не затихло. Какого ж хрена происходит?

– Ты снова замолчал.

Я тяжело вздохнул.

– Итак, повторим еще разок. Абсолютно никто из играющих в «Сто королевств» никак не может повлиять на то, что здесь творится? Ни один разраб из «Фростбайта» не может наспаунить админа и инстакиллом зафигачить этих придурков? Вообще ничего?

– Ничего в самой игре, – сказала она. – Мои создатели могли бы отключить энергию серверов, но это наверняка повлекло бы смерти трех миллионов ста семидесяти двух тысяч четырехсот двенадцати игроков онлайн.

– Ну, тогда будем надеяться, они этого не сделают.

– Я не считаю это вероятным итогом.

В этот раз я себя шлепнул, чтобы лишь убедиться, что это все не какой-то ужасный кошмар. То, что я остался на твердом холодном полу подземелий Имперской Башни, к сожалению, подтвердило, что я не сплю.

Я начал раскачиваться взад-вперед, безумно дергая себя за полы одежды и вдобавок кусая ногти.

– Но должен же быть способ остановить этих террористов или кто они там?

– При наличии времени контрмера против вируса будет найдена, но я не могу рассчитать, сколько это может занять.

– То есть мы можем все это просто переждать?

– Ты можешь это переждать, Зоран?

Я задумался о своем теле, лежащем в раскаленном от жары, как в бане, номера, и о том, что никто не знает, где я. Сомневался я, что владелец гостиницы позаботится проверить своих жильцов. Он вообще казался не очень-то заботливым человеком.

– Я могу подождать… какое-то время, – мой голос дрожал, а скоро его примеру последовало и все тело. – Это безумие. Мне надо убираться отсюда. Из Башни.

– Боюсь, шансы того, что тебе это удастся, стремятся к нулю. По крайней мере, при текущем уровне. Игроки, которых ты называешь «террористами», выделили значительные силы на охрану башни, контролирующей мост. Подъем по стенам так же опасен, а спуститься со стороны рва невозможно, не считая прыжка. Однако урон от падения с такой высоты определенно тебя убьет.

– В Башне явно полно тайных комнат и ловушек, – сказал я. – Наверняка же есть и другой способ незаметно входить и выходить?

– Нет, – из-за ее безэмоционального тона слышать это было еще тяжелее.

– Ну, а остался еще кто-нибудь живой? Кто-нибудь застрял тут со мной?

– Боюсь, нет, Зоран. Ты единственный игрок, переживший начальную атаку. Ты один. И на крючке.

– У меня же хотя бы есть ты? – сказал я, пытаясь не терять духа. – Я так понимаю, обычно ты не разговариваешь с игроками?

– Прямое вмешательство в игровой процесс обычно противоречит второму закону моего программирования. Однако действия Азраила и его команды повысили приоритет первого: убедиться, что все игроки получают иммерсивный и удовлетворительный опыт. В свете событий я сочла необходимым пойти против второго закона ради первого. Кроме того, моим создателям не может повредить то, что они не знают.

Это что, какой – то юмор ИИ? Я предположил, что она способна на любые эмоции – или, по крайней мере, способна их качественно имитировать, что видно по множеству НПС, которых ей приходится контролировать. При мысли о чистом объеме информации, который ей приходилось обрабатывать каждую миллисекунду, у меня чуть не заболела голова.

– Логично, – сказал я. – Я так понимаю, ты общаешься со мной через шлем?

– Да.

– Ты что, типа, читаешь мои мысли?

– Нет. Вся коммуникация между тобой и шлемом происходит благодаря переводу мозговых волн. Я не могу понять ничего, что не считывает железо. Проще говоря, если что – то в твоем сознании или подсознании не касается прямого контроля или взаимодействия в игровом мире, я не могу это понять. Это, как сказал бы ты, для меня тарабарщина.

– Ладно. Тогда буду говорить с тобой вслух.

– Это предпочтительней.

– У меня, кстати, еще где-то миллион вопросов.

– Возможно, ты мог бы задать их за делом? Как я объяснила, у меня есть для тебя список задач, если мы хотим успешно отключить Азраила от игры.

– Так, женщина, послушай, – сказал я, закидывая голову и тыкая пальцем в потолок, будто разговаривал с богом. – Может, ты и должна присматривать за своей драгоценной игрой, и я понимаю, что ты хочешь избавиться от этого говнюка, но тут на кону моя жизнь, ясно? Моя реальная жизнь, которая из плоти и крови. Если я умру здесь, то умру и в реальном мире, если только он не блефует?

– Не блефует. Азраил отключил все системы безопасности протокола пробуждения. Если ты умрешь в игре, твой шлем прервет связь слишком быстро, вызвав в лучшем случае повреждение мозга и в худшем случае смерть.

Снова накатила тошнота. Я с усилием подавил это ощущение.

– Ну, ладно. Решено. Я не делаю ничего опасного. Как ты можешь меня об этом просить? Что-то не вижу, чтобы ты просила о помощи игроков максимального уровня.

– Потому что они не могут помочь. Доступ в Имперскую Башню полностью закрыт, а многие игроки максимального уровня невероятно далеко. Ко времени, когда они придут, может быть уже слишком поздно.

– Для чего поздно?

– Чтобы остановить Азраила.

– Ты вроде бы говорила, что контрмеры применят вовремя? Насколько я вижу, самое безопасное для всех – просто сидеть и пережидать. Либо во внешнем мире его остановят, либо заплатят, либо еще что. Если он получит, что хочет, то уйдет.

– Я не хочу, чтобы он добился успеха, – и снова в ее обычно холодном голосе что-то слегка задрожало.